Иномирная колючка его высочества (СИ), стр. 3

— Кто я?

В дальнем углу тускло блеснула позолоченная рама массивного напольного зеркала. Я шагнула к нему, чувствуя нарастающее напряжение. Встала напротив. Вгляделась в стекло, искаженное неровным светом. И громко выдохнула.

— М-да-а-а... — протянула я, разглядывая отражение. — Вообще не я!

На меня смотрела ослепительной красоты девушка. Копна золотых, слегка спутанных после сна волос рассыпалась по плечам. Огромные глаза, аккуратный носик, пухлые губы. Внешность ангела, сошедшего с рождественской открытки.

И в этот момент внутри меня что-то шевельнулось. Это не было похоже на спазм или боль. Скорее, словно какая-то густая, прохладная субстанция начала перетекать из одного места в другое. Я замерла, не отрывая взгляда от своего нового отражения. Непонятная, тягучая волна поднялась от солнечного сплетения, потекла к груди, затем ледяными мурашками скользнула к шее... и устремилась прямо к голове.

Я не понимала, что это, лишь чувствовала, как оно подбирается к мозгу, а потом...

Бах!

Яркие вспышки разорвали темноту спальни. Они мерцали перед глазами с такой чудовищной скоростью, что я могла только судорожно глотать воздух, вцепившись побелевшими пальцами в раму зеркала. Меня накрыло лавиной чужой жизни.

Ничего хорошего. Серость, одиночество и щемящее чувство вины. Детство этой златовласой девочки было пропитано отчуждением. Я видела редкие, мимолетные моменты тепла — тяжелую, теплую ладонь графа Ориана на своей макушке. Отец. Единственный, кто смотрел на нее без презрения.

А затем — холодный, липкий страх. Воспоминания о матушке, которую Кирия никогда не знала, потому что та умерла при родах. И шепот. Постоянный, змеиный шепот за спиной. «Это она виновата. Она вытянула из графини жизнь. Меченая бездной. Проклятая».

В этом мире, где все дышало Светом, в ее меридианах текла Тьма.

Я увидела мачеху, графиню Арабеллу. Ее идеальную, ледяную улыбку, когда она стояла рядом с мужем, и прячущееся в ее глазах презрение. Арабелла ненавидела падчерицу всей душой. Злилась, что у супруга есть дочь от другой женщины, да еще и с таким «гнилым» даром.

Вспышка — и я увидела воспоминание, как Кирия невольно слышит разговор мачехи с Алисией. «Эта проклятая девчонка — клеймо на нашем роде, дорогая, — шипела графиня, поправляя рыжие локоны дочери. — Из-за этого сгустка гнили приличные лорды будут обходить тебя стороной. Ты можешь лишиться достойной партии из-за нее!»

Шли годы. Кирия ломалась. Становилась все замкнутее, часто не выходила из своей комнаты к ужину. Ей не говорили гадостей в лицо, но эти взгляды... Она отчетливо их чувствовала. Ненужная. Отвергнутая всеми.

Вместе с болью и комплексами в мой мозг загружалась и база данных. Империя Люмирия, где царит только светлая магия. Устройство общества, этикет, география.

«Несуществующая в моей реальности империя, — пронеслась отстраненная мысль где-то на задворках сознания. — Хотя... во вселенной столько всего неисследованного. Кто знает, может, до этого мира попросту не добрались наши астрофизики со своими телескопами?»

Картинки перед глазами прекратились так же стремительно, как и начались. Я тяжело осела на пол, привалившись спиной к ножке зеркала. Грудь ходила ходунком. Кожу покрыла испарина. Откинула голову назад и усмехнулась. Ситуация, в которую я угодила, была абсурдной до дрожи, но она была реальной. Другое тело. Другой мир. Магия.

Я задержала дыхание, поднимая свои новые руки ладонями вверх. По воспоминаниям Кирии знала: девочка отчаянно ненавидела свою тьму. Она отталкивала ее, блокировала, мечтала избавиться от этого «проклятья». И магия обижалась на нее. Забивалась в самый дальний, темный уголок души, словно зашуганный, нежеланный ребенок. Сжималась комком и страдала вместе со своей хозяйкой.

— А ведь она спасла меня, когда моя душа переселилась в это тело... — прошептала я, вглядываясь в линии на ладонях.

Я помнила ту ледяную спираль, что выжгла яд. Моя Тьма почувствовала смену власти. Почувствовала, что новая хозяйка не боится ее и точно не собирается от нее отказываться. В груди разлился несказанный прилив сил.

— Кто знает, может, дружи с ней Кирия с самого начала, такого бы и не произошло?

Я не собиралась истерить. Слезами горю не поможешь, а вот хорошим планом — вполне. И первым пунктом в нем значилась инвентаризация “активов”. Я закрыла глаза и мысленно потянулась туда, где пульсировал прохладный комок энергии и... позвала ее.

Сначала ничего не происходило. Магия, словно испуганный зверек перед хищником, замерла, ожидая очередного отторжения и боли. Но, не почувствовав с моей стороны ни капли негатива, ни грамма страха — только непоколебимую уверенность и принятие, — она стала смелее. Кончики моих пальцев закололо. Я открыла глаза. Над моей правой ладонью, мягко пульсируя, завис плотный, дымчатый шарик Тьмы. Он переливался черным перламутром. По сути, сейчас перед моими глазами происходило то, что нарушало все законы физики моего родного мира. И мне бы охнуть, заверещать, но я... взяла и засмеялась.

Это был тихий, но угрожающий смех. Смех человека, который только что получил в руки идеальное оружие. Это было обещание самой себе: я точно не буду жить так, как жила забитая, несчастная Кирия.

Сжав ладонь в кулак, позволила Тьме раствориться в коже, чувствуя приятное, согревающее покалывание.

— Было бы здорово понять, от чего она все-таки умерла, — хмыкнула я, поднимаясь с пола. — Мало ли, вдруг ее дорогая мачеха траванула из-за какой-нибудь глупости? — я подошла к столику, где стоял нетронутый кувшин с водой. — Да ну, бред. В конце концов, травить падчерицу в собственном доме — это как-то слишком. Хотя... разберемся.

Я потянулась, чувствуя, как новое тело наливается незнакомой, пьянящей силой.

— Мои нерадивые подрядчики будут вне себя от счастья узнав, что я отошла в мир иной, — усмехнулась я своему ангельскому отражению. — Ладно, не о них сейчас нужно думать, а о том, с чего начнется моя новая жизнь.

Жаль, что на тот момент я не знала, что начнется она с того, к чему я была совершенно не готова.

3. Пренеприятнейшее известие

Кира

Уснуть ночью я так и не смогла. Да и как тут уснешь, когда твое тело переполнено энергией, а законы физики, к которым ты привыкла за тридцать четыре года, с треском отправились на свалку?

Вместо того чтобы ворочаться с боку на бок, я баловалась с магией. Моя Тьма, окончательно поверив, что отторгать ее никто не собирается, вела себя как изголодавшийся по вниманию щенок. Она ластилась к пальцам, струилась по венам приятным, бодрящим холодком. Я сидела по-турецки на широкой кровати и с легкой улыбкой дирижировала небольшими, размером с теннисный мячик, дымчатыми сферами. Они послушно плавали под балдахином, выписывая сложные восьмерки, сливались воедино и снова распадались.

В какой-то момент один из шариков шлепнулся мне на нос, рассыпавшись невесомой прохладной пылью. Я не выдержала и рассмеялась. Искренне, звонко, как ребенок. Кажется, в прошлой жизни я так смеялась лет в пятнадцать, еще до того, как начала строить карьеру и обрастать броней из цинизма.

К утру чувствовала себя на удивление бодрой. Умывшись над тазом холодной водой — нужно будет позже разобраться с местным водопроводом, если он вообще есть, — я распахнула массивные дверцы дубового шкафа.

Гардероб леди Кирии представлял собой унылое зрелище. Мышино-серые, блекло-голубые и глухие коричневые платья. Ткани дорогие, но фасоны кричали: «Не смотрите на меня, я хочу слиться со стеной!». Вдобавок почти все они застегивались или зашнуровывались на спине. Ясно, расчет на то, что тебя будет одевать служанка. Но впускать кого-то в спальню в мое первое утро я не собиралась.