Вдова (ЛП), стр. 80

— Мы до сих пор потрясены. Я не давал показаний, потому что мы были уверены: Содружество не доказало дело. Просчитались. Но о процессе я бы не хотел говорить. Вы знаете, зачем я приехал.

Малруни сказал:

— Да. Мы с Рэймондом это обсуждали. Он, похоже, весьма колоритная фигура.

Саймон вежливо кивнул. Обсуждать Рэймонда, каким бы колоритным тот ни казался, ему не хотелось.

— Можете ответить на несколько простых вопросов?

— Посмотрим. Вы понимаете наше положение, мистер Лэтч.

— Да. А вы понимаете мое. Через месяц я предстану перед судьей, которая должна назначить мне тюремный срок за то, чего я не делал.

— Я верю, что вы невиновны, мистер Лэтч.

— Тогда помогите.

— Все не так просто. У нас есть соглашение с ответчиком...

— Fendamar Health.

— Да. И мы не можем обсуждать дело. За нарушение соглашения о неразглашении предусмотрены весьма жесткие последствия.

— Понял. Претензия вашего клиента касалась рентгенотехника по имени Оскар Кофи?

Малруни посмотрел на Хилари. Ответ и так был очевиден.

— Да, — сказал он.

— Вашим клиентом был либо мистер Герберт Граски, либо мисс Рут Аберкромби? Оба умерли здесь, в больнице Fendamar, при загадочных обстоятельствах. У нас есть их медицинские карты, и мы знаем, что в момент их смерти Кофи работал в больнице.

— У вас есть их карты? — спросила Хилари.

— Да. Таких стопок хватит, чтобы завалить этот стол.

— Но как?

— У меня тоже есть секреты. А ответ простой: нанять правильных людей и спустить их с поводка. Все это чертовски незаконно, но сейчас мне почему-то совершенно все равно. Если придется нарушить еще несколько законов — что я теряю? Я ищу правду.

Лицо Малруни почти ничего не выражало, но услышанное он воспринял с оттенком уважения и даже удовлетворения.

— Мы представляли обе семьи.

— Их отравили?

— Давайте сделаем так, мистер Лэтч. Я не собираюсь рисковать нарушением соглашения о неразглашении. Это было бы несправедливо по отношению ко мне, к фирме и к нашим клиентам. Но, возможно, есть обходной путь — способ дать вам то, что вы ищете, и при этом обезопасить нас. У больницы очень жесткие адвокаты, и за нарушение соглашения они без колебаний потребуют возместить убытки. Однако, сэр, вы действительно идете по правильному следу.

— Я слушаю.

Хилари прочистила горло, бросила на Малруни заговорщический взгляд и сказала:

— Есть человек, который, возможно, согласится поговорить. Его зовут Алан Тил. Он был младшим партнером этой фирмы, пока три года назад не ушел. Выгорел — это еще мягко сказано. Хотите больше подробностей — спросите у него. Алан был нашим коллегой и исключительно одаренным судебным адвокатом. Работал как одержимый, был очень предан делу, некоторые считали — чрезмерно. Когда он окончательно сломался, то вообще ушел из профессии: покинул фирму, сдал лицензию — все. Довольно эффектный выход из юридического мира.

Малруни добавил:

— Мы пытались ему помочь, оплачивали психотерапевтов, врачей и прочее. Ему стало лучше, но судебные тяжбы и право в целом ему окончательно опротивели.

Саймон спросил:

— Он еще работал в фирме, когда дела урегулировали и подписали соглашения о неразглашении?

— Нет, — ответил Малруни. — Он знает все, но NDA на него не распространяется. Поэтому, возможно, заговорит.

— Где он?

— В маленьком городке примерно в часе отсюда.

— Вы не могли бы ему позвонить?

— Он уже знает, что вы едете, — сказала Хилари.

Саймон ел BLT в единственной городской закусочной, когда Алан Тил вошел, опоздав на двадцать минут. Борода, шорты, футболка, походные ботинки — ничто в его облике не намекало, что когда-то он блистал в залах суда. Они были ровесниками, обоим по сорок три. Саймон предложил угостить его обедом, но было уже 3:15.

— Извините за опоздание, — сказал Алан. — Был вызов на пожар, а я сегодня дежурю.

— Вы пожарный?

— Доброволец. Город слишком маленький для профессиональной части.

— Можно спросить, как вы выбрали это место?

— Много Малруни рассказал обо мне?

— Только основные вещи. Полагаю, ваша история длинная.

Тил рассмеялся и попросил у официантки кофе.

— Я стараюсь избегать Малруни. Это еще одна длинная история. С Хилари мы по-прежнему дружим, и звонила именно она — предупредила. Я залез в интернет и почитал о ваших недавних приключениях. Настоящая медиазвезда.

— Спасибо. До этого про мою историю слышали?

— Нет. Газет не читаю, телевизор игнорирую, интернетом пользуюсь только по необходимости.

— Завидую.

— Вы вылетели из профессии под громкие заголовки. Я ушел из нее посреди ночи.

Официантка поставила на стол дымящуюся чашку, и Тил сделал большой глоток, даже не поморщившись.

— Мне грозит тюрьма до конца жизни, Алан, а я никого не убивал. Мне нужна помощь.

Прошла долгая, медленная минута. Алан смотрел куда-то в пол. Саймон доел сэндвич и отпил чай.

— Мисс Барнетт отравили, верно? — спросил Алан.

— Да. Таллием.

— Оскар Кофи работал в больнице, когда она там лежала?

— Работал.

Алан посмотрел на часы.

— Слушайте, сейчас говорить не могу. В шесть у сына бейсбольный матч, мне надо подготовить поле. Я у них отвечаю за поле. Платят столько же, сколько добровольному пожарному. Приходите на игру, сядем рядом и все спокойно обсудим.

— Сколько сыну?

— Десять. Младший.

— У меня дочке десять, она звезда футбола.

— Триммером для сорняков обращаться умеете?

— Практики почти не было, но думаю, справлюсь.

— Тогда идем.

• • •

В шесть они сидели в складных креслах сразу за оградой левого поля, под старым деревом, пили холодный лимонад и любовались своей работой. Поле было безупречно, и Алан полностью приписывал это себе. Он делал все: удобрял газон, трижды в неделю подстригал траву, приводил в порядок грунт инфилда, разравнивал питчерскую горку и зоны бьющих, выдергивал и скашивал сорняки. Даже покрасил дугауты и починил старое табло.

После трех часов рядом с ним Саймон по-прежнему не мог понять, чем именно тот зарабатывает на жизнь — если вообще чем-нибудь. На вид Алан был профессиональным добровольцем.

Тренировать команду он охотно предоставлял другим. Когда поле было готово и идеальные меловые линии нанесены, он отступил в свое любимое место в тени, подальше от домашней базы. Ни о нынешней, ни о бывшей жене пока не упомянул. Саймон решил, что они, вероятно, больше никогда не встретятся, и не стал расспрашивать. Сын Алана Хейден играл на второй базе за Marlins и плохо отбивал. Когда в конце первого иннинга он выбыл на страйк-ауте, Алан не проявил ни малейшего разочарования и начал рассказ.

— Секретарше в нашей фирме поступил анонимный звонок о смерти Герберта Граски, восемьдесят один год, жил где-то в районе Скрантона или Уилкс-Барре. Позвонивший сказал, что он умер не от пневмонии, а был отравлен. Малруни поручил дело мне, и я начал копать. Вскрытие, токсикология, все по полной. Примерно через две недели подтвердили: причина смерти — таллий. Думаю, об этом веществе вы знаете достаточно.

— Более чем.

— Идеальный яд для убийства. Продолжили копать и нашли в той же больнице еще один случай. Двумя месяцами раньше похожей смертью умерла семидесятидвухлетняя женщина, Рут Аберкромби. Тут мы распахнули кошелек: в итоге потратили на расследование больше трехсот тысяч долларов. Малруни взял руководство на себя — как умел только он, и это было не так уж плохо. Он блестящий юрист и в суде, и вне его. А мы знали, что у Fendamar Health очень глубокие карманы. Ее владельцем был бостонский фонд прямых инвестиций стоимостью бог знает сколько. Представляете цену таких дел: две неправомерные смерти по вине психически ненормального сотрудника больницы, который любит играть с ядами. Эти дела были настоящей золотой жилой, и мы все от возбуждения перестали спать. По причинам, которыми не стану вас утомлять, подозрения довольно быстро сосредоточились на рентгенотехнике Оскаре Кофи — типе по-настоящему странном.