Вдова (ЛП), стр. 78

— Как хочешь. Интересно, Кофи вообще нравятся женщины? Ему тридцать шесть, холост, никогда не был женат. Может, лазает по сайтам знакомств в поисках любви.

— Мне совершенно все равно. Но если лазает, Кули скоро узнает.

Лоретта Гудвин неохотно согласилась встретиться после работы за кофе. У нее было трое детей, счастливый брак, и она не хотела, чтобы ее видели рядом с Саймоном в баре или каком-нибудь сомнительном месте. Поэтому выбрала кафетерий в подвале больницы — в шесть вечера там всегда пусто.

Саймон купил две чашки кофе, и они спрятались за угловым столиком. Он сел спиной ко входу. Лоретта видела всех входящих и выходящих, но заметить их было почти некому. Говорить ей не хотелось, но слушать она была готова.

— У нас пока нет подозреваемого, на которого можно было бы уверенно указать, — сказал Саймон. — Список короткий, и Кофи сейчас во главе. Я пока его не обвиняю. Но он самый перспективный. Что ты о нем знаешь?

Она пожала плечами и уставилась в пол.

— Почти ничего.

— Есть близкий друг на работе? С кем-нибудь встречается? Женщины, мужчины?

— Не знаю и знать не хочу. Не мое дело. У меня и своих забот хватает, мистер Лэтч.

— Пожалуйста, называй меня Саймон. Как часто ты его видишь?

— Может, раз в неделю. Он из тех людей, которых видишь — и не видишь. Как предмет мебели.

— Но должен же здесь быть кто-то, кто его знает.

— Наверное. Только я не знаю кто. Мы работаем в разных мирах, Саймон. Когда я здесь, я занята пациентами. Мне некогда общаться. Это не часть моей работы.

— Понимаю. Ты рассказывала, как Кофи пил с приятелями из больницы и много болтал. Кто эти приятели? Кажется, их было трое, верно?

— Думаю, да.

— Можешь узнать их имена? И имена его начальников?

Она глубоко вдохнула, явно не желая соглашаться.

— Пожалуйста, Лоретта. Я не прошу делать ничего незаконного или неэтичного. Я в отчаянии, хорошо?

— Посмотрю, что смогу сделать.

— Спасибо. Любая крупица информации может оказаться решающей — не только для меня, но и для больницы. Представь на минуту, что Кофи действительно убийца. Юридические последствия для больницы будут чудовищными. Сотрудник, которого вроде бы проверили перед наймом, травит пациентку. Во всем Содружестве не хватит денег, чтобы оплатить такой иск.

— Понимаю.

ГЛАВА 61

Тщательно проработанное, прекрасно написанное и чрезвычайно убедительное ходатайство защиты об отмене обвинительного вердикта и назначении нового процесса Рэймонд Ласситер подал в срок. Документ занимал тридцать восемь страниц и был настоящим шедевром — по крайней мере, так считал его автор, сам обвиняемый. Рэймонд и Кейси внимательно все прочитали и не предложили ни одной правки, даже лишней запятой.

Покончив с этой работой, Саймон вернулся к монотонному занятию: искал дела об убийствах с помощью яда за последние сорок лет. Лэнди получила разрешение начальства — статистика преступности не относилась к секретным материалам — и пересылала ему ссылки на такой объем данных, что одному человеку было не перечитать и не отфильтровать. За предыдущий год насчитывалось двадцать два случая — точнее, как минимум двадцать два человека получили обвинения в подобных убийствах. Четверо признали вину. Остальные еще ждали решения суда. Неприятной тенденцией последнего десятилетия было то, что примерно треть обвиняемых выходила на свободу после оправдательных вердиктов. Убийство ядом трудно доказать. Саймона это, разумеется, нисколько не утешало. Его самого прижало нелепое жюри, и чем дольше он думал о вердикте, тем сильнее убеждался: присяжных покорила успешно разыгранная обвинением тема жадного адвоката.

В 2:38 ночи телефон пискнул. Разумеется, это была Зандер, которая обычно спала до полудня, потому что ночами без конца бродила по интернету. Саймон сидел за столом, пил крепкий кофе, совершенно не хотел спать и копался в статистике преступлений.

— Бинго, — сказала она.

— И?

— Серьезный прорыв. Только что пролезла в архив больницы и нашла заявление нашего мальчика о приеме на работу.

— Поздравляю. Как ты это сделала, спрашивать не буду.

— Даже если бы я тебе картинки нарисовала, ты бы не понял.

— Спасибо, как всегда.

— Оскар Кофи устроился в Blue Ridge Memorial в 2013 году. До этого два года работал рентгенотехником в больнице Университета Мэриленда. Еще раньше — в одной системе в Скрантоне. Перед этим — в больнице Колумбуса, штат Огайо. Похоже, каждые два-три года переезжает. Я тебе все пришлю.

— Причины ухода указаны?

— Не смеши. Он подавал документы, чтобы получить работу, а не чтобы лишиться следующей. С какой стати ему вписывать хоть что-нибудь отрицательное?

— Понял.

Саймон снова мысленно отругал себя за бессмысленные вопросы, когда прекрасно знал, что в ответ получит очередную язвительность.

— Сейчас пришлю.

— Можешь заглянуть в его кадровые дела в прежних больницах?

— Уже. Кули тоже работает.

— Спасибо.

Саймон заснул на диване. Диван был удобнее раскладушки, хотя и то и другое методично убивало ему спину. Он проспал несколько часов и проснулся с рассветом. Прошел в приемную, выглянул в переднее окно, не увидел ни людей, ни машин и в 6:15 выскользнул через заднюю дверь в переулок на долгую пробежку. День пятьдесят первый — больше половины пути до даты назначения наказания, когда судья Шьям, как он был уверен, будет вынуждена отправить его в тюрьму надолго.

После душа он собрал вещи и три часа ехал на юг, в парк штата в Аппалачах. Пола провела с детьми первую ночь в простой деревянной хижине у озера и была рада передать их отцу и уехать. Она собиралась неделю развлекаться на Аутер-Бэнкс со старыми подругами из Бракстона. Семья вместе пообедала хот-догами, после чего Пола быстро исчезла.

Теперь за детей отвечал Саймон, поэтому правил не было. Они часами плавали в озере, ловили рыбу в горных ручьях, ходили на каноэ и каяках, ели сколько хотели вредной еды и смотрели старые фильмы, пока не засыпали. О будущем не говорил никто, хотя оно постоянно висело над ними, словно темная туча. Бак и Дэнни знали о деле намного больше, чем Саймон мог себе представить. Сколько понимала Джейни, оставалось неясно: она почти ничего не говорила. Все трое игнорировали беду, в которую угодил их отец, или, по крайней мере, очень убедительно делали вид.

Единственное нерушимое правило на эту неделю: никаких устройств. Отпуск проходил офлайн. Они рано вставали, весь день носились без остановки, а по вечерам, если не смотрели кино, играли в старомодные настольные и карточные игры. Саймон научил их покеру, хотя было очевидно, что мальчишки уже играли. Потом — джин-рамми, бриджу и блэкджеку. Вскоре они уже ставили пластиковые фишки, и все трое явно чувствовали игру. Особенно хорошо шло у маленькой Джейни, которая предложила поднять ставки до настоящих одноцентовых монет. Саймон задумался, какой пример подает, но махнул рукой. Пришлось признаться себе, что ему не хватает азартной суеты у Чаба. Ничего страшного, правда? К третьему вечеру Джейни выигрывала в блэкджек доллар десять.

Когда дети уснули, Саймон тихо выбрался к машине, сделал глоток-другой бурбона и быстро просмотрел сообщения. На четвертый вечер он наконец перезвонил. Зандер прислала: «Позвони. Важно. Возможно, очень важно».

Не колеблясь, он нарушил Главное Правило и набрал ее.

Она ответила вопросом:

— Сколько ты платишь своим адвокатам?

Как всегда, начинала с чего-нибудь случайного.

— Не знаю. И какое тебе дело?

— Может, и есть.

— Немного. Вообще-то им не платят. Это называется pro bono.

— Слышала. То есть бесплатно, да?

— Я думал, дело срочное.

— Ну, твоя бесплатная хакерская команда рвет всех в клочья и находит больше грязи, чем твоя бесплатная юридическая команда.

— Я слушаю.

— Мы с Кули выдвинули безумную догадку: наш мальчик Оскар Кофи — серийный убийца.