Вдова (ЛП), стр. 26
Неужели Тилли после долгого затишья кого-то встретила? Саймон искренне на это надеялся.
ГЛАВА 20
Элеанор становилась все настойчивее насчет их обедов, которые теперь называла «свиданиями». Саймон терпел их ради возможного горшка с золотом в конце радуги. Но гастрономическое приключение придумал он сам и остановить его уже не мог. К тому же он все больше сближался с Нетти, а она все сильнее на него полагалась. Однажды даже проговорилась, что он ей «нужен».
Ее подруга Дорис уже дважды ела в Bombay Oven — уютном маленьком кафе в переоборудованной бензоколонке в пяти милях к западу от города. Элеанор твердо решила туда съездить хотя бы для того, чтобы не отставать от Дорис, которая страшно завидовала подруге, обедавшей с красивым молодым адвокатом. Чем больше Саймон слышал о Дорис, тем меньше хотел с ней знакомиться.
Как всегда, он приехал раньше, чтобы изучить обстановку на парковке и устроиться пониже за рулем, откуда можно будет наблюдать за навыками вождения Элеанор. Дорога была окружная, машин немного, но Нетти сумела собрать за собой целую колонну. Когда показался старый «Линкольн», ползущий не быстрее тридцати миль в час, за ним бампер к бамперу тянулись с дюжину автомобилей. Она сбросила скорость еще сильнее и начала съезжать с дороги, ни на секунду не подумав о поворотнике. Проезжавшие мимо машины сердито сигналили.
Саймон помог ей выбраться из машины. Выглядела она, как всегда, прекрасно — словно собралась в церковь: симпатичное синее платье, которое он уже видел несколько раз, цветочный шарф, собранный вокруг шеи, темные чулки, туфли на низком каблуке. Входя в кафе, Саймон почти ожидал запаха дизельного топлива и машинной смазки, но внутри все оказалось ультрасовременным: черно-белая плитка на полу, зеркала, стекло и столы с льняными скатертями.
Ну вот и пообедали дешево, — подумал он.
Для начала они заказали чай и запеченную лепешку. Ресторан был тихим и полупустым, столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. У Саймона был свой план разговора, но торопиться он не хотел. Для Элеанор эти вылазки много значили.
Поболтав о полном отсутствии знаний об индийской кухне, они отложили меню. Элеанор посерьезнела.
— Уолли Такерман снова звонил сегодня утром.
— Снова?
— Да. Он уже месяц звонит, хочет, чтобы я пришла к нему в контору и мы пересмотрели мое имущество и все такое.
В тот момент Саймон не мог придумать в своей сложной жизни ничего важнее состояния Элеанор. Мысль, что к нему приблизится другой адвокат — особенно такой червяк, как Уолли, — сильно тревожила.
Он беззаботно пожал плечами.
— И что вы ему сказали?
— Я не лгунья, Саймон, — сказала она и посмотрела на него так, будто он именно это о ней и думал.
— А кто сказал, что вы лгунья? — защитился он.
— Я сказала, что плохо себя чувствую. И в тот момент это было правдой, потому что его звонки меня расстраивали. Но, похоже, он не отстанет. Что нам делать?
Пристрелить маленького мерзавца, — мгновенно подумал Саймон, но промолчал.
— Можно позвонить Клайду и попросить вернуться закончить начатое. — Саймон улыбался собственной шутке. Элеанор — нет. — Простите, шучу.
— А я серьезно, Саймон. Мне все еще кажется нечестным не говорить Уолли правду: что я подписала другое завещание и составленное им больше никуда не годится. Это просто неправильно.
— А вы считаете, Уолли был с вами честен? Не забывайте, Нетти: он тайком спрятал в вашем завещании подарок самому себе и ничего вам не сказал. Почти полмиллиона долларов. Вы имеете дело не с образцом этики. Как я уже объяснял — и не раз, — вы не обязаны сообщать Уолли о нашем завещании. Да и зачем волноваться, Нетти? У вас впереди как минимум десять лет. Может, двадцать.
Это заставило ее улыбнуться. Официантка принесла блюдо с нааном и миску пряного чесночного хумуса. Оба попробовали.
— А что, если я пойду к нему в контору и поговорю — просто посмотрю, чего он добивается? Я ведь не обязана ничего рассказывать и ни на что соглашаться, верно?
— Верно. Отличная идея. Посидите с Уолли, поговорите о его истории с Клайдом и обо всем остальном. Посмотрите, что у него на уме.
— Так и сделаю.
Когда официантка вернулась, Саймон сказал:
— Один знакомый индиец советовал кофта — мясные шарики с начинкой из свинины, лука и прочего, — и ваше куриное карри.
— Мне то же самое, — сказала Элеанор.
Официантка оценила их взглядом.
— Советую сделать совсем неостро, хорошо?
Они согласились, и она забрала меню.
— Я хотел бы закончить разговор о ваших последних распоряжениях, если вы не против, — сказал Саймон.
— Это не самая моя любимая тема.
— Понимаю. Но мы говорим о смерти, Нетти. Иначе вы бы вообще не позвонили в мою контору. Как только закончим все бумаги, сможем перестать говорить о смерти.
Она хрустнула лепешкой и выглядела так, словно вот-вот заплачет.
— Вы правда думаете, я проживу еще десять лет?
— Да. Как минимум десять, — улыбнулся он.
— И вы по-прежнему считаете, что мне надо выбрать кремацию?
— Да, правда считаю. Быстро, просто и экологичнее.
— Хорошо. Если вы настаиваете.
Саймон нацарапал несколько бессмысленных слов на маленьком клочке бумаги.
— А что насчет прощальной службы? Я просил вас записать какие-нибудь пожелания.
— До нее еще десять лет.
— Послушайте, Нетти, мне самому совсем не хочется этим заниматься. Я ваш адвокат, не кровный родственник. Такими вещами должен заниматься кто-нибудь из семьи, понимаете? Мне, если честно, все равно, как именно вы хотите быть похоронены.
Она вдруг расплакалась, и Саймон почувствовал себя последним мерзавцем, хотя не совсем понимал, что именно сказал не так. Элеанор сняла очки и вытерла глаза. Саймон оглянулся — не смотрит ли кто. Она снова надела очки, сглотнула и сказала:
— У меня никого нет. Я вам уже говорила.
— Простите, Нетти. Я не хотел вас расстраивать. Но повторю: чем скорее мы разберемся со всем этим, тем скорее перестанем об этом говорить.
— Я кое-что записала насчет службы и принесу в следующий раз. Все будет скромно: часовня при похоронном бюро, службу проведет лютеранский пастор. Несколько друзей — и все. Племянница и племянник даже не узнают, что меня не стало. Печально, правда, Саймон? Когда совсем никого нет рядом.
Она выглядела так, будто снова может заплакать, и Саймону по-настоящему стало ее жаль. Первым принесли куриное карри в маленьких мисках. Запах был восхитительным, и несколько минут они ели молча.
Она отпила чай.
— Хорошо, что мы попросили поменьше специй. Все равно горячо.
— Зато вкусно. — Саймон тоже отпил и решил идти напролом. Другого пути действительно не было. — Есть еще один вопрос, Нетти. Немного деликатный.
— Ох уж вы, адвокаты.
— В точку. Адвокаты работают по часам. Наше время — единственное, что мы можем продавать, а я трачу довольно много времени на ваши юридические дела.
— К чему вы клоните? — подозрительно спросила она. Взгляд и тон были настолько настороженными, что Саймону показалось: он совершает ошибку. Но теперь уже неважно. Бесплатно работать он не мог.
— Мне нужно получать деньги, Нетти, как любому другому адвокату в городе. Сейчас вы моя любимая клиентка, но все клиенты должны платить своим адвокатам. Все просто.
— Гарри не верил, что адвокатам надо платить.
— Да, а Гарри уже десять лет как умер. Не хочу проявлять неуважение, но мне совершенно все равно, что Гарри думал об адвокатах. Мне надо содержать контору и семью, и мне должны платить.
— Сколько?
Вот вопрос. Саймон мучился над ним неделями. Назовет много — она может обидеться и уйти. Он сомневался, что это случится, но жадным выглядеть не хотел. Настоящие деньги маячили впереди. Нетти надо было держать довольной. Назовет мало — не получит заработанного и отчаянно нужного. В конце концов он решил взять середину.