Поменяться местами, стр. 8
И только сейчас я понимаю, что все могло быть иначе.
– Ты ведь и сейчас можешь поехать в Лондон. Можешь даже переехать насовсем, раз здесь тебя больше ничего не держит.
– Ну, не говори глупости. – Бабушка разливает шоколад по кружкам. – Какой Лондон? А как же твоя мать?
Я вздрагиваю.
– Она справится. Не такая она беспомощная, как тебе кажется.
Бабушка бросает на меня полный сомнения взгляд.
Тут я замечаю на столе блокнот. Бабушка носит его с собой повсюду, как я смартфон, и впадает в панику, если обнаруживает, что его нет в сумке, даже если вышла всего лишь за молоком.
– Это список дел на сегодня? – спрашиваю я, хмурясь по мере чтения. – «Собственные зубы»?! «Скучен в постели»?! Это еще что такое?
– Ничего! – Бабушка вырывает блокнот у меня из рук.
– Ты что, покраснела?
Кажется, я никогда не видела, чтобы бабушка смущалась.
– Не говори ерунды! – Она прикрывает щеки руками. – Краснеть я перестала еще в шестидесятых!
Я со смехом отвожу ее руки от лица.
– Определенно, это румянец! У тебя какой-то новый проект? На этот раз что-то интересное!
Бабушка поджимает накрашенные персиковой помадой губы.
– Ой, прости, бабуль. – Я усаживаю ее за стол. – Веду себя как дура, а у тебя там что-то серьезное, да?
– Нет-нет, пустяки, – неумело лжет она.
Я пытаюсь вырвать блокнот у нее из рук, и через мгновение она нехотя разжимает пальцы.
Я бегло просматриваю список, и сердце наполняется горьковато-сладким теплом – до того он трогательный, до того под стать бабушке, но еще немного печальный.
Плечи бабушки напряжены, смотрит настороженно. И мысленно я ругаю себя за неуместные шуточки.
– Нет, так дело не пойдет. – Я вновь пробегаю глазами по списку. – Базиль – это тот усатый с наклейкой «Британия превыше всего»[1] на бампере?
– Да. – Бабушка все еще напряжена.
– Он тебе нравится?
– Ну, как сказать… Если честно, не очень. Он до некоторой степени ханжа и фанатик.
Я беру ручку и вычеркиваю Базиля.
– Погоди! Может быть, я могла бы… полюбить его…
Я вздрагиваю – ее голос звучит так устало. Будто Базиль – это лучшее, на что она может надеяться. Она явно не в себе – Эйлин Коттон в жизни не взглянула бы в сторону такого мужчины!
Хотя она же вышла за дедушку Уэйда… Мне всегда казалось, что потом она об этом жалела, однако на развод не подавала из какого-то упрямого чувства верности. Их отношения были больше партнерскими, а не семейными, поэтому и уход деда бабушка восприняла не как предательство, а скорее как оскорбление.
– Правило свиданий номер один: мужчину невозможно изменить, – говорю я тоном, который использую, когда Би падает духом и подумывает снова встретиться с каким-нибудь неудачником. – Мужчину не изменить, будь у него хоть сто родных зубов. Идем дальше: мистер Роджерс. Это отец викария?
– Хороший человек, – с надеждой комментирует бабушка.
С радостью замечаю, что она немного расслабилась.
Я читаю плюсы и минусы. Ближе к концу у меня вырывается не то смешок, не то удивленное хмыканье, но я тут же беру себя в руки.
– Так. Очевидно, тебе нужен более… пылкий мужчина, чем мистер Роджерс.
– Господи, не о таком должна говорить внучка с бабушкой.
– К тому же видеться раз в месяц – это слишком редко. Потребуется целая вечность, чтобы узнать его получше. – Я вычеркиваю мистера Роджерса. – Смотрим дальше. О, я помню доктора Петера! Но тут ты нарушила второе правило свиданий: не гонись за мужчиной, который эмоционально недоступен. Если доктор все еще любит бывшую жену, тебя ждет только мучение.
Она задумчиво берется за подбородок.
– Ну, мужчины иногда…
– Только не говори «меняются», – решительно перебиваю я.
Бабушка бурчит что-то неопределенное, а я вычеркиваю Петера.
– И последний… Ох, да ни за что, бабуль! Твой сосед Арнольд? Отчим Джексона Гринвуда?
– Бывший отчим, – поправляет она, явно готовая посплетничать о соседях.
– Самый страшный в мире брюзга? – продолжаю я, не отвлекаясь на подробности. – Ты заслуживаешь лучшего!
– Я должна была выписать всех холостых мужчина Хэмли, которым за семьдесят.
На этих словах я вычеркиваю Арнольда. Больше имен в списке не осталось.
– Что ж, – говорю я, – начинать надо с чистого листа.
Бабушка снова погрустнела, и я беру ее за руки.
– Бабуль, я так рада, что ты ищешь новую любовь. После всех этих мучительных лет в браке с дедом ты заслуживаешь встретить замечательного мужчину. И я сделаю все возможное, чтобы тебе помочь.
– Спасибо, но как? У меня больше нет никого на примете. – Она вынимает платок из рукава и высмаркивается. – Я думала съездить в Таунтингем…
Так и вижу, как бабушка бродит по переулкам сонного Таунтингема в поисках одиноких пожилых джентльменов.
– Не уверена, что это эффективный способ. А не хочешь попробовать сайты знакомств?
– Ну, я даже не знаю… – мнется она.
Я вскакиваю со стула.
– Принесу ноутбук!
Давно я не чувствовала себя настолько живой.
Прежде чем регистрировать бабушку, я полчаса исследую сайты знакомств. По-видимому, залог успеха прост: честность, чувство юмора и самое главное – хорошая фотография.
Но как только анкета создана, я понимаю, что у нас проблема. Дело не в том, что бабушка не знает ни одного подходящего джентльмена в округе – их вообще нет. На сайте не зарегистрировано ни одного человека нужного возраста, проживающего поблизости. А Би еще жалуется, что в Лондоне закончились приличные мужики! Да она понятия не имеет, как ей повезло. Когда в городе восемь миллионов человек, обязательно найдется кто-то одинокий.
Бабушка всегда представлялась мне природной стихией, подчиняющей все вокруг своей воле. Я не могу представить, что есть на свете более моложавая старушка. Ее безграничная энергия не иссякает и сейчас, когда ей уже хорошо за семьдесят. Невероятная женщина.
Вот только сейчас она сама на себя не похожа.
Это был по-настоящему тяжелый год. Умерла одна из внучек, мама погрузилась в свое горе, затем сбежал дед… Поразительно и глупо, что я считала бабушку непоколебимой – никто бы не остался невредим, пережив столько горя. Потому она и сидит тут в одиночестве, размышляя о свидании с фанатиком Базилем. Да, дела в коттедже «Клируотер» пришли в упадок! И если бы я приезжала почаще, давно бы это заметила.
Я утыкаюсь в ноутбук. От мысли, что в понедельник я не иду на работу, мне тут же становилось тошно, стыдно и страшно. Надо делать хоть что-то, лишь бы не думать о том, как я все испортила.
Я расширяю зону поиска на сайте – здравствуйте, господа! Четыреста мужчин в возрасте от семидесяти до восьмидесяти пяти ищут любовь.
– Так, есть мысль, – говорю я бабушке. – Посмотри, в Лондоне сотни подходящих мужчин.
Она вертит в руках пустую кружку.
– Лина, говорю же, я нужна твоей маме здесь и сейчас. Я не могу уехать в Лондон.
– С мамой все будет в порядке.
– Ну да, конечно.
– Бабуль, ты как никто заслужила передышку. Расскажи лучше, почему в молодости ты рвалась в Лондон?
– Хотела изменить мир, – отвечает она, улыбаясь. – Считала Лондон центром жизни и приключений… – Она взмахивает руками. – Хотела сесть с лихим незнакомцем в такси и рвануть к нему домой. Или пройтись по Лондонскому мосту с поручением от тайной службы, и чтоб ветер играл в волосах. Хотела быть нужной и важной…
– Ты еще как всем нужна! В Хэмли без тебя никуда! Сколько раз ты уже спасала деревенский магазин от закрытия? Пять?
Бабушка смеется.
– Я и не говорю, что не сделала ничего хорошего. В конце концов, я родила твою маму, а она – вас с Карлой. Мне этого достаточно.
Я беру ее за руку.
– Расскажи, что это была за работа? Та, от которой ты отказалась ради дедушки?
Она отводит взгляд.
– Я устроилась в благотворительный фонд, который открывал молодежные центры в бедных районах. Наверняка пришлось бы перебирать бумажки и разносить кофе, но для начала можно было и потерпеть. Я даже присмотрела квартиру недалеко от того места, где ты сейчас живешь, хотя в то время жить там никто не хотел.