Поменяться местами, стр. 28

Джексон выбрал самую красивую – золотая парча с повторяющимся рисунком гербового дракона.

– Хочу обновить интерьер, – говорю я и подталкиваю его ко входу в гостиную.

– Драконы в бабушкином доме?

– Ты же знаешь бабушку! Она обожает мифологию! – Джексон останавливается в дверях гостиной и осматривает творящийся хаос. Вид у него абсолютно невозмутимый. – Ты, должно быть, сейчас думаешь, что бабушку хватил бы удар, узнай она, что тут происходит и во что я превратила ее дом?

– Честно сказать, – ухмыляется он, – я как раз подумал, что обстановочка очень в духе Эйлин Коттон.

Такое чувство, что не успела я выгнать Деревенский Дозор из бабушкиного дома, как они тут же собрались в клубе. Сегодня это собрание Майского комитета.

Я как следует подготовилась. Принесла на дегустацию орехи в меду, засахаренные фрукты и жареное мясо. Подготовила аналитические материалы: определила ключевую демографическую группу и по пунктам разъяснила, чем этих людей может привлечь средневековая тематика.

– Кто за идею Лины? – спрашивает Бетси.

Ни одной руки в воздухе.

– Извини, дорогая, – говорит Пенелопа, – но Джексону я больше доверяю.

У Джексона хватает совести смущенно потупить глаза. Никакой подготовки, никакой презентации – до неприличия сексуальный и обаятельный, он встал со стула и наплел что-то про кокосы, соломенные шляпки и ананасовые кольца для игр на меткость. И вишенка на торте: Саманта уже придумала костюм мандаринки.

Стоп…

Рука! Одна рука есть!

Арнольд стоит в дверях с поднятой рукой.

– Голосую за идею Лины. Извини, сынок, но у нее соколиная охота!

Я широко ему улыбаюсь. Джексона, как обычно, ситуация лишь забавляет. Что нужно сделать, чтобы разгневать этого человека?

– Не припомню, Арнольд, чтобы ты состоял в Майском комитете, – говорит Бетси.

– Теперь состою, – спокойно отвечает он, подходя к свободному стулу.

– Но большинство по-прежнему за Джексона, ты же понимаешь, Лина?

– Прекрасно, – отвечаю я максимально любезно. – Тропики так тропики.

Конечно, меня это задело. Я-то до последнего надеялась на победу. Впрочем, я получила массу удовольствия в процессе подготовки к этой встрече. И одно очко, несомненно, в мою пользу – Арнольд, главный деревенский отшельник, участвует в общих делах. Бабуля ушам не поверит.

Я беззвучно благодарю его, а он отвечает мимолетной улыбкой.

Собрание продолжается – Базиль заводит пластинку про белок. Я пересаживаюсь к Арнольду, игнорируя ужас и возмущение на лице Роланда, недовольного грубым нарушением плана рассадки.

– Что же заставило вас прийти?

– Решил попробовать что-то новое. – Он пожимает плечами.

– Начинаете новую главу в жизни! – шепчу я. – Так ведь?

Арнольд достает из кармана книжку – «Убийство в Восточном экспрессе» – и к ужасу Бетси начинает читать, откровенно плюя на речь Базиля.

– Ты не обольщайся, – говорит он мне поверх книги, не обращая внимания на взгляды остальных членов Комитета, – я тут ради печенья.

Да как скажете. Арнольд, по сути, деревенский Шрек: ворчливый зеленый тролль, который забыл, как быть добрым с людьми. Тогда я буду его Ослом. На днях он согласился заглянуть на чай. Так что некоторый прогресс у нас есть.

Если Сварливый Арнольд пришел на собрание Комитета, то нет на свете невозможного.

Когда заседание подходит к концу, я наблюдаю за Бетси – она медленно подходит к вешалке с одеждой и повязывает на шею шелковый шарф.

Какая разница, что у нас с самого начала не задалось? Меняться, как я сказала Арнольду, никогда не поздно.

Я решительно подхожу к Бетси, которая уже стоит на пороге.

– Бетси, как у вас дела? Заглядывайте как-нибудь на чай. Приводите мужа, я не прочь с ним познакомиться.

Она смотрит на меня настороженно.

– Клифф не любит выходить на улицу.

– Ох, извините. Ему нездоровится, да?

– Нет, – коротко бросает она.

Я продолжаю идти рядом.

– Вам, должно быть, не хватает бабушки. Если вам понадобится какая-то помощь или надо будет поговорить, зовите меня в любой момент.

Бетси в сомнении поднимает бровь.

– Предлагаешь мне помощь?

– Да.

– Да что ты можешь сделать?!

До меня не сразу доходит, что это моя же фраза с нашей первой встречи.

– Извините, что нагрубила. Я просто не привыкла к людям, искренне предлагающим помощь, когда дело касается Карлы. Большинство вообще избегают подобных разговоров. Но в Хэмли все вспоминают мою сестру как-то проще и искреннее. Теперь я это знаю.

Бетси не отвечает. Какое-то время мы молча шагаем по Нижней улице.

– Я знаю, что это ты заставила муниципалитет заделать выбоины. – Она указывает на тротуар.

– Пустяки. Они и так планировали ремонт, а я лишь сделала пару звонков.

– Это не осталось незамеченным, – сухо говорит Бетси, и мы расходимся.

18. Эйлин

С пятой попытки мне все же удается застать недовольную дамочку из шестой квартиры. Она так редко появляется дома, что и непонятно, почему ее раздражает идея клуба.

Однако есть и плюс в том, что наша встреча не состоялась сразу: я подуспокоилась и вежливый разговор потребует значительно меньше усилий.

– Добрый день. Вы, должно быть, Салли? – спрашиваю я, когда мне наконец открывают.

– Допустим, – нерешительно отвечает она. – Вы кто?

Она одета в строгий костюм и не накрашена, волосы убраны в кособокий хвост.

– Я Эйлин Коттон, живу с Фитцем и Мартой в третьей квартире.

– Да? – удивляется она с видом, будто кому-кому, а мне там точно не место.

– Говорят, вы против собраний клуба в общем холле. Мы могли бы это обсудить?

– Боюсь, что нет. Я очень занята. – Она делает шаг назад и собирается закрыть дверь.

– Извините, – резко говорю я, – вы действительно захлопнете дверь прямо перед моим носом?

Кажется, мой тон ее смутил. Она замерла в замешательстве, а я успеваю заметить, что на ее двери не один, а целых три замка.

– Понимаю ваши опасения из-за посторонних в доме, – продолжаю я уже спокойнее. – Я знаю, что жить в этом городе может быть страшно. Но наш клуб предназначен для уважаемых пожилых леди и джентльменов. И входную дверь мы будем держать закрытой, так что никаких проходимцев и невоспитанной молодежи.

Салли явно моложе, чем мне сперва показалось. Сейчас не так-то и просто определить возраст человека – в этот раз меня обманули деловой костюм и суровый вид.

– Послушайте, – говорит она бесстрастным голосом, – идея у вас славная, но и пенсионеры могут быть опасны. Вдруг все разойдутся, а кто-то один спрячется и будет потом бродить по этажам?

– Мы можем записывать имена всех, кто пришел, и пересчитывать уходящих гостей – чтобы точно никто не остался. Что скажете?

– Да, спасибо. – Салли почти незаметно кивает. – Разумное предложение.

Между нами повисает напряженная тишина.

– Значит, вы не против клуба? Нам нужно только ваше согласие.

Салли нервно моргает.

– Ладно. Не против. До тех пор, пока вы пересчитываете входящих и выходящих!

– Обязательно! – Я протягиваю ей руку. – Рада была познакомиться, Салли.

«Рада», конечно, громко сказано, но оно того стоило.

– И мне, Эйлин.

Я возвращаюсь в квартиру Лины.

– С Салли из шестой мы договорились, – сообщаю я Фитцу.

Он смотрит на меня с неподдельным удивлением.

– Да вы волшебница, что ли?

Несколько ночей спустя мы с Тодом лежим рядом в спальне его очень большого таунхауса, обложившись подушками. Лежать в обнимку не очень просто, когда у обоих больные спины, так что у нас все не так тесно, но восхитительно интимно. Рука Тода прижата к моей, его кожа все еще разгоряченная после занятия любовью, и он перекинул одеяло на мою сторону, знает, как у меня мерзнут ноги.

Опасна это интимность. Глазом не успеешь моргнуть, как привыкнешь.