Я (не) люблю Джозефину, стр. 10
11
Любовное послание
День длился бесконечно. Чем дальше, тем медленнее тянулось время. Сначала оставалось больше восьми часов, потом больше семи с половиной, больше шести часов двенадцати минут… Утром я с каждой секундой волновался всё сильнее и сильнее, а после обеда происходящее стало уже всерьёз выводить меня из себя.
Во-первых, Самюэль с его глупыми подмигиваниями и шуточками. Во-вторых, остальные ребята. В-третьих, насмешливая улыбочка Магали. Но больше всего меня убивало, что Джозефина не пришла в школу. Без неё стали невыносимы пронзительные звонки, беготня в коридорах на перемене, разглагольствования учителей и мёртвая тишина на математике.
И вот ни с того ни с сего прямо посреди урока я вдруг запел.
Песню из «Холодного сердца».
— Отпусти…♪ И забудь…♪♪
Учитель замер. Весь класс — тоже.
— Уго, всё в порядке?
— Отпусти…♪ И забудь…♪ Что прошло, уже не верну-у-уть…♪♪
Учитель спохватился, принял свой обычный сердитый вид и заорал:
— Дневник!
— Нет.
— Вам вздумалось пошутить, мой юный друг? На вас это не похоже, Уго. Что произошло?
Ясное дело, я не собирался в ответ сказать: «Мне плевать на ваши треугольники, я должен немедленно увидеться с сестрой. Только она может спасти мне жизнь. Иначе я погибну. Ну же, давайте, выгоняйте меня из класса, тогда я смогу вернуться домой пораньше, я больше не в состоянии ждать!»
Я не собирался говорить ему всё это, потому что тогда он наверняка решил бы оставить меня в классе.
Поэтому я просто запел ещё громче:
— Пусть бушует♪ шторм♪, холод всегда♪ мне был по душе-е-е…
— Секадес, вон из класса! Сейчас же! К директору!
Да, пожалуйста. Меня попросили — и я тут же вышел.
К директорскому кабинету я сворачивать не стал, вышел через чёрный ход. И побежал. Всю дорогу нёсся как сумасшедший. Протискивался среди прохожих, потом на бешеной скорости ввалился в дом, лифт вызывать не стал, он всегда еле тащится, и распахнул дверь квартиры.
Из прихожей сразу увидел сестру на диване в гостиной. Она сдержала слово.
— Садись, Уго… Я тебя жду.
Я упал. На пуфик.
У неё что-то было для меня приготовлено. Она взяла это что-то с диванной подушки и положила на журнальный столик.
— Зацени! Смертельное оружие! Будешь меня до конца жизни благодарить!
Смертельное оружие больше напоминало книжку карманного формата.
— «Самые романтичные любовные послания»…
Я ошарашенно уставился на Клариссу.
— Открой! — велела она. — Я там загнула странички на самых интересных местах. По-моему, незачем ломать голову, чтобы написать неказистое письмишко, когда под рукой стопроцентные шедевры! Это мне учитель литературы подсказал. Знаешь, что мы сделаем?
Я не знал.
— Комбо! — объявила Кларисса, хватая блокнот и карандаш. — Я уже всё придумала. Чтобы загладить вину за весь твой тупизм, нужно написать нереально крутое любовное послание. Такое невероятное, чтобы Джозефина сразу поняла, что ты от любви к ней просто двинулся. Она осознает, насколько тебе снесло крышу, поймёт, что ты сам не ведаешь, что творишь, и обязательно тебя простит!
Я поморщился.
— Конечно, может и не сработать, — призналась сестра. — Тут уж как повезёт. Но попробовать точно стоит!
Она вручила мне раскрытую книгу и сурово приказала:
— Читай!
— Ох… Аполлинер… Пишет девушке, которую зовут Лу…
— Ну, давай!
— Лу моя, лишь моя, ты Лу для меня, ты на свете живёшь для меня…
Я оторвал глаза от книги. Джо моя, ты лишь моя, ты Джо для меня — получалось складно, тут Кларисса права. Но ты на свете живёшь для меня — это как-то уже чересчур.
— Читай дальше!
— Ты на свете живёшь для меня, и люблю я тебя бесконечно, драгоценность моя и жемчужина, круглая, как… Чего? Да он двинутый, этот тип! …круглая, как твой зад и как груди твои, бесконечно чудесные. Чего?!
За такое можно и в глаз получить! К тому же я её груди-то никогда и не видел.
— Ну ладно-ладно, — сказала сестра. — Отсюда возьмём только первую строчку. Давай следующее!
— Дальше — тип по имени Бальзак. Пишет: Моя обожаемая Ева, я никогда ещё не был так счастлив и никогда прежде так не страдал…
— Ага! — победоносно воскликнула Кларисса. — Совсем как ты! Берём.
— Если бы я не знал, что мы навеки связаны друг с другом, я бы погиб от тоски. А потому никогда не бросай меня, ибо это будет равносильно убийству…
— Ну, это, пожалуй, слишком агрессивно, — согласилась сестра. — То, что ты умираешь от любви, ещё не означает, что Джозефина способна на убийство, но начало можно взять. Давай следующее!
— Виктор Гюго… Какой-то Джульетте. О! Любовь, которую я в состоянии дать тебе, безгранична! Поцелуев, что есть у меня для тебя, не перечесть. Я готов целовать твои ноги, потому что уважаю тебя, целовать тебя в лоб, потому что восхищаюсь тобой, целовать тебя в губы, потому что люблю тебя!
Кларисса перебила:
— Я знаю! Ты скажешь, что не готов целовать её кроссовки, но тут можно немного подредактировать. Вырежем середину. Любовь, которую я в состоянии дать тебе, безгранична, потому что я люблю тебя! Идеально.
На следующей странице опять был Виктор Гюго, но он сменил возлюбленную. Я пролистал несколько страниц. Ну и понаписал же он этих любовных посланий! К Адель, к Леони, ещё к кому-то… Похоже, был такой же влюбчивый, как Самюэль. Следующее его письмо мне понравилось, и я подумал, что он правильно поступил, сменив возлюбленную. Эта его вдохновляла явно больше:
— Какое было бы счастье, если бы ты любила меня так, как я люблю тебя…
Вот прикол: он думал точь-в-точь как я!
— Увы! Завтра воскресенье, и я весь день тебя не увижу! Мы увидимся лишь в понедельник. Что же мне делать в ожидании? Думать о тебе, любить тебя, направлять к тебе своё сердце и душу свою.
Опять в точку! Его возлюбленная тоже отсутствовала, как и Джо, и Виктор больше ни о чём и ни о ком не мог думать — прямо мой собрат по несчастью!
Кларисса отложила блокнот и отправила меня за колой. Она полагала, что мы нарыли уже достаточно для создания любовного послания, и теперь ей нужно было сосредоточиться, чтобы скомпоновать кусочки.
Когда я вернулся со стаканами, она послала меня за льдом. А когда пришёл со льдом — попросила сходить за подставками для стаканов.
На моё третье возвращение Кларисса протянула мне листок.
Джо моя, лишь моя, ты Джо для меня.
О! Любовь, которую я в состоянии дать тебе, безгранична, потому что я люблю тебя! Моя обожаемая Джо, я никогда ещё не был так счастлив и никогда прежде так не страдал. Какое это было бы счастье, если бы ты любила меня так, как я люблю тебя… Увы!
Сегодня я весь день тебя не увижу! Мы увидимся только завтра. Что же мне делать в ожидании? Думать о тебе, любить тебя, направлять к тебе своё сердце и это письмо.
— Супер! Ты доволен?
Я только улыбнулся в ответ.
— По-моему, круто! — воскликнула сестра. — Перепиши и поставь подпись.
12
Ожидание
Я не видел Джозефину уже четыре дня! Я пребывал в таком нервном состоянии, что со мной вообще нельзя было разговаривать. Когда я принёс домой дневник с замечаниями, родители нахмурились: