Киноманьяк 3 (СИ), стр. 50
Накал нарастает, когда Сара выходит на сцену со своей группой. Когда они поднимаются по ступеням, в зале еще никого нет. Музыка становится громче, синтезаторы дополняет вокал, и одной монтажной склейкой клуб наполняется людьми.
Дуглас бродит между ними, успокаивает пару человек исключительно словами, демонстрируя силу своего авторитета. Сразу видно — этот чувак крут.
Из всей толпы выделяется один человек, он идет к сцене. Это мой старый друг, ирландский бандит Коннор. Он смотрит на Сару ни то с ненавистью, ни то с вожделением. Его замечает Дуглас, это подчеркивает монтаж: на мгновение светомузыка замирает, все люди окрашиваются в серый, и только фигура психа сохраняет прежний цвет.
Дуглас шагает вперед, фанат не выдерживает строгий взгляд и тянется за оружием, скрытым под пальто. Герой обезвреживает его парой быстрых и точных ударов. На танцпол падает пистолет. Несостоявшийся убийца тянется к оружию и получает массивной рацией по голове.
Вся эта сцена идет под музыку, люди вокруг расступились, но не прекратили получать удовольствие от концерта. Дуглас утаскивает человека куда-то прочь, за пределы кадра. За этой схваткой от начала и до конца наблюдала Сара, не прекращая петь.
После выступления люди расходятся, а музыка, игравшая с самого начала фильма, прекращает играть. Музыканты выходят на улицу и видят, как полиция уводит психа. Сара знакомится со своим спасителем, и уже здесь заметно, как между ними пролетает искра. Дуглас стелет свою куртку, чтобы девушка могла присесть на бетонные ступеньки, а затем они общаются. Слова о смерти, сказанные Сарой, в любом другом фильме звучали бы натянуто и фальшиво, но Роза смогла произнести свою речь убедительно.
— Мне кажется, я проклята, Дуглас, — звучит ее речь с экрана. Девушка затягивается дымом, наполняя свои легкие ядом.
— И кто же тебя проклял? — спрашивает герой. Он сидит на земле прямо перед ней.
— Бог, Дьявол — какая разница? Можешь смеяться, но я в это верю. Мне кажется, я скоро умру. Может быть, в этом месяце, может быть, в следующем. Возможно, меня убьют. Или это будет несчастный случай. Может, вот эта сигарета станет той самой, что приведет к раку легких, и я разложусь заживо.
Как я позже узнал, Роза взаправду жила с этими мыслями. Я играл прежнего себя в этом фильме, а она — себя. Наши страхи, пережитая нами боль и наша любовь — всё это было настоящим. Поэтому мы, любители от мира кино, вполне справились со своими ролями.
В общем, Сара рассказывает о предстоящем турне, герой предлагает свои услуги, и девушка соглашается взять его на роль телохранителя.
Далее идут общие планы Нью-Йорка. Мартин умудрился протащить камеру на один из небоскребов и заснял улицы с высоты. Я не знал об этом, пока не увидел готовый фильм.
По улицам снизу проезжают машины, льется осенний дождь, и затем кадр плавно перетекает в опадающие листья. Они липнут к капоту синего «Олдсмобиля». Внутрь садится Дуглас. Он поправляет зеркало заднего вида и видит в нем черный фургон музыкантов. Те загружают инструменты и прочую аппаратуру. Особенно пристально Дуглас следит за движениями Сары, как она подходит к машине, поправляет волосы и запрыгивает в машину.
Мой герой заводит двигатель. Камера отдаляется от машины, уходит все дальше и дальше, пока наконец автомобиль на трогается с места. Передний хромированный бампер нагоняет оператора, ушедшего уже достаточно далеко. Камера резко разворачивается, «Олдсмобиль» проносится мимо, сверкнув габаритами. За ним едет фургон. Машины отдаляются, пока не исчезают за поворотом. Кадр выцветает, пока не превращается в белый экран. Появляется название фильма — «ТУРНЕ», а затем идут титры с именами актеров, оператора и режиссера, авторов сценария. В титрах указан и Кристофер Эклунд, причем сразу в двух должностях — звукооператора и специалиста по связям с общественностью.
Титры к слову нескучные. Они плывут не по пустому экрану, а движутся вместе с автомобилем главного героя — он едет по трассе.
В пути мы нередко прогоняли вперед фургон «Форд Эконолайн», на котором путешествовали музыканты. Парни открывали заднюю дверь, за которой сидел Мартин, прислонившись к камере. Он снимал, как я еду по дороге.
Титры идут под музыку и кончаются, когда машина героя замедляется: на однополосной дороге впереди него медленно движется грузовик с полуприцепом, на котором лежат гигантские брусья. Герой присматривается, и камера запечатляет, как отрывается один из карабинов, и ослабляется веревка.
Машины заезжают на территорию придорожного сервиса с заправкой, рестораном и мотелем. Склейка. Герой выходит на улицу из закусочной, держа в руках хот-дог. Он кусает сосиску, жует ее — и тут же бросает хот-дог на землю, чтобы побежать вперед.
Сара стоит в центре кадра. Вставляет сигарету в губы, щелкает зажигалкой и прикуривает. Камера медленно отдаляется, и становится ясно, что девушка стоит прямо у того грузовика. Весь экран заполняет полуприцеп с деревом.
В кадр с правого края влетает Дуглас. Он подбегает к Саре, хватает ее за талию и дергает на себя. Герой буквально вырывает девушку из кинопространства, оставляя в нем лишь грузовик. Затем следует еле заметная склейка кадров. С грузовика внезапно начинают сыпаться брусья, они с грохотом валятся на землю, вминая в нее редкую траву.
Сара смотрит на это с ужасом, а Дуглас глубоко дышит, восстанавливая дыхание.
— Что? — Сара обнимает свои плечи руками. — Как ты узнал, что бревна посыпятся?
— Я заметил, как лопнул карабин, еще в дороге. Мы ехали за этим грузовиком несколько миль. И это были чертовски напряженные несколько миль…
Они приезжают в Филадельфию, Мартин выделил все интересные детали: архитектуру, суету перед мировой серией по бейсболу и тому подобное. Во всех подробностях в фильм попал «Хот Клаб» — тот сгоревший клуб, в котором прошел первый концерт группы за пределами Нью-Йорка.
Снова песня, снова счастливая аудитория. Концерт, впрочем, идет недолго, Мартин обрывает его посередине, словно ставит песню Сары на паузу. На улице, уже после концерта, к ней пристают местные хулиганы.
— Я о тебе слышал, — лидер банды направляет кончик ножа певице в переносицу. Он чистил этим клинком яблоко. — Ты та певичка из Нью-Йорка. Думаете, раз вы из Большого яблока, то вам тут все можно. Мы вам здесь не рады, ясно? Валите отсюда!
Слово за слово, и за девушку заступаются ее новоиспеченные фанаты. Шпана толкает их, а те толкают шпану. Конфликт нарастает, их слова становятся все более яростными, но Мартин заглушает их — и возобновляет песню Сары. Начинается массовая драка под музыку «Слипстрим Эмоушен». Стенка на стенку, удар за ударом. Дуглас стоит рядом с Сарой, он хватает девушку за руку и выводит сквозь это побоище. Герой прикрывает ее — и быстрыми взмахами кулака нокаутирует всех, кто пытается к ней приблизится.
Тогда, на съемках, я не до конца понимал, насколько это сложная сцена, но уже после монтажа осознал ее творческую силу. Неудивительно, что мы потратили на съемки полночи. Впрочем, при внимательном взгляде видно, что вся эта «массовая» драка — просто эффектная работа камеры и правильно подобранные ракурсы, на самом деле там было не так уж и много людей. Но впечатление складывалось такое, что в битве схлестнулись вся улица.
Сара пускает слезу, она дрожит и спрашивает у Дугласа, в чем ее вина.
— Ни в чем, — отвечает он. — Они просто искали повод для драки.
Она подходит ближе, смотрит герою в глаза, он смотрит в ответ. Кажется, что они вот-вот поцелуются, но она лишь благодарно кивает и затем садится к нему в автомобиль. Вместе они уезжают вниз по улице.
Дальше — дорога в Балтимор и природный пейзаж, проносящийся мимо на скорости. Дорога словно ускоряется, а затем быстрое движение камеры останавливается, потому что герой попадает в пробку в подземном туннеле, ведущим в город. Около полуминуты показывается неподвижная масса машин, застрявших в бетонной кишке.
После короткой склейки с видами на Балтимор, действие переносится в новый клуб. Дуглас стоит неподалеку от сцены, едва заметный. Тем временем в пространство фильма попадает главный злодей. От его лица камера движется сквозь толпу слушателей, они расступаются перед незнакомцем. Наконец, людской поток выводит камеру к подножию сцены. Зрителю показывают человека, лицо которого покрыто шрамами. Он щурится, наблюдая за тем, как поет Сара.