Киноманьяк 3 (СИ), стр. 43

Я подошел ближе и хлопнул его по плечу. После чего мы отправились на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Несмотря на то, что я играл в главной роли, на съемочной площадке меня не кормили.

Недельное ожидание закончилось достаточно быстро, и стало известно, что сериалу дали зеленый свет. И даже вложили денег — декорации достроили, плюс частично мы должны были начать снимать на улице, появились разрешения. Мне почему-то вспомнилось, как мы снимали на улице без всяких разрешений, когда работали над «Отпором», но студии так не могут.

Хотя кто как. Тот же Кэмерон будет снимать через три года своего «Терминатора», забив на всякие разрешения. Может быть, у меня все же получится попасть в его фильм? Ну, может быть не на главную роль и не в первую часть, но может быть…

И снова начались съемки, день за днем. Уже ко второй серии я получил билет гильдии, пришлось заплатить вступительный взнос, чуть больше двух тысяч долларов. Еще я обязался платить им за членство каждые полгода и отстегивать небольшую сумму от доходов. Неприятно, но без этого я просто не смог бы сниматься — ни в сериалах, ни в фильмах. Меня бы не взяли ни в один проект, который спонсируется студиями.

В середине декабря пришли очередные чеки, теперь еще и с кинотеатров Лос-Анджелеса. С чеками «Тромы» в почтовом ящике лежало письмо от Кауфмана. Он написал, что на восточном побережье и на Среднем Западе фильм начал терять свою стойкость, его посмотрели все, кто хотел, во многих кинотеатрах он в последние недели еле отбивал производство копий. Поэтому они решили завершить прокат. Кауфман добавил, что думал продать «Отпор» на европейский рынок, но там с нашим форматом все оказалось намного строже, и эта идея прогорела.

Приятно, что тромовцы держали нас в курсе событий. Видимо, хотели сохранить дружеские отношения с людьми, которые могли озолотить их.

Кинотеатры, с которыми мы заключили договоры во время съемок «Турне», перестали крутить «Отпор», так как пленка уже износилась. Поэтому заработали мы чуть меньше, чем за сентябрь–октябрь — девяносто пять тысяч. Но это все равно приличные деньги. Жаль лишь, что это были последние крупные поступления с проката. Но я все равно никак не мог поверить, что на фильм ходили целых три месяца.

Кстати, сделки Кристофера от всей заработанной суммы принесли нам порядка сорока тысяч. Лучше всего фильмы, проданные им, собрали в Майами и Балтиморе.

Мартин, вечно всем недовольный, внезапно оказался не рад нашим деньгам.

— О боже… Сколько же бабок мы потеряем на налогах. — сказал он, разбирая чеки.

— На налогах?

Я совсем забыл о налогах.

— Ну да. До апреля надо подать налоговую декларацию, а потом заплатить налоги. И еще надо заплатить налоги с производства «Турне», а у нас там вообще каша. Я не вел бухгалтерию.

Итак, очередная серия. Она снималась уже быстрее — актеры притерлись, декорации стали чуть лучше, производство постепенно вставал на конвейер. На этот раз обе девушки решили сбежать из дома на вечеринку. Сперва они попытались спуститься вниз, но обнаружили меня, спящего у двери. После чего вернулись обратно в комнату и решили слезть во двор по водосточной трубе.

— Это будет быстро, — сказала Пейдж. — Возьмись за скобы и спускайся вниз.

— Я не полезу, — ответила Уитни. — Тут высоко.

— Тут второй этаж, а не двенадцатый, не бойся. Да и труба крепкая, она меня выдержит.

— Ты сказала, она выдержит тебя, — повернулась Уитни. — Что это значит?

— Ничего это не значит.

— Нет, объясни. Ты хочешь сказать, что я, по-твоему, толстая?

Подозреваю, на монтаже после этой реплики последует закадровый смех. Это в подобных ситкомах постоянно использовалось, и еще долго будет использоваться в будущем, в том числе и в России. Насколько мне помнилось, в «Папиных дочках» это точно будет.

Да, я даже помню ситкомы из России.

— Нет, — сразу же пошла на попятную Пейдж. — Я хотела сказать, что труба старая.

— Ты сказала, что труба выдержит «тебя»! — заявила Уитни. — С ударением!

— Не было ударения!

— Было ударение, Пейдж! Я все слышала!

В студии снова послышался закадровый смех, потом пошла ссора. Логично было бы начать драку подушками, но режиссер серии вычеркнул это из сценария, посчитав такую сцену слишком уж банальной. Девушки просто заговорили одновременно, невпопад, припоминая друг другу самые разные обиды: как одна из них не поделилась платьем, про какого-то мальчика в лагере в Санта-Барбаре. Сняли несколько дублей — тут ими не разбрасывались, снимали максимум с третьего-четвертого. А потом пришло мое время выйти на площадку.

Сняли, как я постучал в дверь. Потом я постучал в дверь настойчивей, и сестры резко остановились.

— Мисс Мишель, мисс Хилари, я войду? — спросил я.

— Нас тут нет, — проговорила Пейдж, и Уитни тут же закрыла ей рот. Снова зрительский смех.

— Добрый вечер, — проговорил я, открывая дверь.

— Добрый, Джейк! — улыбнулась Пейдж.

— Я хотел сказать вам кое о чем, — сказал я. — Во-первых, ни одна из вас не толстая, потому что у меня есть данные ваших медицинских карт, и индекс массы тела у обеих из вас нормальный и соответствует возрасту. Это первое. А во-вторых, трубы не выдержат ни одну из вас.

— Почему это? — спросила Пейдж. — По-твоему, мы обе толстые?

— Нет. Потому что труба держится на трех скобах из шести. Три выпали в марте, я поднял из с газона и положил в гараж.

— Вы специально их выдернули, чтобы мы не смогли сбежать? Потому что отец вам за это платит?

— Отец не платит мне за то, чтобы кто-то из вас сломал шею, — ответил я. — Но если вы хотите покинуть дом, то я бы советовал делать это через дверь.

— Мы не могли выйти через дверь, возле нее спали вы.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Потому что я знал, что сегодня вечеринка у Эшби, и вы собираетесь на нее пойти.

— Откуда вы знали? — тут же спросила Пейдж, повернулась к Уитни. — Ты проговорилась?

— А может ты проговорилась?

— Нет, — я покачал головой. — Вы просто слишком громко обсуждали это. Думаю, об этой вечеринке уже знают все соседи. Так вот, я спал и видел сны. И я бы посоветовал вам отправиться спать.

— Нам не по двенадцать лет! — заявила Уитни.

— Я знаю, — кивнул я. — В двенадцать лет вы не стали бы моей проблемой.

Они снова одновременно фыркнули, сложили руки на груди и отвернулись, каждая в свою сторону.

Потом был эпизод, как они все-таки вылезают, но на этот раз уже через кухонное окно, и я ловлю их у ворот особняка — это снимали уже на натуре, в другой день, поздно вечером. Снова отчитываю и отправляю спать. И они снова фыркают.

Вернувшись с очередной съемки, я впервые увидел, что Мартин не монтирует фильм, а сидит за столом с бутылкой пива перед телевизором. Рядом с ним сидел Крис, правда с банкой Пепси. И выглядел он очень серьезным.

— О, Джош, — проговорил режиссер, едва я вошел.

Выглядел он болезненно и сильно отличался от нас двоих, потому что мы под голливудским солнцем порядком загорели, даже несмотря на то, что на дворе стояла календарная зима. А вот Мартин практически не выходил на улицу, поэтому у него на лице не было ни следа загара, он был таким же бледным, как в Нью-Йорке.

— Надо поговорить, — проговорил он.

— «Пепси» будешь? — спросил Крис.

— Давай, — кивнул я, и он бросил мне банку. Я поймал ее, вскрыл и отхлебнул пену.

— Я хочу вложить деньги, которые мы заработали, — сказал Мартин.

— И во что же? — спросил я. — Акции, облигации, ставки на спорт?

Похоже, что юмор со съемочной площадки въелся в меня. Да, работа над ситкомом — это достаточно специфичная штука.

И стоило мне подумать об этом, как я на секунду похолодел. А вдруг сериал станет слишком успешным, и я навсегда сольюсь с амплуа этого самого Джейка-телохранителя?

Нет, этого мне не хотелось совершенно.

— Что? — Мартин хмыкнул с моей шутки. — Ну уж нет. Я еще не пропил свой мозг.