Киноманьяк 3 (СИ), стр. 22

— Вздор, критики как обычно напердели в лужу, — сказал Мартин. — Они называли Дона Сигела фашистом, а Грязного Гарри — расистом. Но это же бред. Он убил тех черных не из-за цвета кожи, а потому что они грабили банк, черт возьми! Да, он назвал одного из них мразью, но не ниггером же! Критики — идиоты, а Роджер Эберт — хуже всех. Клянусь, если он напишет негативную рецензию на «Турне», я найду его и выбью из него все дерьмо. Я приглашу его на ринг, изобью на камеру, смонтирую это и пришлю ему на рецензию!

— Успокойся, Мартин. Мы, кстати, приехали.

Музыканты снова уехали в клуб, а нас ждал очередной кинотеатр. Мы прихватили с собой фильмокопию «Отпора», вошли внутрь, снова переговорили с менеджером смены, и он привел нас к директору. Однако тот даже выслушивать нас не стал и направил к ассистенту. Им оказался толстяк за столом с накладными, отчетами и прочими бумагами. Правой рукой он заполнял листы, а левой ел сырный попкорн из большого ведра. Его голову украшали лихие черные кудри — и сам он тоже, понятно, был черным.

— О, посетители, — сказал он с набитым ртом. — Еще и бледнолицые! Рад видеть, что еще не все белые свалили из Балтимора. У вас какое-то срочное дело, мальчики?

— Мы хотим продать фильм, — робко начал Мартин.

— Фильм? От какой вы компании?

— Мы сами по себе.

— Интересно. Независимый режиссер в нашем кинотеатре! Скажите, мы знакомы?

— Эм, нет? — Мартин криво улыбнулся и поправил ворот рубашки, которая резко стала ему мала.

— О нас уже говорят в Нью-Йорке и Филадельфии, а теперь настала очередь Балтимора, — вмешался в разговор Кристофер. — Наш фильм, «Отпор», это псевдодокументальный боевик о парне, который постоянно дерется. На ринге, в жизни, везде. Он мстит за убитую жену. Мы сняли фильм на любительскую камеру, поэтому фильм выглядит очень правдоподобно, почти как хроника новостей!

— Хм… Любительскую камеру?

Мартин объяснил технические подробности. Наш собеседник почесал подбородок и забросил в свой огромный рот новую порцию попкорна.

— Даже не знаю, интересует ли нас такое. Кино про белого парня, который вернулся из Вьетнама. Понимаете, у нас… — он подвинулся к нам поближе и прошептал, словно боялся прослушки, — у нас преимущественно черный зритель. Вы не заработаете тут денег. Особенно, если в вашем фильме избивают наших.

Я нервно сглотнул ком, подобравшийся к горлу. Потому что я вспомнил, что стал иконой белых расистов. В Балтиморе мне вполне может прилететь за это по голове.

— В конце нашего героя убивают копы, — Кристофер щелкнул пальцами. — Думаю, фильм можно подать как историю о полицейском беспределе. Уверен, ваш зритель такое оценит.

— Убивают копы? Хм… — бизнесмен снова потер подбородок. — А это уже другой разговор, малыш. Как, говоришь, называется этот фильм?

— «Отпор».

— «Отпор»… Неплохо, неплохо. Мне нужно подумать, ребята.

Наш собеседник дал слабину, показал, что наш фильм вполне может получить их экран. Кристофер почувствовал запах денег, как бизнес-акула с Уолл-стрит, и перешел в атаку. Он рассказал еще о новой пачке достойных моментов, признался в любви к блекслотейшену, Свит Свитбэку и Шафту.

— Ну хорошо, хорошо, — негр, широко улыбаясь, поднял ладони. — Если вы так любите черное кино, то что от него есть в «Отпоре»?

— Как это что? — Кристофер наигранно посмеялся. — У нас есть большая сцена драки с черными бандитами, которых наш герой не смог победить — он убежал, поджав хвост, и спрыгнул с крыши.

Я усмехнулся. Потому что по факту Кристофер не соврал.

— Мы добавили этим бандитам черты, присущие азиатам, они умеют драться, они не клоуны. Да и на ринге по сюжету герой дерется не только с белыми.

— Ну все, ладно, убедили. Но ваш постер не подойдет, — сказал босс. — Мы нарисуем свой, который лучше подчеркнет черные достоинства ленты… А вам, джентльмены, предлагаю процент — пятьдесят на пятьдесят от прибыли после вычета наших расходов. Стандартное предложение для прокатчиков. Независимым режиссерам мы обычно предлагаем сорок, но вам я накину еще десять процентов в знак нашей дружбы!

Мы подписали контракт и пожали руки. От прикосновения к его ладони мои пальцы до конца дня пахли сырным попкорном.

Успешно продав фильм, мы двинулись в сторону клуба. По пути Мартин заметил ломбард, ткнул пальцем в лобовое стекло и потребовал остановить машину. Я резко сбросил скорость и припарковался, юрко влетев на место между двумя автомобилями на обочине. Перед тем, как заглушить двигатель, глянул на стрелки наручных часов. До выступления в клубе оставалось два часа.

В ломбард мы зашли втроем. Кристофер сходу пошел к полке с видеокассетами и книгами, Мартин — к пленочному оборудованию. А я обратил внимание на вешалки с одеждой, особенно меня привлекли гавайские рубашки. Выглядели они как новые, и я сразу же взял одну из них, красную, похожую на ту, что будет носить детектив Магнум в сериале, трансляция которого начнется уже в конце этого года. Я сразу же купил ее, а затем пошел смотреть, чем занимается Мартин.

— Джош, что думаешь? — спросил он, разглядывая камеры. — Если мы хотим снять хорошую погоню в конце, нам потребуется несколько дублирующих камер. Иначе снимать эпизод мы будем несколько недель, не меньше.

— Уверен, что это хорошие камеры?

— Для дублирующих пойдет, и цена нормальная. У нас сорок тысяч долларов, потратиться на две второсортные камеры мы вполне можем. Потянем. Еще учти, что прокат «Отпора» не кончился, деньги еще будут. Наверное…

— А пленка у тебя есть?

— Пленки навалом. Я взял с большим запасом. А еще смотри как удачно: тут нужные нам объективы, на одной средний, на другом — широкий. И еще линзы продают, как раз создадут цвет, который у меня на основной камере, очень удобно.

— Похоже, ты уже все решил, осталось только меня убедить, да?

— Я и себя убеждаю. Деньги тратить страшно, лишних у нас нет.

— Бери их, Мартин.

Я согласился, и расходы на производство нашего фильма увеличились на еще пятнадцать тысяч долларов. А наш инструментарий пополнился камерами Bolex H16 и Canon Scoopic. Кристофер купил себе несколько фильмов и, внезапно, Библию, но не мормонскую, а настоящую.

Когда мы приехали к клубу, на месте нас уже ждал Джеймс Кларк, актер, нанятый для роли антагониста.

— Хорошо, ты как раз вовремя, — сказал ему Мартин после коротких приветствий. — Как дорога?

— Просто отлично. Нет ничего приятнее, чем путешествовать за чей-то счет.

Мартин криво улыбнулся, достал бумажник и вручил актеру сто долларов. Тот вежливо кивнул и принял деньги, спрятав купюру в карман джинс.

— Сегодня у нас съемки в клубе. По сценарию ничего такого не произойдет, тебе надо просто грозно посмотреть на сцену. Снимать будем прямо на концерте, если владелец разрешит. А если нет… мы что-нибудь придумаем.

Концерт должен был начаться уже через час, так что мы вошли внутрь клуба. Помню, в «Дариуше» почти половину всех слушателей составляли чернокожие. Эта публика любила новое звучание и тянулась к Европе с ее электронными экспериментами, поэтому мне казалось, что на концерт Розы в Балтиморе придет много местных. И чутье меня не подвело: «Мрамор-клуб» встретил «Слипстрим Эмоушен» пестрой толпой, одетой по моде конца семидесятых.

Этот клуб удивил меня длинной барной стойкой с мраморной столешницей — отсюда и название всего заведения. Мрамор буквально сиял, отражая легкий белый свет. Само собой, Мартин сразу же захотел поймать несколько посетителей за этой стойкой, но владелец был против любых съемок. Кристофер убедил его, что мы — документалисты из Нью-Йорка.

— Это кино о черном андеграунде. Ваш клуб хорошо известен в Нью-Йорке, поэтому без «Мрамора» фильм будет неполным.

— Если это документалка, значит, вы сможете снять и меня? — спросил владелец в розовом пиджаке, надетом поверх золотой рубашки.

— Конечно, конечно. Я проведу интервью, а мой оператор снимет вас.

— Оператор? — огрызнулся Мартин, но Кристофер ткнул его локтем в бок.