Киноманьяк 3 (СИ), стр. 20

Клуб располагался на первом этаже невысокого здания, стены которого недавно тронул огонь — это было заметно по лопнувшим стеклам, трещинам на фасаде, обвалившейся крыше и следам от едкого дыма. Иронично, что клуб назывался «Горячим».

Я припарковался на заднем дворе, прижавшись поближе к фургону «Слипстрим Эмоушен». Внутри клуб показался мне до боли знакомым: выглядел он в точности как «CBGB» в Нью-Йорке: тесный, с неприятным запахом, весь обклеенный стикерами и постерами, с граффити на стенах. Его изюминкой был тронутый сажей потолок. Народу пока особо не набралось, музыканты настраивали инструменты на приземистой сцене. К нам навстречу вышел мужчина в приличном костюме.

— Добрый вечер, джентльмены. Меня зовут, Дэвид Кэрролл, это мой клуб, — сказал он глубоким бархатным голосом, характерным скорее для джазового исполнителя, нежели для панка. Впрочем, он и выглядел как джазмен. — Роза мне уже рассказала о вас и вашем фильме. Я сочту за честь помочь вам в этом деле. Искусство — единственная драгоценность в этом мире.

— Очень мило с вашей стороны, мистер Кэрролл, — сказал Кристофер своим телеголосом. В присутствии манеристых людей он и сам словно становился выше, выпрямлял осанку и говорил звонче. — Почему вы так легко согласились? Не все рады съемкам.

— Заведение доживает последние месяцы. Как вы заметили, мой «Хот клаб» вполне оправдывает свое название. Пару лет назад мы сгорели и с тех пор терпим финансовое бедствие. Долги, налоги и обязательства… Знаете, это не Нью-Йорк, у нас не слишком большое сообщество, — последнее прозвучало как-то печально. — У нас выступали «Кьюр» и Игги Поп, некогда этот клуб был лучшим во всем городе. Но всему рано или поздно наступает конец. «Слипстрим Эмоушен» станет последней известной группой, которая выступит в моих стенах.

— Мы пока не слишком уж популярны, — сказала Роза, стоявшая рядом. — Мы только записали первый альбом…

— Бросьте, мисс Блэквуд, я не первый год в этом бизнесе верчусь, а потому хорошо знаю, какие группы попадут таблоиды, а какие останутся в андеграунде. У вас большое будущее. Если вы, конечно, не умрете. Такое я тоже часто наблюдал, к сожалению… В общем, не буду отвлекать вас от концерта. А вы, — Дэвид Кэрролл обернулся к Мартину, — как думаете, ваш фильм обретет успех?

— Хотелось бы в это верить.

— Я буду рад, если мой клуб останется в памяти хотя бы благодаря вашему кино. Я попросить вас об одолжении?

— Я слушаю.

— Прошу, запечатлите нашу вывеску. Я хочу, чтобы зрители знали, в каком клубе прошло выступление.

— Это запросто, — Мартин кивнул.

— Мистер Кэрролл, — начал я. — У нас по сюжету будет потасовка и драка, вы не против?

— Никаких проблем. Все-таки мы рокеры и панки. Хорошая драка на прощание, так сказать.

Перед концертом мы поболтали с музыкантами. Дин волновался, что из-за Мировой серии по бейсболу все пойдут на стадион, но ценители авангарда, синт-рока, холодного звука и новой волны сделали свой выбор — и пришли на концерт. Зал, рассчитанный на две сотни мест, набился битком. Мартин, облаченный в свой киношный доспех, снимал концерт, а я стоял рядом, надеясь, что мне не придется защищать режиссера от пьяных панков. Но выступление прошло гладко. Роза пела, как в последний раз, парни тоже не отставали. Их холодная музыка звучала пронзительно и искренне, люди подпрыгивали, качали головами, воздух блестел от капель пота. У меня возникло чувство единения, охватившее всех присутствующих здесь людей.

Концерт длился полтора часа, группа сыграла все песни своего нового альбома и парочку из тех, что они еще не успели записать. Многое я услышал впервые. Выступление прошло как одно горячее мгновение. Роза поблагодарила слушателей за поддержку довольным и вкрадчивым голосом. Еще полчаса толпа не расходилась, люди скупали прямо со сцены фирменные футболки и кассеты с автографами.

Я тем временем вышел на улицу и встретился с нашей массовкой — пришли не все, только половина от всех желающих. Впрочем, и этого хватит. Главное, что они оделись правильно, мы предупреждали их, что нужно выглядеть эпатажно. Пока я объяснял ребятам их роли, наружу вышли музыканты, а за ними выползли их новоявленные фанаты. Они вместе курили, увлеченно обсуждая что-то. И я решил этим воспользоваться, скорректировать сценарий. По нашей задумке, на группу нападает кучка местных панков сразу после концерта, подкараулив их на улице. Но теперь в моей голове созрела новая идея. Я объяснил ее Мартину, а Мартин — местным фанатам «Слипстрима». Вскоре мы начали съемки эпизода.

Концерт закончен. Дуглас вышел на улицу, а вместе с ним — Сара, ее друзья-музыканты и куча поклонников. Все они облепили группу, увлеченно расспрашивая о чем-то. Через дорогу от них прохлаждалась банда. Они заметили музыкантов, перешли улицу, растолкали фанатов и докопались до Сары. Главным в банде был парнишка с красными волосами. Он на ходу чистил яблоко выкидным ножом.

— Я о тебе слышал, — он указал кончиком ножа Саре в переносицу. — Ты та певичка из Нью-Йорка. Думаете, раз вы из Большого яблока, то вам тут все можно. Мы вам здесь не рады, ясно? Валите отсюда.

Слово за слово, и грудью вперед вышел Дуглас. Хулиган замахнулся, сверкнуло лезвие, вышибала вскинул кулак вперед, и зачинщик драки свалился на тротуар. Надрезанное яблоко упало рядом и лопнуло на два крупных куска. Малолетние бандиты всей толпой двинулись к Дугласу, за спиной которого стояла Сара. Как вдруг фанаты выступили вперед. Еще несколько грубых слов, пара неловких толчков, и началась драка, стенка на стенку, к которой присоединился Дуглас.

Этот эпизод мы снимали очень долго, почти три часа. Съемки требовали моего постоянного вмешательства и контроля, я ставил удары, объяснял ребятам, как им не покалечить друг друга, Мартин то и дело менял ракурсы, а Кристофер бил кинохлопушкой и заносил над нами микрофон. В конце концов мы заплатили не только нашей первой массовке, но и незапланированным актерам — впрочем, многие из них не стали брать деньги.

— Будет круто попасть в один фильм, где есть Роза Блэквуд, — объяснил один из них.

Глава 9

Убийство в Балтиморе

Глубоко ночью я проснулся от громкого звука, похожего на взрыв. Раскрыв глаза, я увидел блики огней на потолке. Темноту то и дело рвали белые вспышки. Я протер веки, не понимая, что происходит. Погромы, революция, началась война?

На кровати рядом крепко спала Роза. Я аккуратно убрал со своей груди ее руку и встал с постели. Подошел к занавескам, отодвинул их и аккуратно выглянул наружу. Прямо по дороге шла разъяренная шумная толпа. Но через несколько секунд мой мозг окончательно проснулся, и я понял: эти люди счастливы. Все они смеялись и улыбались, запускали хлопушки и петарды, разбрасывали ленты и скандировали какую-то спортивную кричалку, размахивали флагами и вымпелами. Я посмотрел на свой автомобиль на парковке нашего отеля, машина выглядела абсолютно нормально, то есть народное веселье шло без погромов. Выдохнув, я зевнул, лег обратно в кровать и укрылся. Роза тут же прижалась ко мне, и я уснул.

Утром мы всей нашей большой компанией отправились в ближайшую забегаловку на завтрак. Вся улица была усыпана праздничным мусором, коробками из-под петард и фейерверков, пустыми картонными гильзами, стоптанными конфетти и лентами из серпантина.

Я толкнул дверь, звякнул колокольчик, и мы зашли в закусочную. Почти все места были заняты, мы расселись по диванам за большой стол. Официантка в розовом фартуке выдала нам меню, и я без лишних раздумий заказал бургер по местному рецепту («Вкус независимости») и чашку кофе.

— Эй, Джош, на налегай на эту дрянь, — как бы в шутку сказала мне Роза, улыбаясь. — Ты же актер, а тело — твой инструмент. Растолстеешь, как Элвис.

— Спасибо, что волнуешься за мой… «инструмент», — я подмигнул ей. — Думаешь, Элвис растолстел от бургеров? Я думал, дело было в коле и антидепрессантах.

— Моя мама знала об Элвисе буквально всё, так что да, я уверена. Он обожал «Золото дураков», это такой бургер с маргарином, джемом, беконом и арахисовым маслом.