Патримоний святого Петра (СИ), стр. 29

— Я очень надеюсь, друг мой, — аккуратно произнес Виктор, — что ты не подписал инструментум и не дал задаток по этой сделке. Иначе это будет очень печально.

— Не дал, — удивленно посмотрел на него Марк. — А чего ты опасаешься? Земля прекрасная, рядом имение церкви. Я буду растить пшеницу для своих пекарен и давить вино для своих же термополиев. Это же золотое дно.

— Имение принадлежит декуриону Новых Фалерий? — спросил Виктор и сам ответил. — Декуриону! Значит, оно обременено кучей повинностей. Содержание дорог, водопроводов, общественных зданий, и даже розыск беглых колонов — все это лежит на плечах городской курии. Это весьма разорительные обязанности, я тебя уверяю. И это не богатая и спокойная Сицилия. Тусция, Марк! Там готы прошлись, и народу совсем мало. На этом имении может висеть огромный долг.

— Цена хорошая, — упрямо уставился на него Марк. — Любой долг можно погасить.

— Откуда ты знаешь, что оно не заложено? — усмехнулся Виктор. — Потому что некий Прокул так сказал? Такие вещи надо проверять. А проверить бывает сложно, если сделка прошла у частного табеллиона. Оглянись! Видишь горы таблиц? Все это сделки, о которых никто и никогда не узнает, если не придет именно ко мне.

— Можно проверить, — заупрямился Марк. — Сколько табеллионов в Фалериях? Один?

— Можно, — согласился Виктор. — Но и это не главное. Ты не имеешь права купить эту землю без декрета курии города Фалерия Нова. Она должна разрешить эту сделку, а если ты купишь ее без такого декрета, тебя или заставят взять обязанности предыдущего хозяина, или добьются отмены сделки. Ты можешь остаться без виллы и без денег, пока будешь судиться. В некоторых случаях курия имеет право потребовать эту землю себе. У нее, а не у тебя преимущественное право на нее.

— Это еще почему? — возмутился Марк.

— Потому что эта земля несет повинности, как и ее хозяин, — терпеливо пояснил адвокат. — Ни один городской совет не согласится с тем, что какой-то умник из Рима будет зарабатывать, пока они чинят за свой счет дороги. К тому же ты пекарь!

— И что? — не понял Марк. — Я не могу владеть землей?

— Можешь, — кивнул Виктор, — но не той, что обременена повинностями декуриона. И пекарь, и декурион несут наследственную общественную службу. Нельзя перейти из одного состояния в другое. Это противоречит закону. Если купишь такое имение, соседи начнут доказывать в суде, что ты обязан войти в курию. А потом в суд придет магистр гильдии и заявит, что не может тебя отпустить из Рима, потому что ты обязан печь хлеб.

— И что тогда? — нахмурился Марк.

— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Не было еще такого. А если и было, я про такое не слышал. Судья задаст тебе вопрос: как ты, пекарь, будешь печь хлеб, что предписывает тебе закон, и одновременно выполнять повинности декуриона?

— Э-э-э…- растерялся Марк.

— Думаю, судья отменит сделку, — продолжил Виктор. — Но, допустим, он ее не отменил. Представь, тебя обязали исполнять повинности декуриона. Тебя будут бесконечно вызывать в Фалерии. Ты даже не представляешь, какой праздник случится по этому поводу. Городской совет напьется на радостях. У них новый член, еще не ощипанный до мяса, и он возьмет на себя чужие недоимки. Да они благодарственные жертвы Юпитеру принесут. Совмещать жизнь провинциального декуриона, пекаря и служащего епархии невозможно.

— Проклятье! — расстроился Марк и пробормотал. — Теперь я понимаю, почему Рим пал. Дело вообще не в варварах, оказывается.

Он поднял голову и спросил.

— А откуда тогда у церкви столько земли?

— Большая часть — подарки императоров, — пояснил Виктор. — Или сенаторов, а они освобождены от куриальных обязанностей. Даже если церковь и получала такую землю, о которой ты рассказал, то путем немалых ухищрений. Все же у епископов Рима есть такие возможности, которых нет у нас с тобой.

— Хорошо, — попрощался Марк со своей мечтой. — А если епархия купит эту виллу?

— Почти наверняка не станет. Курия немедленно заявит, что теряет своего плательщика. Такие покупки проходят только с согласия властей, а епископу не нужен подобный спор. Император может дать иммунитет на эту землю, но городской совет завалит его жалобами. Они будут требовать уменьшения повинностей, и будут в своем праве.Поэтому императоры ужасно не любят подобные сделки.

— То есть выхода нет? — загрустил Марк.

— Есть, — Виктор откинулся на спинку кресла, — но не слишком привычный. Я предлагаю эмфитевзис.

— Ты предлагаешь… чего? — Марк даже рот приоткрыл.

— Эмфитевзис, — пояснил Виктор. — Это не покупка, а вечное наследственное право пользования землёй. Старые юристы называют это долгим наймом. Новые — почти собственностью. Мне все равно, о чем они спорят. Для тебя важно другое: курия не сможет сказать, что Прокул вывел землю из своего состояния. Вы платите ему большой единовременный взнос и канон, ежегодную плату, а заодно покрываете его повинности. Он так и остается декурионом, но вилла в вашем полном распоряжении.

— Вон чего… — просветлел Марк.

А почему в двадцать первом веке такой сделки нет? — подумал он. Продвинутые все-таки ребята эти римляне (1).

— А когда старик помрет? — спросил Марк.

— Договор будет действовать до тех пор, пока вносится плата и не ухудшается состояние земли и построек, — оскалился Виктор. — Остается только одна опасность. Эмфитевзис защищает тебя от наследников, но не от прежнего кредитора. Если на вилле висит ипотека, однажды туда явится ростовщик с ликтором из префектуры и скажет: «земля моя, проваливайте». И вы уйдете, потому что его право старше.

— Значит, надо проверить землю, — уверенно заявил Марк, но Виктор мягко сказал:

— Друг мой, дам тебе совет. Пусть решение о покупке будет принято не тобой. Просто обмолвись, что по соседству продается хорошая земля. И посетуй, что ничего не понимаешь в этом деле. А еще скажи, что себе купил бы, но не смеешь наживаться на церковной должности.

— Гениально, — выдохнул Марк и обнял Виктора. — С меня подарок за подсказку. У тебя будет кресло, как у самого папы. Только цвет другой сделаем, чтобы он не обиделся. Твои клиенты сознание потеряют, когда увидят.

— Значит, солид за югер? — отец Целестин пожевал губами. — Весьма завлекательно даже без колонов. Людей найти можно…

— Я в этом ничего не понимаю, господин, — поднял руки Марк. — Я пекарь. Знающие люди говорят, у куриала землю только с помощью эмфитевзиса можно купить.

— Да это любой дурак знает, — отмахнулся Целестин, и Марк опустил голову, густо покраснев. — Обременения нет на этой земле? Задолженностей по повинностям?

— С его слов, нет, святой отец, но я не проверял.

— Я займусь этим, — кивнул архидьякон. — Не верю я в слишком выгодные предложения, хотя случалось и не такое. Если этот Прокул уже немолод, и не имеет наследников, возможно, он просто хочет покоя.

— А… простите за вопрос, господин, — робко спросил Марк. — Его святость еще гневается на меня?

— Не говорит ничего про тебя, а это плохой знак, — ответил Целестин. — Но кресло твое ему понравилось. Говорит, отрада для его больной спины. Но на всякий случай не попадайся ему на глаза. А, кстати, когда ты провиниться успел? Сам блаженнейший молчит, а ведь заслуги твои велики. Первый кодекс Лев уже ему представил.

— Да так, — туманно ответил Марк. — Сенатор Аниций Басс что-то наврал ему про Меммиев, а папа разгневался на меня.

— Бывший консул? Этот может, — согласно кивнул Целестин. — Весьма подлый человек. У них вся семья такая. Опутали государей своей родней. Скоро половина земли в империи им принадлежать будет. Они и в Константинополе весьма сильны.

— Я, святой отец, вот что предлагаю. — Марк быстро перевел разговор на другую тему. — Ватиканское поле и вилла в Фалериях много капусты могут давать. А ее солить можно. Беднота зимой за милую душу сожрет. И хранится она долго, хоть до весны. Это не хлеб, который черствеет.

— Давай попробуем, — к удивлению Марка, архидьякон согласился. — Блюдо это постное. Почему бы и не дать людям. Нет в нем греха. Делай, Марк.