Путь трёх совершенствований. Том 4 (СИ), стр. 57

— Мы вот тут, — указал Роберт, хотя я и так это понял.

Я начал разглядывать старую портальную сеть.

— Наш осколок называется Ниэллор. Позвольте поведать вам историю наших мест, чтобы стало понятно. После великой катастрофы, когда злая воля уничтожила планеты, выжившие потомки Кеса и алури заключил договор. Алури нашли тут тихую гавань. Именно в Ниэллоре, а остальные пять частей архипелага были как бы пятью форпостами на пути к ним. Но всё обернулось, наоборот. Когда бы наследники великих вошли в силу, они бы восстановили шесть осколков в одну планету. Но потомки Кеса выродились, забыли слово честь. Забыли клятвы, за что ещё будут наказаны. Шесть правителей пируют каждый на своём острове и не хотят перемен. А потом стали появляться эти искусители с чёрными глазами. Они скрывали от всех свои очи, но зрящие в суть, такие как я, видели чёрный дым, что исходит из их мерзких зыркал. Они склоняли правителей одного за другим, и вот уже через пару поколений система защиты обернулась ловушкой. И даже Анкалун, чей род я считал самым разумным, даже он предал нас.

Я глядел на общую карту шести осколков и ещё шесть карт каждого по отдельности.

— Тут всё перестроилось, — провёл Роб пальцем по городам. — Но в целом касательно порталов всё осталось как прежде.

— Как поддерживается связь между осколками? Можно ли, скажем, взять портальщика в плен, чтобы он провёл нас по этому лабиринту пространственных перемещений.

— Я отрубил сеть, как только стало понятно, что дело добром не кончится. Теперь у наших стен всего лишь один отряд вместо шести. Но и до этого пользоваться ей могли лишь маги.

— То есть на каждом портале маг.

— Вряд ли. Многие не сохранились внешне. Их считают заброшенными. Сообщение между осколками ведётся посредством неболётов. Воздушных кораблей. Либо тросовых дорог. Кода Ниэллор выходит в стадию выше Квила и Мантиэля, можно успеть спуститься на них. Дорога работает только в нужную фазу расположения осколков.

— Как всё сложно. Ладно. Нам нужно дойти до последнего портала. Он находится на шестом осколке Лор… Лорки…

— Лория. Нет. Портал не там. Он на седьмом осколке, мало кто знает, но в центре притяжения. В средоточии гравитации есть площадка. Возможно, она охраняется, возможно, нет. Не удивлюсь и древним чарам, наложенным на неё. Именно оттуда можно покинуть локацию.

— Я понял. Пока не совсем ясно, как действовать, но мы что-нибудь точно придумаем. Можно посмотреть на тех, кого предстоит спасать? Надо понимать, насколько тяжел будет наш побег. Я подслушал в лагере, что маг напугался ребёнка. То есть они сами очень одарённые?

На это Роберт лишь улыбнулся.

— Лучше один раз увидеть, Эхо. Идём.

Мы пошли запутанными коридорами, пока не добрались до золочённых створок. В этом чуть ли не чёрно-белом царстве запустения, они выглядели как кусок цветного фильма.

Десяток мёртвых латников расступился, двое открыли створки. Пред нами предстал не тронутый поцелуем смерти огромный зал. Красные дорожки. Яркие синие шторы. Белоснежная кровать. Разноцветные деревянные игрушки на полу.

Я сразу намотал хвост кошкодевочки на кулак, и когда она дёрнулась, мявкнула и развернувшись зашипела на меня. Вырвала хвост и драпанула.

— Не обращайте внимание, — сказал я.

Кошка рванула вверх по шторе, привлекая всеобщее внимание.

Мы прошли до кровати, из-за которой выглядывали дети.

— Мика, Тасьян, подойдите, — обратился к ним лорд.

К нам вышли обычная девочка лет семи с длинными каштановыми волосами в розовом платьице, и парнишка лет пяти с доверчивым заинтересованным взглядом, который бывает только у маленьких детей.

— А где остальные? — спросил лорд Мар.

— Дедушка Кофьян вместе с Зефиркой, пошёл искать Пагрома, он опять сбежал, — пожаловалась девочка.

Роберт обернулся к солдатам.

— Десятник, найди мне этого сорванца. А остальные пусть идут на стену. Здесь есть кому защитить.

Дети пялились на Руану, которая уже несколько раз спрыгнула и забралась на штору до самого верха, и тут карниз не выдержал таких издевательств, и рухнул с одной стороны. Кошка-девочка запуталась в портьере, рычала и пыталась выбраться.

А я погружался в мрачные думы. Прорваться с детьми через множество застав. Надо, конечно, ещё выспросить, может, у них какие магические силы имеются, или это иллюзия, и на самом деле они взрослые.

Руана всё же выбралась, и через маленькую дверцу в конце зала вошёл полноватый седовласый и седобородый старец. У него был по гномьи массивный нос. На руках сидела малютка лет трёх и жевала какую-то вкусняшку. Вскоре удалось разглядеть, что это был зефир. Отсюда, видимо, и прозвище Зефирка.

Старик охнул, завидев нас.

— Неужели пора, — надтреснутым голосом проговорил дедуля, глядя на Роберта. Тот кивнул.

— Знакомьтесь господа, это Дэйл. Учитель нашего маленького детского сада. Это Руана, Барт и Эхо. Именно их избрали для спасательной миссии.

— Рад знакомству, — сказал я. — Послушайте, а я так и не понял, а чем алури отличаются от простых смертных.

— Ха, — усмехнулся Дэил, разглаживая одной рукой седые усы и отмахиваясь от протянутого малюткой зефира. — Пойди-ка на кровать, моя дорогая, поиграй с ребятами, — он повернулся ко мне. — В вашем вопросе уже содержится часть ответа. Во-первых, алури бессмертны, имеется ввиду, что от естественных причин они не умрут. Во-вторых, человеческие дети требуют заботы.

— Некоторые лет до сорока, — заметил я.

И все заулыбались.

— Совершенно верно, господин Эхо. Алури же абсолютно самостоятельны с первого вдоха своей бесконечной жизни. Брось их в лесу, и они будут вопить, пока на их крик не отзовётся дикая волчица, а то и сами уползут к ней в логово и прососутся к источнику молока, растолкав волчат. Попади они в руки простой женщины, у неё начнётся лактация.

— Фантастика.

— Не то слово. Ещё у алури феноменальные способности к обучению и стабилизации психики. Будь они выращены, хоть горными обезьянами, попав к людям или даже наблюдая за жизнью человеческого поселения, они вскоре выучат их язык. А если им дать достаточно книг и алфавит, то они способны сами, без учителей, не зная человеческого языка, выучиться читать. И это лишь малая часть их скрытых талантов.

— Но главный их дар в другом, — заметил я.

— Совершенно верно. Их магия — буквально заставляет всё вокруг цвести и хорошеть. Посмотрите на этот зал. Это влияние ауры наших прекрасных деток. Поглядите на меня, мне уже двести восемьдесят лет. А выгляжу я лет на шестьдесят. В то время как никто из моих предков не жил дольше ста пятидесяти лет.

Я аж поперхнулся. Сумасшедшему Эрлу годков шестьдесят-семьдесят, и я не знаю никого старше него.

— Взрослея алури обретают невиданную мощь созидания, — продолжил Дэйл.

— Но ведь эту силу можно направить и во вред, — сказал я.

— Нет. В этом и есть их особенность. Сам дар неизбежно выгибает их естество в нужную для себя сторону. Алури никогда не были захватчиками или завоевателями. И к чему это их привело, скажете вы…

— Не скажу. У каждого свой путь. Это я хорошо усвоил.

Дэйл кивнул.

Вскоре десятник за ухо притащил отбивающегося светловолосого паренька лет одиннадцати.

— Да отпусти ты! — заорал ребёнок, пытаясь вывернуться. Гвардеец закинул его в зал и закрыл двери, привалившись к ним спиной и скрестив руки на груди.

— Этот непоседа пытался залезть на шпиль, мой лорд, — доложился воин.

— Да я уже сто раз так делал и ничего! — возразил парень, потирая покрасневшее ухо.

— Подойти сюда, мой мальчик, — по-отечески позвал его Дэйл.

Насупленный пацан дёрнул плечом, поправляя сбившуюся рубашку и пошёл, сжав кулаки. Дойдя до нас, он задрал голову и отпрянул, увидев кошка-девочку. А я аж дар речи потерял.

Парнишка набросился на Руану с вопросами.

— Ой, а кто это? А ты женщина или кошка? Я не понял. Или это ненастоящие? А дай потрогать?

— Эй, Эхо, ты чего? — тихо пихнул меня Барти. — Звучит банально, но ты словно призрака увидел.