Темный Лорд Устал. Книга XI (СИ), стр. 23

Уголок её губ дрогнул.

— Сделаете всё тихо и без пререканий, и я, так и быть, шепну Воронову, чтобы вас не вздёрнули на фонарях вдоль главного проспекта. За то что вы сделали это самое меньшее наказание. А может, и не шепну. Зависит от настроения.

Юсупов открыл рот и сразу… закрыл. Из него будто разом выпустили весь воздух — плечи опали, лицо посерело, и остатки осанки осыпались на пол вместе с гордостью. Где-то в зале кто-то не сдержал короткого смешка.

А вот Демидов не осел. Лилит скользнула по нему взглядом и увидела обратное — железный король наливался багровой яростью, как котёл под крышкой. Этот ломаться не собирался, а похоже собирался взорваться. Ну что же, почему бы и нет? Сейчас это уже не имело значения.

И Демидов взорвался.

— Довольно! — Голос железного короля раскатился по залу, и гул голосов мгновенно стих. — Я не позволю выскочке из подзаборного клана плевать в лицо родам, что правили этой землёй, когда твои предки пасли свиней! Триста лет! Триста лет Демидовы держали Корону на своих плечах, и я не склоню головы перед девкой на побегушках у чудовища!

По залу прокатился шёпот. Кто-то затаил дыхание. Лоялисты переглянулись — выходка была дерзкой даже для обречённого.

Лилит даже не шелохнулась. Она знала, что отвечать не придётся.

У её ног Мурзифель, всё это время лениво вылизывавший лапу, замер. Медленно опустил лапу. Поднял голову и уставился на Демидова янтарными глазами.

И заговорил.

Его голос проник в головы всем разом — от лоялистов до подлиз у дверей. Ленивый, тягучий, налитый такой древней тяжестью, что у людей буквально стыла кровь. Так мог бы говорить ледник или то, что спит подо льдом миллионы лет.

«Слу-у-ушай, блондинка». — Кот зевнул, не сводя глаз с побагровевшего Демидова. — «А может, просто оторвём этим двоим бошки? Глянь, какие шумные. Пришли в гости, орут, скандалят. Да ещё и без сметаны явились. Совсем берегов не видят. Я так Хозяину и скажу: оторви им бошки. Не нравятся они мне.»

Скандал умер, не родившись. Демидов осёкся на полуслове, будто ему перехватили горло невидимой рукой. Краска схлынула с лица. Несколько секунд в огромном зале не было слышно даже дыхания — десятки людей разом поняли, что говорящий зверь у ног Мефистовой им не померещился.

Юсупов первым нашёл остатки голоса. Он смотрел на кота, бледный, мокрый, и трясущимся пальцем тыкал в его сторону.

— А-а… это… что это?.. — выдавил он, заикаясь.

Мурзифель сузил янтарные глаза в две щёлки.

«„Это“? — В мысленном голосе лязгнуло что-то такое, что Юсупов попятился. — Я кот Повелителя. Самый главный кот Империи, понял, жирдяй? И запомни: без сметанки чтоб больше мне на глаза не попадался.»

Лилит смотрела на кота с нескрываемым восхищением. Зверь в трёх фразах сделал то, на что ей понадобился бы час. Мурзифель транслировал в зал то самое отношение Калева к этим людям. Он явно считал их не более назойливыми, чем блохи.

Она кивнула коту, развернулась и пошла к залу приёмов. Каблуки звонко отбивали шаг по мрамору. За спиной осталась тишина — седые столпы Империи стояли и переваривали новую реальность, в которой их судьбу только что решил кот.

Мурзифель напоследок смерил «блох» и «мышей» презрительным взглядом, недовольный тем, как мало в них крови и как много визга, и вальяжно потрусил следом. Лишь в мыслях у Лилит сыто муркнуло:

«Скучные. Зато ты обещала колбасу. Вот это уже разговор.»

Лилит улыбнулась. Хозяину сегодня будет что положить к ногам — целый Совет Кланов, перевязанный аккуратной ленточкой.

— Идемте, господа. Нам многое нужно обсудить, — сказала она.

Глава 13

Брусилов

В Зале Стратегического Планирования было темно. Свет давала лишь тактическая голограмма, висевшая над столом, которая показывала Южный Халифат. Россыпь городов вдоль побережья, ниточки дорог, тёмные пятна пустынь. Карта медленно вращалась, и блики ложились на лица сидевших вокруг офицеров.

За столом собрался боевой костяк Генштаба. Все те, кто остался, когда схлынула пена. Люди с жёсткими лицами, которые видели слишком многое, чтобы радоваться раньше времени. Они ждали.

Брусилов стоял во главе стола и смотрел на карту. В груди поднимался горячий ком азарта. Почти забытое чувство, которого он не испытывал лет двадцать.

Двадцать лет он служил в армии, которую отучили воевать со всеми кроме своих. Сверху всегда находилась причина проглотить очередную пощёчину. Захватили имперский сухогруз вместе с экипажем? Столица выражала глубокую озабоченность. Обстреляли пограничную заставу, положили мальчишек-срочников? Летела гневная нота протеста. Страна годами утиралась, глотала плевок за плевком и называла это сдержанностью, дрожа над призраком санкций и большой эскалации.

Брусилов помнил эти события наизусть. Помнил, как сжимал кулаки на совещаниях, где седые чины объясняли, почему опять нужно отступить. Помнил лица своих солдат, которым приказывали терпеть.

А потом пришёл Воронов.

Брусилов до сих пор не мог решить, кто такой Лорд-Протектор — человек, демон или стихия. Но в одном он был уверен: Воронов вернул войне смысл. Этот человек не лез на трибуны с речами о величии нации. Он действовал холоднее и страшнее.

Вот и сейчас. Какой-то зарвавшийся шейх на другом конце света прислал Воронову свой клинок и пообещал вырезать его род.

Воронов же увидел в этом возможность. Он взял грошовую дерзость пустынного царька и превратил её в железный повод стереть с лица земли целое государство. Заодно возвращая свои триллионы, которые шейх прятал в собственных банках.

Брусилов прекрасно понимал, что затевается всё это не ради шейха. Шейх — лишь повод и наглядное пособие. Настоящее послание адресовано всему миру. И звучало оно так: тронете Эдем — и ваша страна перестанет существовать. И никто в целом мире не придёт к вам на помощь.

Воронов — холодный, расчётливый гений без капли самолюбования и надменности.

Брусилов поймал себя на том, что улыбается. Ком азарта в груди затвердел и стал похож на спусковой крючок.

Пора начинать.

Брусилов коснулся панели, и над столом расцвела карта Халифата. Сначала загорелась одна багровая точка в сердце столицы — дворец шейха, как все и ждали. Офицеры подались вперёд, готовые слушать, но Брусилов не убирал палец с панели, и точек становилось всё больше. Они вспыхивали одна за другой и расползались по стране, будто пожар по сухой степи: центральный аэропорт, следом узлы ПВО на побережье, военные базы в глубине пустыни, дворцы всех приближённых шейха. К тому моменту, когда Брусилов убрал руку, карта горела от края до края, и в багровом зареве лица офицеров застыли.

Брусилов молчал, давая им рассмотреть всё внимательно. Он знал, что увидит сейчас на этих лицах, потому что сам прошёл через подобное ошеломление два дня назад, когда Лорд впервые показал ему свой замысел.

Перед ними разворачивался воздушно-десантный охват целого государства — за один удар.

Командующий десантом первым понял, на что смотрит. Брусилов увидел, как старый вояка медленно осел в кресле и провёл ладонью по лицу.

— Это же «вертикальный охват», — произнёс он страшным шёпотом. — На всю глубину. Нас этому учили в академии, да только это красивая сказка, которую в жизни осуществить невозможно.

Брусилов понимал его лучше других. Большой десант умер полвека назад, в тот день, когда небо затянули ракетными комплексами. С тех пор любой курсант знал простую истину: поднимешь в воздух дивизию — получишь дивизию горящих гробов ещё на подлёте. Массированный охват остался в учебниках красивой теорией, памятником тому, как воевать уже нельзя.

А теперь эту мёртвую доктрину выложили им на стол и приказали оживить за несколько часов.

И зал взорвался.

Первым вскочил командующий авиацией Веденин. Багровое лицо лётчика пошло пятнами, на висках вздулись жилы.

— Это самоубийство, и вы все это знаете! — Он грохнул кулаком так, что огни на карте дрогнули. — Поднять армаду «Атлантов» на чужое небо⁈ Да их пожгут ещё над границей, как наших мальчишек под Загорьем! Лорд вообще представляет, сколько у шейха зенитных полков⁈