Унесённые ветром, стр. 33

Стюарт Тарлтон, нахмурив брови, выступил вперед, и Брент тотчас встал с ним плечом к плечу. Близнецы славились безупречным воспитанием и ни за что не затеяли бы безобразной сцены на пикнике, сколь бы глубоко ни были уязвлены. И всё же сердца дам сладко затрепетали в предвкушении: им редко выпадала удача стать свидетельницами настоящей размолвки – обычно о подобных происшествиях до них доходили лишь туманные слухи.

– Сэр, – глухо произнес Стюарт, – что вы изволите этим сказать?

Ретт окинул его учтивым, но полным насмешки взглядом.

– Я лишь повторяю слова, сказанные некогда Наполеоном – полагаю, вы слыхали об этом достойном муже? – «Бог всегда на стороне больших батальонов». – И, повернувшись к Джону Уилксу, он добавил уже без тени притворной любезности: – Вы обещали показать мне свою библиотеку, сэр. Не сочтете ли вы за чрезмерную милость, если я попрошу вас об этом прямо сейчас? Опасаюсь, мне придется покинуть вас еще до захода солнца: в Джонсборо меня дожидается неотложное дело.

Он резко обернулся к гостям, щелкнул каблуками и отвесил поклон, достойный учителя танцев; в этом движении было столько грации и одновременно столько дерзости, что оно походило на пощечину. После этого он неспешно пошел через лужайку вслед за хозяином дома, высоко неся свою черноволосую голову, и до слуха спорящих у столов еще долетел звук его неприятного, сухого смеха.

Воцарилось оцепенение, которое вскоре сменилось бурным гомоном. Индия с усталым видом поднялась со своего места и подошла к разгневанному Стюарту Тарлтону. Скарлетт не расслышала её слов, но тот взгляд, которым Индия смотрела снизу вверх на его насупленное лицо, отозвался в её душе чем-то похожим на укол совести. То был взгляд безраздельной преданности – точно так же Мелани глядела на Эшли, – но Стюарт остался к нему совершенно слеп. Стало быть, Индия и впрямь была в него влюблена. На мгновение Скарлетт подумала: не флиртуй она столь открыто со Стюартом на прошлогоднем митинге, он, верно, давно бы уже обвенчался с Индией. Но эта мысль мгновенно улетучилась, вытесненная привычным убеждением, что она вовсе не виновата в неспособности других девиц удерживать своих кавалеров.

В конце концов, Стюарт неохотно выдавил улыбку и кивнул Индии. Должно быть, она уговорила его оставить мистера Батлера в покое и не искать повода для дуэли. Под сенью дубов началось оживление: гости поднимались, отряхивая крошки с нарядов. Матроны созывали нянек и детей, готовя свое потомство к отъезду, а стайки девушек, обмениваясь шутками, потянулись к дому, дабы в прохладе спален предать свои тела отдыху, а языки – сладостным сплетням.

Вскоре на заднем дворе остались лишь мужчины, не считая миссис Тарлтон. Её задержали Джеральд, мистер Калверт и прочие плантаторы, по-прежнему жаждавшие получить окончательный ответ насчет её прославленных скакунов.

Эшли неспешной походкой подошел к Скарлетт и Чарльзу; его губы кривила задумчивая и едва заметная ироничная улыбка.

– Заносчивый дьявол, не нахожу иного слова, – заметил он, провожая взглядом Батлера. – Настоящий отпрыск семейства Борджиа.

Скарлетт лихорадочно перебрала в памяти все знакомые фамилии округа, Атланты и Саванны, но так и не смогла припомнить никого с подобным именем.

– Я никогда о них не слышала. Он что, их родственник? Кто они такие, эти люди?

На лице Чарльза промелькнуло странное выражение – в нем боролись недоумение, легкий стыд за её невежество и пылкая любовь. Последняя взяла верх: он рассудил, что барышне довольно быть прелестной, кроткой и милой, а излишняя ученость лишь вредит женскому очарованию. И потому он поспешно пояснил:

– Борджиа были итальянцами.

– А-а, – протянула Скарлетт, мгновенно утратив интерес к предмету. – Иностранцы.

Она одарила Эшли своей самой ослепительной улыбкой, но тот почему-то упорно избегал её взгляда. Он смотрел на Чарльза, и в этом взгляде читалось глубокое понимание, смешанное с едва уловимой тенью сострадания.

Скарлетт замерла на лестничной площадке, осторожно вглядываясь через резные перила в пустой холл внизу. С верхнего этажа доносился приглушенный гомон девичьих голосов – то затихающий, то вспыхивающий короткими взрывами смеха и восторженными восклицаниями. В шести просторных спальнях девушки предавались послеобеденному отдыху: платья были сняты, корсеты ослаблены, а волосы рассыпаны по плечам.

Этот обычай дневного сна был незыблем в здешних краях, становясь спасением во время долгих празднеств, начинавшихся на рассвете и венчавшихся балом. Прошло еще с полчаса, прежде чем слуги закрыли ставни, и в теплом полумраке шепот окончательно уступил место мерному, ровному дыханию спящих.

Лишь удостоверившись, что Мелани уснула рядом с Хани и Хетти Тарлтон, Скарлетт бесшумно выскользнула в коридор и начала спускаться. Сквозь окно на площадке она приметила компанию мужчин, расположившихся в беседке с высокими стаканами; она знала, что они просидят там до самых сумерек. Эшли среди них не было. Напрягая слух, она, наконец, уловила его голос – он по-прежнему стоял у парадного крыльца, прощаясь с уезжающими матронами.

Сердце Скарлетт бешено заколотилось где-то в горле. Она поспешила вниз, гадая, какой предлог придумать, если ей вдруг повстречается старый мистер Уилкс. Но риск был неизбежен.

Едва коснувшись последней ступени, она услышала шум в столовой: слуги по приказу дворецкого выносили мебель, освобождая место для танцев. Скарлетт юркнула в открытую дверь библиотеки, стоявшей напротив. Там, в тишине и тени, она намеревалась дождаться, когда Эшли вернется в дом.

В библиотеке царил глубокий сумрак – ставни были плотно прикрыты. Эта комната с её бесконечными рядами темных книг всегда подавляла Скарлетт. Она представляла себе их встречу совсем в ином месте. Обилие книг наводило на неё уныние, как и люди, питавшие к ним страсть – все, кроме Эшли. Массивные кресла, созданные для рослых мужчин, возвышались в полумраке грозными тенями, а в дальнем углу у камина затаился огромный семифутовый диван – любимое место Эшли, напоминавшее сейчас спящего зверя.

Притворив дверь и оставив лишь узкую щелку, она попыталась унять дрожь. Скарлетт тщетно силилась вспомнить те слова, что готовила ночью, но в голове была пустота. Неужели она всё забыла? Или надеялась, что Эшли заговорит первым? Холодный страх сковал её мысли, а гулкий стук сердца в ушах стал невыносимым, когда она услышала последние слова прощания Эшли за дверью.

Она любила в нем всё: от гордого разворота головы до изящных сапог; любила его смех, ставивший её в тупик, и его загадочное молчание. Если бы он только вошел сейчас и просто обнял её… «Если бы я только помолилась…» – мелькнуло в сознании, и она, зажмурившись, принялась лихорадочно шептать слова молитвы.

– Скарлетт, это ты? – голос Эшли прорезал тишину, заставив её вздрогнуть.

Он стоял в дверях, глядя на неё с недоуменной улыбкой.

– От кого ты здесь прячешься – от Чарльза или от близнецов Тарлтонов?

Она судорожно сглотнула, радуясь, что он заметил успех, которым она пользовалась у мужчин. Как дорог он был ей в это мгновение, стоя здесь, в неведении о её чувствах. Не в силах вымолвить ни слова, она протянула к нему руку и втянула в комнату. Эшли вошел, заинтригованный этой странной напряженностью в её облике и лихорадочным блеском глаз.

Он машинально закрыл дверь и взял её за руку.

– Что произошло? – почти шепотом осведомился он.

От этого прикосновения по её телу пробежала дрожь. Настал тот самый миг. Тысячи мыслей вихрем пронеслись в её голове, но ни одна не желала облекаться в слова. Она лишь смотрела ему в лицо. Почему же он молчит?

– В чем дело? – повторил он. – У тебя есть от меня секрет?

И тут плотина рухнула. Годы материнских наставлений и светских уловок мгновенно развеялись, и на губах Скарлетт заговорила прямая, необузданная ирландская кровь её отца.

– Да, секрет. Я люблю тебя.

На миг между ними воцарилась такая пронзительная тишина, что казалось, само время остановилось. Дрожь внезапно сменилась волной триумфа и гордости. Как же это было просто! Куда проще всех тех маневров, которым её обучали. Она смело подняла глаза.