Унесённые ветром, стр. 3
– Ах, это я и без вас знаю, – с разочарованием протянула Скарлетт. – Этого глупого её племянника, Чарли Гамильтона, и Хани Уилкс. Все уже сто лет знают, что они когда-нибудь поженятся, хоть он, кажется, и не слишком торопится.
– Ты и впрямь считаешь его глупым? – полюбопытствовал Брент. – А ведь на прошлое Рождество ты позволяла ему довольно долго увиваться вокруг тебя.
– Я не могла запретить ему увиваться, – беспечно пожала плечами Скарлетт. – По-моему, он ужасный маменькин сынок.
– К тому же это не его помолвку собираются объявить, – торжествующе провозгласил Стюарт. – А помолвку Эшли с сестрой Чарли, мисс Мелани!
Лицо Скарлетт осталось неподвижным, но губы побелели, как у человека, получившего внезапный, оглушительный удар и в первое мгновение еще не осознавшего, что произошло. Она так застыла, глядя на Стюарта, что он, не склонный к долгим раздумьям, принял это просто за крайнее изумление и живейший интерес.
– Мисс Питти сказала, что сначала они не хотели объявлять об этом до будущего года, потому что мисс Мелли неважно себя чувствовала; но теперь, когда кругом только и толкуют, что о войне, обе семьи решили, что лучше покончить с этим поскорее. Так что объявят завтра вечером, во время ужина. Ну вот, Скарлетт, тайну мы тебе открыли, теперь ты просто обязана поужинать с нами.
– Разумеется, – безжизненно отозвалась Скарлетт.
– И все вальсы?
– Все.
– Ты просто прелесть! Бьюсь об заклад, остальные мальчишки лопнут от злости.
– И пускай, – вставил Брент. – Мы вдвоем с ними живо поквитаемся. Слушай, Скарлетт. Сядь с нами завтра на пикнике.
– Что?
Стюарт повторил просьбу.
– Конечно.
Близнецы ликующе переглянулись, хоть и не без некоторого удивления. Несмотря на то, что они считали себя фаворитами Скарлетт, еще никогда прежде знаки её благосклонности не доставались им с такой легкостью. Обычно она заставляла их молить и упрашивать, тянула с ответом, не говоря ни да, ни нет, смеялась, если они дулись, и становилась ледяной, если они сердились. А тут она почти подарила им весь завтрашний день: места подле себя на барбекю, все вальсы – а уж они позаботятся, чтобы все танцы были именно вальсами! – и ужин в разгаре бала. Ради такого стоило вылететь из университета.
Окрыленные успехом, они задержались еще немного, болтая о барбекю и бале, об Эшли Уилксе и Мелани Гамильтон, перебивая друг друга, шутя и смеясь собственным остротам, прозрачно намекая, что не отказались бы и от приглашения к столу. Прошло немало времени, прежде чем они заметили, что Скарлетт почти не участвует в разговоре. Атмосфера неуловимо переменилась. В чем именно была причина, близнецы не понимали, но чудесное сияние этого дня померкло. Скарлетт, казалось, едва слушала их, хотя и отвечала невпопад. Почувствовав неладное, смущенные и раздосадованные, близнецы еще немного помучились, затем нехотя поднялись и взглянули на часы.
Солнце уже низко висело над свежевспаханными полями, а темная стена леса по ту сторону реки чернела на горизонте сплошным силуэтом. Стрижи стремительно мелькали над двором, а куры, утки и индейки, важно переваливаясь, брели с полей к дому.
Стюарт зычно крикнул:
– Джимс!
Спустя мгновение высокий негр их лет, запыхавшись, выбежал из-за дома к привязанным лошадям. Джимс был их личным слугой и, подобно гончим, сопровождал их повсюду. В детстве он был их товарищем по играм, а в день десятилетия его официально отдали близнецам «в собственность». Увидев его, тарлтоновские собаки поднялись из красной пыли и выжидательно уставились на хозяев. Юноши откланялись, пожали Скарлетт руку и пообещали завтра с самого утра ждать её у Уилксов. Затем они припустили по дорожке, вскочили в седла и под предводительством Джимса галопом понеслись по кедровой аллее, размахивая шляпами и выкрикивая прощальные слова.
Когда на повороте пыльной дороги они скрылись из виду, Брент осадил коня под сенью цветущего кизила. Стюарт тоже придержал лошадь, а чернокожий слуга остановился в нескольких шагах позади. Кони, почувствовав ослабевшие поводья, вытянули шеи и принялись щипать нежную весеннюю траву, а терпеливые гончие снова улеглись в мягкую красную пыль, тоскливо взирая на ласточек, круживших в сгущающихся сумерках.
На открытом лице Брента читалось недоумение, смешанное с легкой обидой.
– Послушай, – произнес он. – Тебе не показалось странным, что она даже не пригласила нас к ужину?
– Я и сам об этом думал, – отозвался Стюарт. – Всё ждал, когда она скажет, а она – ни слова. Что ты об этом думаешь?
– Ума не приложу. Но, по-моему, могла бы и позвать. Всё-таки первый день дома, она нас вечность не видела. Нам ведь еще столько всего нужно было ей рассказать.
– А я был уверен, что она нам обрадовалась.
– Я и сам так подумал.
– А с полчаса назад она вдруг приумолкла, будто у неё голова разболелась.
– Я тоже это заметил, только не придал тогда значения. Как, по-твоему, что с ней стряслось?
– Ума не приложу. Может, мы сболтнули что-нибудь такое, что её задело?
Оба на мгновение погрузились в раздумья.
– Ничего подобного припомнить не могу. Да и к тому же, когда Скарлетт сердится, это сразу всем ясно. Она не из тех девиц, что копят обиды в себе.
– Вот это мне в ней и нравится. Она не станет ходить с ледяным видом и затаенной злобой – если уж рассержена, так выскажет тебе всё прямо в глаза. Но ведь что-то же мы такое сказали или сделали, раз она вдруг замолчала и точно захворала. Готов поклясться, когда мы только приехали, она была нам искренне рада и явно собиралась пригласить к ужину.
– А ты не думаешь, что всё дело в нашем исключении?
– Черта с два! Не мели чепухи. Она так хохотала, когда мы ей об этом рассказывали. Да и Скарлетт ценит книжную премудрость ничуть не больше нашего.
Брент обернулся в седле и окликнул слугу:
– Джимс!
– Я здесь, сэр!
– Ты слышал, о чем мы толковали с мисс Скарлетт?
– Никак нет, мистер Брент! С чего бы это вы взяли, будто я шпионю за белыми господами?
– Шпионишь, еще как! Вы, негры, всегда знаете обо всём, что кругом творится. Ах ты лгун, я же сам видел, как ты шмыгнул за угол веранды и притаился в кустах гардении. Ну, так что, слышал ты от нас что-нибудь такое, что могло рассердить или обидеть мисс Скарлетт?
Поняв, что притворство бесполезно, Джимс перестал отпираться и сосредоточенно наморщил лоб.
– Нет, сэр, не приметил я, чтобы вы сказали что худое. Мне-то показалось, она вам была страсть как рада, ровно соскучилась сильно, и всё щебетала, точно птичка, пока вы не завели речь про мистера Эшли и мисс Мелли Гамильтон, будто они пожениться задумали. Тут она и смолкла враз – ровно пичужка, завидев ястреба в небе.
Близнецы обменялись многозначительными взглядами и кивнули, хотя ясности не прибавилось.
– Джимс прав. Только я не возьму в толк, с какой стати, – произнес Стюарт. – Помилуй Бог! Эшли для неё просто старый друг, не более. Не может же она быть от него без ума. Она ведь без ума от нас.
Брент согласно кивнул.
– А как ты думаешь, – предположил он, – может, Эшли не потрудился сообщить ей, что собирается объявить о помолвке завтра, и она обиделась, что он не доверился сперва ей, своей старой подруге, а решил огорошить сразу всех? Девушки ведь спят и видят, как бы узнать такие новости первыми.
– Ну, возможно и так. А если он и не говорил ей, что это случится именно завтра? В конце концов, это должно было остаться тайной, сюрпризом, а каждый имеет право хранить свою помолвку в секрете, разве не так? Мы бы и сами ни сном ни духом не знали, если бы тетка мисс Мелли не проболталась. Но Скарлетт-то уж наверняка знала, что он рано или поздно женится на мисс Мелли. Мы все это годами знали. Уилксы и Гамильтоны испокон веков женятся на своих кузенах. Всем было ясно, что он однажды возьмет её в жены, так же как Хани Уилкс выйдет за брата мисс Мелли, Чарльза.
– Что ж, я сдаюсь. Только досадно, что она не позвала нас ужинать. Ей-богу, совсем не тянет ехать домой и слушать, как мать разойдется из-за нашего исключения. Не в первый раз ведь, в самом деле.