Унесённые ветром, стр. 28

Индии нигде не было видно, но Скарлетт догадалась, что та, вероятнее всего, хлопочет на кухне, отдавая последние распоряжения. «Бедная Индия, – подумалось ей, – она столько тянула на себе хозяйство после смерти матери, что у неё попросту не оставалось времени обзавестись поклонниками, кроме Стюарта Тарлтона; и уж моей вины точно нет в том, что он нашел меня привлекательнее».

Джон Уилкс спустился навстречу, чтобы подать Скарлетт руку. Выходя из экипажа, она поймала самодовольную ухмылку Сьюлин и поняла: сестра уже заприметила в толпе Фрэнка Кеннеди. «Неужто я не нашла бы себе кавалера получше, чем эта старая дева в штанах!» – с презрением подумала Скарлетт, ступая на землю и одаривая хозяина благодарной улыбкой.

Фрэнк Кеннеди уже спешил к коляске на помощь Сьюлин, а та жеманничала так, что Скарлетт нестерпимо захотелось отвесить ей пощечину. Пусть Фрэнк владел обширными землями и обладал добрейшей душой, всё это меркло перед тем фактом, что ему перевалило за сорок, он был худосочен, нервозен, носил куцую рыжеватую бородку и отличался чисто женской суетливостью. Впрочем, памятуя о своем замысле, Скарлетт подавила неприязнь и ослепительно улыбнулась ему, отчего бедняга замер с протянутой к Сьюлин рукой, уставившись на Скарлетт в радостном изумлении.

Обмениваясь любезностями с Джоном Уилксом, она уже вовсю искала глазами Эшли, но того на веранде не оказалось. Со всех сторон посыпались приветствия, к ней устремились Стюарт и Брент, девицы Манро принялись наперебой восхищаться её нарядом, и вскоре она оказалась в самом центре шумящего круга. Но где же Эшли? Где Мелани и Чарльз? Она старалась не выдавать своего нетерпения, украдкой озираясь по сторонам и заглядывая в холл, где гремело веселье.

Болтая и смеясь, она внезапно приметила незнакомца, стоявшего в глубине холла в одиночестве. Он глядел на неё с такой холодной дерзостью, что Скарлетт ощутила странный укол: с одной стороны, женскому тщеславию льстило внимание, с другой – ей стало не по себе от мысли, что вырез платья, быть может, чересчур смел. Мужчина казался зрелым, лет тридцати пяти на вид. Он был высок и на редкость крепко сложен. Скарлетт подумала, что никогда не видела столь широких плеч и столь мощной мускулатуры, едва не переходившей границы изящества. Поймав её взгляд, он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы под коротко подстриженными черными усами. Лицо его было смуглым, почти пиратским, а глаза – такими же дерзкими и черными, какими и подобает быть глазам флибустьера, прикидывающего, не пустить ли ко дну встречный галеон или не похитить ли девицу. В его облике читалась ледяная бесшабашность, а в изгибе губ угадывался циничный юмор. Скарлетт даже перевела дух. По всем правилам подобный взгляд должен был её оскорбить, и она раздосадовалась на саму себя за то, что не чувствует гнева. Она не знала, кто он такой, но в его облике несомненно угадывалась порода. Это сквозило и в тонком ястребином носе, и в полных алых губах, и в высоком челе над широко посаженными глазами.

Она отвела взор, оставив его улыбку без ответа, а он тем временем обернулся на чей-то зов:

– Ретт! Ретт Батлер! Иди-ка сюда! Хочу представить тебя самой жестокосердной красавице во всей Джорджии.

Ретт Батлер? Имя показалось ей смутно знакомым, связанным с каким-то пикантным скандалом, но мысли её вновь вернулись к Эшли, и она тотчас выбросила незнакомца из головы.

– Мне надобно отлучиться наверх, поправить прическу, – бросила она Стюарту и Бренту, которые уже пытались завладеть её вниманием. – Вы же, мальчики, ждите меня здесь и не вздумайте увиваться за другими девицами, не то я не на шутку рассержусь.

Она заметила, что Стюарт сегодня может стать помехой, начни она кокетничать с кем-то иным. Он был уже заметно навеселе и носил тот заносчивый, ищущий ссоры вид, который был ей отлично знаком. Задержавшись в холле, она поздоровалась с друзьями и поприветствовала Индию, выходившую из комнат: волосы той растрепались, а на лбу выступили бисеринки пота. Бедная Индия! Мало того, что природа обделила её красотой, наделив бесцветными волосами и упрямым подбородком, так ей уже минуло двадцать лет, а она всё еще прозябает в старых девах. Скарлетт на миг задумалась: неужто Индия втайне затаила обиду за то, что у неё увели Стюарта? Многие в округе божились, что она до сих пор его любит, но разве поймешь, что творится на уме у Уилксов? Если она и сердилась, то ничем того не выказывала, встречая Скарлетт с той же сдержанной, но неизменной учтивостью.

Скарлетт приветливо бросила ей пару слов и уже ступила на широкую лестницу, когда её окликнул робкий голос. Обернувшись, она увидела Чарльза Гамильтона. Юноша был весьма недурен собой: мягкие каштановые кудри живописно рассыпались по высокому белому лбу, а глаза – чистые и кроткие, точно у колли – светились глубоким карим цветом. Он был одет с иголочки: панталоны горчичного оттенка, безупречный черный сюртук и тонкая сорочка со складками, украшенная самым широким и модным шелковым галстуком. На щеках его играл легкий румянец – Чарльз всегда тушевался в присутствии дам. Как это часто случается с застенчивыми натурами, его неодолимо влекло к девушкам живым, бойким и непринужденным, таким как Скарлетт. Прежде она едва удостаивала его сухой вежливости, и теперь его буквально лишили дара речи эта сияющая улыбка и обе руки, столь доверчиво протянутые ему навстречу.

– Да ведь это сам Чарльз Гамильтон, старый красавец! Готова биться об заклад, вы примчались из самой Атланты лишь для того, чтобы разбить мне сердце!

Чарльз едва не заикался от волнения, сжимая в своих ладонях её теплые маленькие ручки и не в силах отвести взгляда от её лучистых зеленых глаз. Так девушки обычно общались с кем угодно, но только не с ним. Он и сам не понимал, в чем причина, но барышни неизменно относились к нему как к младшему брату: были милы, предупредительны, но никогда не находили повода подразнить его. А ему так страстно хотелось, чтобы с ним заигрывали и кокетничали, как с иными юношами, куда менее привлекательными и состоятельными. Однако в те редкие мгновения, когда это всё же случалось, он окончательно терялся, не находя слов, и после жестоко страдал от собственного молчания. Ночами, лишаясь сна, он придумывал блестящие, остроумные ответы, которыми мог бы блеснуть, – но случай почти никогда не представлялся дважды: девушки, пару раз натолкнувшись на его немоту, оставляли его в покое.

Даже с Хани Уилкс, союз с которой считался делом решенным – стоило лишь Чарльзу грядущей осенью вступить в права владения наследством, – он оставался молчалив и робок. Порой его посещала горькая мысль, что навязчивое кокетство Хани вовсе не льстит его самолюбию: она была так одержима поиском кавалеров, что пустила бы в ход свои уловки с любым встречным. Перспектива женитьбы на ней вовсе не радовала Чарльза, ибо она не будила в нем тех возвышенных романтических чувств, что, по заверению его любимых книг, должны безраздельно владеть истинно влюбленным сердцем. В своих грезах он всегда видел подле себя прекрасное, дерзкое создание, полное огня и пленительного лукавства.

И вот теперь сама Скарлетт О’Хара кокетливо обвиняет его в том, будто он разбивает ей сердце!

Он тщетно пытался выдавить хоть слово в ответ и в душе благословлял её за то, что она сама вела беседу, избавляя его от необходимости говорить. Происходящее казалось слишком чудесным, чтобы быть правдой.

– А теперь стойте здесь и никуда не уходите, я желаю обедать только с вами. И даже не вздумайте увиваться за другими девицами – я страшно ревнива! – долетели до него эти невероятные слова. На алых губах Скарлетт играли ямочки, а густые черные ресницы целомудренно взметнулись, открывая сияние задорных глаз.

– Не буду, – лишь и смог выдохнуть он. Ему и в голову не могло прийти, что в эту самую секунду предмет его обожания сравнивает его с теленком, покорно ожидающим мясника.

Скарлетт легко коснулась его руки сложенным веером и повернулась к лестнице, вновь встретившись взглядом с человеком по имени Ретт Батлер. Он по-прежнему стоял в одиночестве, и по его лицу было ясно, что он слышал каждое слово. Он ухмылялся ей, точно злой кот, и вновь бесцеремонно оглядывал её тем самым взглядом, в котором не было и тени привычной почтительности.