Унесённые ветром, стр. 26
Скарлетт вновь ощутила то внутреннее смятение, которое всегда охватывало её при сравнении матери с миссис Тарлтон. В мире Эллен кобылы не жеребились и коровы не телились – в сущности, даже куры у неё почти не несли яиц. Эллен просто-напросто не замечала подобных вещей, тогда как миссис Тарлтон не испытывала и тени подобной деликатности.
– Жеребеночек-кобылка?
– Нет, чудесный жеребчик, ноги – в два ярда длиной. Непременно загляните посмотреть, мистер О’Хара. Истинный Тарлтон – рыжий, точно кудри у нашей Хетти.
– И в целом он вылитая Хетти, – вставила Камилла и тут же с визгом скрылась в море юбок, панталон и качающихся шляп, поскольку Хетти, чье лицо и впрямь было несколько удлиненным, принялась её щипать.
– А мои кобылки нынче с норовом, – заметила миссис Тарлтон. – С самого утра брыкаются, едва прознали новость об Эшли и его маленькой кузине из Атланты. Как её величают? Мелани? Боже мой, девочка прелестная, но я никак не могу запомнить ни её имени, ни лица. Наша кухарка – жена дворецкого Уилксов, так он приносил вчера новость, что о помолвке объявят сегодня. Девочки в совершенном восторге, хотя я не возьму в толк, отчего. Все ведь годами знали, что Эшли возьмет её в жены, если только не выберет кого-то из кузин Берр из Мейкона. Точно так же Хани Уилкс выйдет за брата Мелани, Чарльза. Скажите на милость, мистер О’Хара, у Уилксов это по закону положено – венчаться исключительно с родней? Потому как если…
Скарлетт уже не слышала конца этой со смехом произнесенной фразы. На краткий, мучительный миг ей почудилось, будто солнце скрылось за тяжелым облаком, погрузив мир в серую тень и лишив его красок. Яркая весенняя листва поблекла, кизил стал призрачно-бледным, а цветущие яблони, еще секунду назад столь дивные в своем розовом наряде, выцвели и стали унылыми. Скарлетт до боли впилась пальцами в обивку коляски, зонтик задрожал в её руке. Одно дело – знать о помолвке Эшли, и совсем иное – слышать, как об этом рассуждают столь легко и буднично. Однако отвага вскоре вернулась к ней, солнце вновь озарило пейзаж, и всё вокруг засияло прежним блеском. Она твердо знала: Эшли любит её. В этом не могло быть сомнений. Она едва заметно улыбнулась, представив, как изумится миссис Тарлтон, когда вечером никакой помолвки не объявят. А уж каково будет их удивление, если случится тайный побег! После она станет рассказывать соседям, какая хитрюга эта Скарлетт – сидела себе, слушала толки о Мелани, когда в это самое время они с Эшли… При этой мысли ямочки вновь заиграли на её щеках, и Хетти, зорко следившая за тем, какое впечатление произведут слова матери, откинулась на спинку сиденья с легким недоумением.
– Что бы вы ни говорили, мистер О’Хара, – убежденно продолжала миссис Тарлтон, – это в корне неверно – жениться на кузинах. Мало того что Эшли берет эту девчонку Гамильтон, так еще и Хани идет за этого бледного Чарльза…
– Хани за кого угодно пойдет, лишь бы взяли, – безжалостно бросила Ранда, уверенная в собственной неотразимости. – У неё и поклонников-то никогда не водилось. Да и Чарли к ней не больно-то стремился, хоть они и обручены сто лет. Скарлетт, помнишь, как он за тобой увивался на прошлое Рождество?
– Не болтайте, мисс, – одернула её мать. – Кузинам вступать в брак нельзя, даже троюродным. Порода от этого слабеет. С лошадьми оно еще куда ни шло: если знаешь кровь, можно пустить кобылу под родного брата или жеребца под дочь и получить отменный результат. Но с людьми это правило не действует. Линии, может, и благородные, да выносливости никакой. Вот…
– Тут мы с вами, можем поспорить, мэм. Много ли можете вы назвать в нашей округе людей лучше Уилксов? А они заключают браки внутри семьи с тех пор, как Брайан Бору был еще ребенком.
– Вот и пора с этим завязывать: это поведение начинает сказываться. На Эшли это еще не так заметно – он, конечно, очень хорош собой, хотя, впрочем, и он… Но вы поглядите на этих двух бедных девочек Уилкс – что за бесцветные, малокровные создания! Они славные девушки, спору нет, но какие же безжизненные! А эта малютка мисс Мелани! Тоненькая, как былиночка, – ветер дунет, и сломается. И никакого темперамента. И ни малейшего проявления личности. «Да, мэм! Нет, мэм!» Ни слова от нее больше не добьешься. Вы понимаете, что я хочу сказать? В эту семью нужно влить новую кровь – хорошую, сильную кровь для потомства. Такую, как у моих рыжеволосых сорванцов или у вашей Скарлетт. Только не поймите меня неправильно. Уилксы по-своему очень славные люди, и я их всех люблю, но будем откровенны! Слишком уж они утонченные, они вырождаются. Разве не так? На добром ипподроме в солнечный день они могут показать неплохую резвость, но на трудной дороге я на Уилксов не поставлю. Вырождение обескровило их, лишило стойкости, и случись какая-нибудь катастрофа, им не выстоять в неравной борьбе. Это изнеженное племя. А мне подавай такую лошадь, которая вынесет меня в любую погоду! И смотрите, как они не похожи на весь здешний народ, – это все результат их родственных союзов. Вечно сидят, уткнувшись в книгу, или бренчат на рояле. Ручаюсь, Эшли всегда предпочтет книгу охоте! Честное слово! Хотите, поспорим, мистер О’Хара? И поглядите, какие они все узкоплечие, узкобедрые. Им нужны хорошие производители и женщины с горячей кровью.
– Гм-кхм, – поспешно и виновато откашлялся Джеральд.
Он внезапно осознал, что беседа, с его точки зрения крайне занимательная и вполне пристойная, в глазах Эллен выглядела бы совершенно иначе. Он понимал: жена будет глубоко уязвлена, узнав, что её дочери внимали столь откровенным рассуждениям. Но миссис Тарлтон, по своему обыкновению, становилась глуха ко всему на свете, едва речь заходила о её излюбленной теме – разведении, будь то кони или люди.
– Я знаю, о чем толкую, потому как у меня были кузены, что поженились, и, честное слово, все их дети уродились с глазами навыкате, точь-в-точь как у лягушек, бедняжки. А когда моя семья решила выдать меня за троюродного брата, я взбрыкнула, точно молодая кобылица. Я прямо так и сказала: «Нет, мама, это не по мне. У моих детей тогда непременно откроется костный шпат и вздуются животы». Ну, мама лишилась чувств, стоило мне помянуть шпат, но я стояла на своем, а бабушка меня поддержала. Она тоже знала толк в лошадях и рассудила, что я права. Она и помогла мне бежать с мистером Тарлтоном. А теперь взгляните на моих детей! Крупные, здоровые, ни одного замухрышки, хоть Бойд и ростом всего пять футов десять дюймов. А вот Уилксы…
– Да бог с ними, мэм, – торопливо перебил её Джеральд, заметив растерянность на лице Карин и живое любопытство в глазах Сьюлин. Он всерьез опасался, как бы они после не стали донимать Эллен неловкими вопросами, из чего станет ясно, какой из него никудышный сопровождающий. Слава Богу, котенок, заметил он про себя, погружена в свои мысли, как и подобает истинной леди.
Хетти Тарлтон избавила его от затруднения.
– Господи, мама, да поедем же мы, наконец! – нетерпеливо воскликнула она. – На этом солнце я просто поджариваюсь, я прямо чувствую, как на шее проступают веснушки!
– Одну минуту, мэм, прежде чем вы тронетесь, – взмолился Джеральд. – Что вы всё-таки решили насчет лошадей для Отряда? Война на пороге, и мальчики жаждут определенности. Это ведь кавалерия округа Клейтон, и нам потребны кони округа Клейтон. А вы, упрямица этакая, всё еще не желаете продать нам своих красавцев.
– А может, никакой войны и вовсе не случится, – уклончиво отозвалась миссис Тарлтон, и мысли её мгновенно переключились с уилксовских браков.
– Да как же так, мэм, вы не можете…
– Мама, неужели нельзя обсудить лошадей уже в «Двенадцати Дубах»? – вновь вмешалась Хетти.
– В том-то и дело, мисс Хетти, – возразил Джеральд, – что я задержу вас не более чем на минуту. Сейчас прибудем на место, и там каждый мужчина – от мала до велика – станет донимать вас расспросами. Ах, мэм, сердце кровью обливается при виде столь дивной женщины, как ваша матушка, когда она проявляет такую скупость! Где же ваш патриотизм, миссис Тарлтон? Неужто Конфедерация для вас пустой звук?