Особое задание (СИ), стр. 13
Он взял со стола папку и отошёл в сторону, ожидая, когда закончит свой разговор по телефону Жигарев.
— Послушай, тебе и Яки, и «Пешки» давай. Четвёртый полк на чём будет летать? Где? А у него их хватит? Ладно, я подумаю. Да и тебе не хворать! — громко сказал Жигарев и повесил трубку. — Зараза кучерявая!
Командующий стукнул кулаком по столу и вновь взглянул на меня. Выдохнув, он улыбнулся и встал из-за стола.
Жигарев обошёл массивный стол и направился ко мне, на ходу поправляя китель. Взгляд его всё ещё был строгим, но в нём появилось что-то отеческое.
Я вытянулся по стойке «смирно», прижав руки к швам.
— Вольно, старший лейтенант. Не на плацу, — произнёс командующий хрипловатым голосом и подошёл ко мне ближе.
— Тот самый. Помните, мы вам с Астаховым говорили, Павел Фёдорович? — сказал Степанов, принимая из рук адъютанта две коробочки.
— Да-да. Тактика интересная у вас. Наслышан, Андрей Николаич, — сказал Жигарев.
— Рабочая, я бы сказал. Рождённая в боях.
Жигарев кивнул и махнул Степанову, чтобы он начинал. Член Военного Совета прокашлялся и раскрыл ту самую красную папку. В это время адъютант поднёс командующему две коробочки с наградами.
— Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» старшему лейтенанту Михайлову Андрею Николаевичу, — громко произнёс Степанов.
Его голос зазвучал торжественно, заполняя весь кабинет. Командующий открыл коробку, и тусклый свет дежурной лампы блеснул на золотых лучах медали «Золотая Звезда». Жигарев отвинтил серебряную прижимную гайку с обратной стороны прямоугольной колодочки, обтянутой красной муаровой лентой, и аккуратно проткнул плотное сукно гимнастёрки на левой стороне груди чуть выше остальных орденов.
Я заранее сделал там небольшое отверстие, чтобы медаль закреплять было проще.
— Дырочку сделал предусмотрительно? — улыбнулся командующий.
— Чтоб всё было ровно, товарищ генерал, — ответил я.
Следом Жигарев передал мне вторую коробочку. Это был Орден Ленина — награда, которая всегда вручалась в комплекте со званием Героя. И в завершение командующий передал мне красную орденскую книжку и Большую грамоту Президиума Верховного Совета. Я принял документы левой рукой, а правую твёрдо вложил в протянутую ладонь командующего. Рукопожатие у Павла Фёдоровича оказалось по-настоящему железным.
— Поздравляю, Андрей Николаич. Вы своими поступками, отвагой и мужеством полностью заслуживаете этого высокого звания. Родина вами гордится, — поздравил меня командующий.
— Служу Советскому Союзу! — произнёс я, глядя прямо в глаза генерала.
Жигарев отступил и позволил подойти Степанову.
— Молодец, Андрей Николаевич. Оправдывайте и дальше доверие партии и народа, старший лейтенант.
— Спасибо, товарищ Член Военного Совета.
Степанов улыбнулся, отпустил мою руку и сел за стол, не сводя с меня глаза.
Жигарев тяжело выдохнул и вернулся к своему рабочему столу.
— Что ж, теперь о деле, — произнёс генерал-полковник, достал папиросу и щёлкнул крышкой портсигара.
— Знаете, помимо награждения, по какой причине вас сюда вызвали? — спросил Член Военного Совета.
— Да. Получить новое назначение, — ответил я.
Командующий закурил и посмотрел на своего адъютанта.
— Документы на него готовы? — спросил Павел Фёдорович.
— Да. Вот они в папке, — показал майор и поднёс мне.
Я взял большой конверт и подложил его к грамоте Верховного Совета. Жигарев в это время вновь направился ко мне, выдохнув табачный дым.
— Итак, Андрей Николаевич, согласно приказу Народного Комиссара Обороны товарища Сталина, будет создана особая авиагруппа резерва Ставки. И вам, как опытному бойцу, поручено особое задание.
— Да, я слушаю, товарищ командующий.
Жигарев прокашлялся и начал мерить шагами кабинет.
— Вкратце — подготовить личный состав вверенной вам эскадрильи к выполнению боевых задач на фронте. Вы убываете в Горький в расположение 2-го запасного авиационного полка станция Сейма, Горьковская область. Там представитесь командиру вашей особой группы майору Казарину Антону Ивановичу. И дальше первоначальная ваша задача — пройти переучивание на новый истребитель, который совсем недавно пошёл в серию под именем «Ла-5».
Вот это да! Этот самолёт должен был как минимум только через несколько месяцев выполнить первый полёт. А теперь он уже в серию пошёл. Неужели так мой разговор с Лавочкиным подействовал⁈
И если Горький, то я смогу и сестру найти. Думаю, два-три дня у меня будут свободных.
— Обязательно встретьтесь с Лавочкиным и его помощником Гудковым, чтобы обсудить выявленные недостатки у Ла-5, — сказал мне член Военного Совета.
Ого! Так они ещё и помирились! История совсем пошла по-другому. Но это только хорошо.
— Это вам ясно? — спросил Жигарев.
— Да, товарищ генерал. Личный состав? — спросил я.
В этот момент слово взял Степанов. Он как будто торопился сказать быстрее Жигарева.
— С личным составом своей эскадрильи познакомитесь на месте. Контингент особый и формируется по прямому указанию с самого верха. Все с хорошим опытом, налётом и техникой пилотирования.
— Понял, товарищ член Военного Совета, — ответил я.
Жигарев подошёл к своему столу, затушил папиросу в пепельнице и вернулся ко мне.
— Тогда, сейчас вас отвезут в гостиницу. Талоны лежат в конверте. Отдохните, а утром с Ходынского поля борт летит в Горький. На нём и доберётесь. Вопросы?
— Нет, товарищ командующий.
Жигарев пожал мне руку и слегка приобнял за плечо.
— Терпения и удачи вам, — пожелал мне Жигарев.
Утром транспортный ПС-84 приземлился на укатанную полосу аэродрома Сейма. Зима в Горьковской области лютовала вовсю. Когда я спустился на заснеженное лётное поле, то ощутил, как пробирает до костей ледяной ветер с реки.
Первым делом надо было найти своего командира полка или, как мне обозначили, группы, майора Казарина. В штабе 2-го запасного авиаполка, куда я сдал документы, мне объяснили, что его можно найти на дальнем конце лётного поля. Там были выстроены деревянные бараки, в которых размещался лётный и технический состав.
Я вышел из штаба, посильнее закутался в лётную куртку и зашагал по вытоптанной тропинке. Она как раз вела к стоянкам самолётов, а там и к нужным мне строениям.
Под сапогами сухо и громко хрустел снег, а впереди слышались громкие разговоры техников, которые стягивали тяжёлые брезентовые чехлы с истребителей.
Присмотревшись, я понял, что это уже те самые Ла-5. Я ускорил шаг, чтобы осмотреть самолёт, на котором придётся вскоре летать. Подойдя ближе, я на секунду замер, поправляя лямку своего вещмешка.
— Товарищ командир, засмотрелись? — подошёл ко мне техник в меховом обмундировании и представился.
Он служил в этом запасном полку в должности старшего техника эскадрильи и следил за подготовкой самолёта к очередным полётам.
— Старший лейтенант Михайлов. Расскажешь, что за аппарат? — спросил я, показывая на самолёт.
— Давайте, — кивнул он.
Техник мне показывал особенности Ла-5, но я и сам видел, что поменялось от того «стандартного» самолёта из моего прошлого.
Эта машина была другой. Я медленно обошёл истребитель вместе с техником, проводя рукой по фюзеляжу Ла-5. Капот мотора М-82 уже не выглядел неуклюжим бочонком — обводы были зализанными, аэродинамически чистыми, без громоздких воздухозаборников, портивших аэродинамику первых серий. Я провёл рукой по стыкам на фюзеляже. Подгонка была идеальная.
Шагнув к крылу, я посмотрел на кабину и улыбнулся. Сверху был установлен выпуклый каплевидный фонарь. В моей реальности такой великолепный круговой обзор появился только на поздних модификациях, а здесь Гудков и Лавочкин внедрили его сразу. Машина казалась визуально легче.