Заповедная усадьба (СИ), стр. 63

В общем, старший Разумовский о нас пока не знает, но теперь точно приложит все усилия, чтобы познакомиться поближе. Не думаю, что он будет докладывать о нашей маленькой школе наверх, ведь тогда придется признаться в крысятничестве.

Не знаю, стоит ли радоваться тому, что ситуация складывается не катастрофическая, а просто очень плохая? К тому же непонятно, как поступать с хлыщом. На смерть двух наемников всем плюнуть и растереть, а вот сыночка колдуна нужно отпускать. Очень не хотелось этого делать, но придется спросить у Алеси, не умеет ли она подчищать память.

И тут, как уже стало привычным в моей непростой жизни, ситуация резко вильнула в сторону, меняя все расклады. У меня вопросы иссякли, а вот у девочки явно нет, и она копнула еще глубже. Внезапно ребенок так затрясся, что я подумал, не пальнули ли в нее еще раз из тазера. Дальше стало еще хуже. Алеся отчаянно завыла, и ей в унисон, как перепуганный заяц, тонко завизжал Разумовский. К счастью, пугающий своей истеричностью крик вполне себе взрослого мужчины тут же оборвался. Он отключился, а девочка зашлась в истерических рыданиях. Еще и упала набок, начав биться в каком-то припадке. Мне не оставалось ничего другого, как обнять ее и сильно прижать к себе, чтобы не поранилась.

— Тихо, успокойся. Все хорошо. Все будет хорошо, — бездумно нашептывал я ей на ухо первое, что приходило в голову.

И это, как ни странно, помогло. Она немного успокоилась и повернула ко мне лицо. Из глаз ребенка катились крупные слезы:

— Они убили маму. Они убили дедушку! — Истерика постепенно стихала, но ей на смену пришло такое отчаяние, что пробивало даже мою защиту.

— Мне очень жаль, но теперь все будет хорошо.

— Не будет. — Алеся с внезапно застывшим лицом отстранилась от меня и встала. — Мы должны забрать оттуда Мака.

— А это еще кто? — спросил я, тоже поднимаясь на ноги.

Девочка занервничала, силясь подобрать правильные слова, а затем вдруг сказала:

— Я могу показать.

До меня сразу дошло, что именно она имеет в виду, и теперь занервничал уже я. Вот буквально рука не поднималась снова снять с себя защиту.

— Пожалуйста, — с такой мольбой во взгляде сказала девочка, что даже страх немного отступил.

Положение спас шедший от избы Никита.

— Минуточку, — попросил я девочку и повернулся к другу. — Как там Саня?

— Нормально, — с улыбкой ответил Белый. — Алина справилась.

Облегчение от хорошей новости и смена направления мыслей позволили думать шире. Задавая вопросы Разумовскому, я спросил и об исчезновении контакта с Добрыней. Оказалось, что в скорой кроме глушилки телефонной связи находился какой-то каменный истукан, закрывавший доступ почти любым духам в радиусе чуть больше ста метров.

— Никита, отгони скорую метров на двести, найди глушилку и отключи ее.

Белый давно привык к странностям моих просьб, поэтому просто сделал как сказано. И уже через минуту я снова с облегчением ощутил обеспокоенную заботу духа-хранителя. Ну а теперь можно посмотреть, что там хочет показать юная менталистка. Кстати, знакомство с Добрыней явно стало для девочки шоком, но она быстро собралась, когда увидела, как я снял амулет и почти галантно встал на одно колено, чтобы ей было удобнее смотреть мне в глаза. В этот раз контакт разумов был куда мягче, к тому же я ощущал, что Добрыня подстраховывает меня. И все же от калейдоскопа образов аж дух захватывало. Это словно смотреть очень быстрый видеоклип, но при этом каждый кадр прочувствовался сполна. Я увидел, как Алеся заставила своего отчима сигануть с девятого этажа, как занималась ломкой разумов маньяка и парочки чиновников, разгоняя налипшую в процессе мерзость и грязь по углам собственного сознания. И самое главное — как худой, почти изможденный мальчик-калека неизменно выводил ее из мрака своими светлыми эмоциями и искренней заботой. А еще я видел, как этот мальчик добровольно шел на болезненные тренировки из-за чувства неполноценности, которое подстегивал некий Юрий Евгеньевич. Парня нужно срочно вытаскивать.

Так, стоп! А вот это уже не мои мысли. Причем тревожный звоночек пришел от Добрыни. Я тут же прервал контакт, который в этот раз Алеся не удерживала своей волей. Встал на ноги, вернул амулет на место и задумчиво посмотрел на девочку.

— Я понял тебя, но для начала мы поедем в усадьбу, пообедаем и поговорим.

Может, Алеся и взбрыкнула бы, но сначала ее впечатлил вездесущий Добрыня, а затем взяла в оборот немного бледная, но от этого не менее заботливая Алина.

Через полчаса мы действительно оказалась в усадьбе, а еще через три часа небольшой колонной ехали по проселку, ведущему от Сосновки к трассе. Микроавтобус, на котором приехали незваные гости, вел Никита. В салоне кроме меня разместились Алеся и Баюн, удививший всех желанием стать нашим разведчиком. А еще тут же находился связанный дополнительными ремнями младший Разумовский. Чистить ему память не понадобилось — в своей ярости девочка совсем сломала бедолаге мозги. Впрочем, жалеть его не стоило — сам во всем виноват.

Впереди на своем новеньком-стареньком «Форде» ехал Митрич. Участковый, которого странность поведения некоторых односельчан едва не довела до паники, узнав подробности, сам вызвался нас сопровождать. Так сказать, группа эвакуации. Не хотелось подставлять служилого человека, но вдвоем с Никитой мы можем и не справиться. К тому же нужно на чем-то возвращаться назад.

Новую ученицу ребята приняли радушно, сильно удивив ее простотой общения и вообще теплой атмосферой нашего маленького сообщества. Даже Марина решила временно не быть такой колючкой. Алеся была в шоке. Одно дело увидеть все это в моей памяти, а совсем другое — ощутить лично.

У нас оставался свободным еще один домик, но Алина тут же заявила, что жить новая подруга будет с ней, и Алеся возражать не стала. Кажется, она, купаясь в чистых эмоциях нашей целительницы, даже слегка осоловела. Именно тогда я решил, что нужно доводить дело до конца. В доме, где держали детей, сейчас только мальчик Макар и дед Гера, у которого к тому же отобрали защитный амулет, чтобы прикрыть от внимания менталистки обоих наемников. Зато теперь у нас целых три трофейных артефакта. По экспресс-оценке Баюна, Колывана и самой Алеси, тот, что принадлежал Разумовскому, почти такой же сильный, как мой, но менее универсальный. Остальные слабее и направлены только на защиту разума носителя от внешних воздействий. Но все равно при наших-то проблемах им цены нет. Отобранный у хлыща амулет я отдам Лене. Уверен, она будет нервничать, когда поймет, что новая ученица способна читать ее мысли. Два других достанутся Вере Ильиничне и Сане, когда выздоровеет.

До поселка, где последние восемь месяцев жила Алеся, мы добрались уже ночью. Остановились метров за триста от нужного нам дома, и вперед ушел Баюн. Похоже, ночная схватка с ведьмами добавила ему смелости. Кот вернулся минут через десять с печальной вестью:

— Там пусто.

— Как? — вскрикнула Алеся.

— Совсем.

— Я должна посмотреть сама.

Можно было бы запретить ей туда соваться, но лучше все же пусть убедится лично. К тому же оставим в доме пускающего блаженные слюни Разумовского, а во дворе микроавтобус. В здании мы не нашли ничего, кроме следов поспешных сборов. Я подошел к сидевшей на крыльце, обхватившей голову руками девочке и присел перед ней на корточки.

— Алеся, я обещаю, что мы его найдем. Даю тебе слово.

Похоже, уверенность в моем голосе пробила скорлупу ее отчаяния и зажгла надежду в глазах.

Мне же пришлось сдерживать горестный вздох. Что-то я нахватался обязательств, как медведь репья. Понять бы еще, как все это разгрести.

Эпилог

Первый снег сродни чуду. Вообще-то формально не первый, жидкая кашица падала уже с неделю, превращая унылую осень в откровенно мерзкую. Таким же было настроение Руты. Просто сегодняшний этот снегопад наконец-то положил конец козням распутицы и укутал хоть и не толстым, но вездесущим покрывалом все вокруг — землю, избы хутора и деревья. На дворе стоял небольшой мороз, так что в грязную кашу все это великолепие уже не превратится. Как и тогда, в подвале Всеславы, любуясь тонким солнечным лучиком, Рута смотрела на этот снег с опустошающим фатализмом. Поначалу она упрашивала Макарова как-то оставить ее при школе. Затем наводила Сашу на мысль о бегстве. Но уже почти месяц просто смотрела в будущее с тупой обреченностью. Алексей Степанович не станет ради нее воевать с ведьмами, а Сашу нужно отпустить. Просто быть благодарной, что напоследок удалось ухватить хоть малую толику, но настоящего счастья. Очерствевшая душой на колдовской стезе женщина не думала, что любовь придет к ней вот так, очень кривыми путями, и закончится настолько трагично.