Заповедная усадьба (СИ), стр. 30

Мотнув головой, я вытряхнул из нее ненужные мысли и инстинктивно сгруппировался, потому что призрачная женщина ринулась в атаку.

Даже испугаться не успел, как она пролетела свозь меня, обдав волной холода и неприятной дрожи. А еще мне почудился полный отчаянной злобы женский крик. Я резко развернулся и испытал двоякое чувство — Марина была невредима и бодра, а вот Сане, похоже, досталось. Парень побледнел и, схватившись за стеллаж, начал оседать на пол. Хорошо хоть деревянная конструкция была надежной. Плевать мне на дорогое вино, просто эта бандура могла упасть на Саню сверху. Я бросился к нему, чтобы помочь, и едва сдержал ругательство, когда увидел, как Марина рванула из винного погребка в комнату отдыха.

— Ты как? — спросил я, подхватив Саню под локоть, но он уже и сам восстановил равновесие, к тому же понимал, где я сейчас нужнее:

— Норма, идите за ней.

Если честно, я не стал бы задерживаться, даже потеряй Саня сознание, — приоритеты давно расставлены и тут уж не до рефлексий. И все же пришлось замешкаться в дверном проеме, очень уж необычная картина мне открылась.

Призрак явно уже покинул бильярдную, причем через почти зеркальную поверхность большого телевизора, висевшего на стене. Об этом говорила похожая на паутину сеть то ли трещин, то ли изморози на жидкокристаллическом экране. Но главное не это. Я не эмпат, но Марина прямо фонила злостью. Как раз увидел, как она с размаху хлестнула удерживаемой за длинную лямку сумочкой прямо по бортику бильярдного стола. Содержимое сумки зазвенело, причем не так, как должно было, а прямо какой-то колокольно-хрустальный звон получился. Аж череп завибрировал. И все же, больше меня напугал голос Мары, которую в этот момент назвать обычным человеческим именем язык не поворачивался:

— Взять ее!

Уверен, дело не в голосовых связках, а в моем восприятии, причем, прошу заметить, защищенном амулетом. Страшно стало до чертиков, но как-то по-странному. Словно раздвоение личности. Одна часть меня — скажем так, животное нутро — сжалась, затряслась и потребовала либо свернуться в комочек, либо бежать куда глаза глядят. А вот осознанная часть, подкрепленная недавним опытом и, скорее всего, теми самыми нравственными ориентирами, лишь напряглась, пытаясь как можно четче осознать происходящее, чтобы отреагировать правильно. Так что никуда я не побежал, лишь замер на мгновение, во все глаза глядя на девочку и почти отстраненно анализируя ее поведение. А оно было крайне необычным. Ну как крайне… смотря с чем сравнивать. Если с той ночью в подвале детского дома, то не очень.

Раздолбав разом все свои бутылочки, Мара явно послала за призрачной беглянкой всю стаю. Очень надеюсь, что укрепленный флакон с Красным остался цел. Хотя, учитывая состояние Мары, даже если дух-маньяк и вырвался, сейчас в этом доме не он представляет наибольшую опасность для окружающих.

Кто бы сомневался, что беглянку поймают. Теперь голливудских спецэффектов не было, но я нутром чуял, что призрак снова в комнате и находится где-то в районе бильярдного стола. Девочка шагнула к столу и, заставив меня слегка вздрогнуть, снова зашипела этим жутко-замогильным голосом:

— Ты-ы!

Комнату затопила такая злоба, что у меня по коже пробежались ледяные мурашки.

Так, все, с меня хватит!

Еще раз тряхнув головой в наивной попытке таким способом избавиться от вредных мыслей, я шагнул вперед и решительно положил ладонь на плечо девочки. Ну как решительно… быстро, чтобы животный страх не успел остановить этот отчаянный жест. А ведь однажды учительского авторитета может не хватить, и кто-то из учеников размажет меня по стенам тонким слоем. Впрочем, чем эта опасность отличается от пули бандита или нападения кикиморы?

— Марина, успокойся. Вспомни Меровингена.

Боже, что я несу⁈

И все же, через пару секунд я почувствовал, как накал злобы спадает. Причем появилось ощущение, что Марина не сама генерирует эту эмоцию, а как бы заразилась ею от призрака.

— У всего есть причина, даже у ее ненависти, — продолжал я вещать спокойным и уверенным голосом. — Ищи ее. Ты же чувствуешь, как ей плохо? Чувствуешь, как она несчастна?

Хотелось бы сказать, что мои слова являются результатом вдумчивого анализа, но я нес первое, что приходило в голову, в основном полагаясь на сюжеты все тех же голливудских фильмов. Но ведь сработало!

— Да, она несчастна, — уже нормальным голосом, причем таким тихим, что я едва расслышал, сказала девочка. — Она потеряла сына. Очень давно.

И тут вроде расслабившаяся девочка вдруг напряглась и резко развела руки в стороны. А затем так же стремительно свела их, хлопнув в ладоши. От неожиданности я буквально подпрыгнул, отдернув руку от плеча Марины, словно от горячей сковородки.

Ядреный корень! Да когда ж я привыкну-то⁈

Мысленно обматерив себя, подошел вплотную к бильярдному столу и, чуть развернувшись, присел, чтобы наши взгляды были на одном уровне. Неожиданно понял, что за последние месяцы Марина подросла и теперь при таком раскладе смотрит на меня немного сверху. Скажи мне кто раньше, что буду радоваться слезам ребенка, плюнул бы в морду, но сейчас от набухавшей в глазах Марины влаги мне стало легче. Больше всего я боялся, что она станет настоящей Марой, закроется от чужих страданий и очерствеет. Алине это не грозит, порывистому Женьке, скорее всего, тоже, а вот насчет хозяйки духов имелись серьезные сомнения.

— Все хорошо, Марина, — улыбнулся я, сдержав порыв погладить ее по голове. Она этого не любит. — Что ты сделала с призраком?

— Отпустила, — явно стыдясь своего состояния, шмыгнула девочка и вытерла нос рукавом худи, как настоящая пацанка. — Разорвала цепи и отпустила.

— Как это? — удивился я.

— Не знаю, — пожала плечами Марина, и я тут же встрепенулся:

— Ладно, подробности обсудим дома в спокойной, а главное безопасной обстановке.

И действительно, сейчас не время для разговоров, особенно слушая, как за спиной шумно дышит наш третий компаньон. Державшемуся рукой за дверной проем Сане явно было не очень хорошо. Я открыл рот, чтобы спросить, как он себя чувствует, но Марина меня опередила:

— Ой, дядя Саша, она же вас поцарапала!

Что-то торможу, может из-за отката адреналиновой атаки. А вот Марина стала подозрительно шустрая, или мне показалось? Девочка стремительной куницей скользнула к Сане и, удивив нас обоих, обняла пострадавшего соратника. А вот дальше я тупить не стал, ведь понял, что к чему, благодаря опыту работы с Алиной:

— Марина, осторожнее! — В два шага подойдя ближе, аккуратно отодвинул девочку от опешившего парня.

Похоже, угадал — еще секунду назад удивительно шустрая и бодрая Мара стала вялой. Даже сонно зевнула.

— Не делай больше так, — строго сказал я, и девочка порадовала меня покладистым кивком.

Саня смотрел на нас, все еще ничего не понимая, но вид имел хоть бледный, зато вполне бодрый. Плохо, что Марина потратила силы, чтобы подлатать чужую ауру, но спросить все же было необходимо:

— А где сейчас твои подопечные?

Девочка еще раз зевнула и неопределенно махнула рукой куда-то в сторону.

— Ты можешь собрать их? Все же мы не у себя дома.

Марина сначала просто кивнула, но затем сказала:

— Мне нужны бутылочки. Можно одну большую.

Ну, с бутылками у нас проблем нет. Правда, пришлось проявить благоразумие и отказаться от похода в винное хранилище. Кажется, где-то здесь был мини-бар. Так вот же он!

В вине я не разбираюсь, а вот хороший, дорогой коньяк от не очень дорогого отличить смогу. Так что бутылку с «Хеннеси» трогать не стал, взял уже початый «Реми Мартин». Чтобы не быть совсем варваром, использовал пустое ведерко для льда и начал переливать туда содержимое бутылки. Вдруг кому пригодится.

— Алексей Степаныч, — раздался за спиной какой-то робкий голос Сани, и я сразу понял его чаяния.

Пить при ребенке не совсем педагогично, но сейчас коньяк для нас скорее лекарство. Поэтому я налил в два бокала граммов по пятьдесят. Уверен, дозировка моему соратнику не понравится. Так и вышло — когда передал Марине пустую бутылку, а Сане коньячный бокал, получил от него удивленно-обиженный взгляд.