Заповедная усадьба (СИ), стр. 19

А неплохо у лешего получилось. Чтобы увидеть съезд, нужно точно знать, что он тут есть. Для тех, кто не знает, этот участок грунтовки, ведущей от Сосновки напрямую к хутору, ничем не выделялся.

Газанув, я разогнал мотоцикл по относительно ровной колее, но насладиться скоростью не успел, потому что впереди показались дома хутора. Их было три — серые от времени, расположенные вокруг небольшой площадки с колодцем. Там же по моему заказу тоже из старого дерева сколотили навес со столом и лавками.

Саня хорошо постарался. Прямо не плотник, а киношный декоратор. Казалось, что этот хутор стоит здесь уже лет сто. То, что дома переносили, совершенно не видно. Избы я разглядывал недолго, потому что увидел за правым домом черный мотоцикл «МТ» с коляской и на мгновение напрягся, но тут же вспомнил, что такой вроде должен быть у Сани. Только что он тут делает? Если бригада решила приехать пораньше, то где мужики и остальной транспорт?

Остановив свой старенький, но бодрый «Минск» рядом с колодцем, я заглушил мотор. Пару минут настороженно прислушивался к царившей вокруг тишине, а когда кукушка неподалеку намекнула, что веду себя как дурак, тряхнул головой и громко позвал:

— Але! Есть кто дома⁈

Еще с минуту ничего не происходило, а затем невысокая дверь избы справа открылась, и из нее выбралось эдакое чудо-юдо с кирзачами на ногах, в рабочих штанах и майке-алкоголичке. Я даже не сразу узнал его. Никогда не видел, чтобы человек так быстро и так сильно менялся. Саня не был похож на самого себя. Вечно улыбчивый и излучавший оптимизм балагур превратился в угрюмого бирюка. И дело даже не в следах похмелья, он словно стал другим человеком.

— Александр? — на всякий случай уточнил я.

Он в ответ что-то прохрипел, затем прокашлялся и сказал отчетливее:

— Я это, Алексей Степанович.

— А что ты здесь делаешь? — Меня все не отпускало удивление.

— Решил заночевать. Вы же не против?

— Конечно. Что с тобой случилось?

Саня болезненно сморщился, и дело тут явно не только в похмелье. Скорее всего, нехорошие мысли усилили головную боль.

— Если не хочешь, не говори. И вообще, давай я быстро смотаюсь за Алиной, пусть она тебя подлечит.

— Нет! — тут же вскинулся болезный и явно пережил особо сильный приступ мигрени.

Едва сдержав рвотный позыв, парень подошел к колодцу и с помощью барабана достал ведро воды. Оказывается, колодец вовсе не декоративный, как мне казалось.

Я не успел ничего сказать, как Саня вывернул ведро наверняка обжигающе-холодной воды себе на голову и плечи. Затем снял майку и вытерся ею. Да уж, работа на свежем воздухе это вам не городская качалка. Я и сам не то чтобы сильно рыхлый. Это лето изрядно измотало меня, согнав лишний жирок и обозначив мышцы, но до Сани мне как до Пекина на карачках. Впрочем, сейчас общую унылую картину не могла исправить даже рельефная мускулатура.

— Не надо Алину, — повторил парень. — Незачем ребенку на такое смотреть. Можно я пивом полечусь?

— У меня-то чего спрашиваешь? Я тебе не родитель, а ты взрослый мужик. Сам решай.

И он решил. Похмеляться — идея так себе, но исправлять ситуацию как-то надо. В коляске мотоцикла нашлась бутылка пива. Достав ее, Саня уселся на лавку под навесом и махом влил в себя почти половину. Я присел напротив бедолаги и с искренним сочувствием смотрел на смену его состояния. Следы похмелья начали исчезать, но что-то более весомое, наверняка являвшееся причиной запоя, все еще давило на парня. Глубоко вздохнув, Саня посмотрел на остатки пива, затем глянул на меня и решительно отодвинул бутылку.

Вообще молодец.

— Вы меня извините, Алексей Степанович. Можно я тут поживу пару дней?

— Да хоть переселяйся. А еще лучше — давай к нам в свободный домик. Чего тут, без удобств куковать?

— Спасибо, но нет. У вас там свои дела, волшебные. Не фиг мне туда своими кирзачами лезть.

— Ага, как строить и облагораживать, то твои кирзачи нам угодны были, а как приютить человека в печали — нос станем воротить? Так ты о нас думаешь?

— Да не о том я, Алексей Степанович. Мне лучше пока одному побыть. В селе проходу не дают. В душу не лезут, но задолбали своими жалостливыми взглядами. А кое-кто и злорадствует, твари. Да и родители весь мозг выклевали.

Саня замолчал, явно думая, что я сейчас начну выспрашивать подробности, но свой вопрос я уже задал. Так что пусть сам решает, откровенничать или нет.

И он решил. История старая как мир, и такая же банальная. Красавец и балагур Саня не мог не найти себе такую же яркую пару. Успевшего повидать всякое молодого мужчину жизнь в селе, где его уважают как мастера, устраивала. А вот его жена, которая была моложе почти на пять лет, прозябать в глухом лесном поселении не собиралась. Детей они не нажили, в чем Катя, кстати, обвиняла Саню, вот и дала семейная жизнь трещину. И не склеишь ведь, потому что виновница трагедии тут же укатила в Питер к дальним родственникам. В общем, веселого мало. Мне хотелось как-то утешить бедолагу, но для этого мы были слишком мало знакомы, так что я позвонил Никите. Саня пытался возразить, но был вежливо и культурно послан.

Белый явился через двадцать минут, злой как собака:

— Ты куда пропал, забулдыга? Почему телефон отключил? Я там все село обыскал! Думал, и тебя леший заморочил. Хотел уже вон Степанычу звонить, чтобы с нечистью договаривался.

Возмущался Никита, одновременно вытаскивая из бобика сумку. В ней обнаружились продукты. Саня покосился на ополовиненную бутылку с пивом, чем вызвал очередной приступ ярости у друга детства:

— Не гляди на пиво, вот Люда рассолу с капустой передала. Ты когда ел-то в последний раз?

— Вчера? — явно сам у себя спросил бедолага.

— Ты почему ко мне не пришел? — продолжал яриться Никита.

— У тебя там семья…

— Так это и твоя семья тоже. Люда извелась не меньше моего. И тебя, и Катьку кроет последними словами. И нечего морщиться! Говорил же, что не стоит жениться на малолетке. Вон лучше бы Ольку взял.

— Некрасивая она, — вяло отмахнулся брошенный муж.

— Да, некрасивая, но и не страшная, — парировал Белый. — Зато любила тебя как кошка и никуда бы не делась. Ходил бы довольный, сытый и залюбленный до дрожи в коленках. А где сейчас твоя красивая Катька? Ладно, не зыркай на меня, это я так, от нервов. Довела, блин, курица.

— Не надо так о ней, — невнятно, прожевывая пирожок, промямлил Саня.

— Ну и пошла она, — выплеснув из себя стресс от переживаний за друга, махнул рукой Никита и перешел на деловой тон. — Так, доедай и поехали ко мне домой.

— Никуда я не поеду. Я теперь тут жить буду.

— Тут? — удивился Никита. Потом пожал плечами и добавил: — Да живи где хочешь, но вечером свалишь в Нижний. У нас с Алексеем Степановичем на этом хуторе дела намечаются.

— Какие дела? — оживился Саня.

Ему явно хотелось отвлечься от тяжелых мыслей.

— Те самые, которые тебя не касаются. Стрелка с бандитами, — все же не стал скрытничать Белый.

— Да ладно! — вскинулся Саня, словно гончая, почуявшая заячий запах. — Я с вами.

— Куда с нами, забулдыга? Ты себя в зеркало видел?

И тут с ранее обаятельным, а недавно просто несчастным парнем снова случилась метаморфоза. Такого стального блеска в его глазах я еще не видел. Точнее, было что-то похожее, когда он с топором в руках предлагал свою помощь перед приездом Карабанова.

— Ты, Белый, не загибай. Пару раз в бандитов пальнул и крутым стал? Забыл, где я после армии куковал?

— Не забыл, — совершенно не смутился Никита. — А еще помню, как ты зарекался лезть в такие дела.

— Так то за бабки, а тут детей защищать. Я до сих пор себе простить не могу, что тогда свалил, оставив вас одних, — это он сказал уже мне, явно намекая на случай с наездом бандитов. — Так, Алексей Степанович, колитесь, кого ждете в гости? Поверьте, я тут лишним не буду.

Это где же он куковал после армии с такими замашками? Впрочем, ни спрашивать, ни отказываться от помощи я не стал. Нам поддержка точно не помешает.