В западне (ЛП), стр. 83

Дом хихикает, и я поворачиваюсь, чтобы строго на него посмотреть.

— И ты не смей смеяться, ты тоже мне лгал. Вы все лгали. Это ужасно снисходительно.

— Я пытался уберечь тебя, — его улыбка исчезает.

Я подавляю вздох.

— Да, конечно, каким бы милым и… — я раздражённо взмахиваю рукой, — а-ля мачо ни был этот порыв, я не какая-то хрупкая безделушка и не вещь, которую нужно хранить. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но с ложью пора заканчивать. Ты должен доверять мне и верить, что я способна принимать разумные решения, — мой голос становится едким. — Ты ведь понимаешь, что я на самом деле не получаю удовольствия от того, что подвергаю себя опасности? Когда у меня есть вся информация, я обычно предпочитаю держаться от неё как можно дальше.

Щёки Бо краснеют, но Дом вздыхает.

— Мы уже говорили об этом. Иногда я…

— Не успеваешь объяснить, да, я слышала. Но тогда время у тебя было. Обычно оно у тебя есть. Ты просто решил ничего мне не говорить, — я не отвожу взгляда, даже когда его глаза сужаются. — Я не солдат, Дом. Возможно, тебе придётся попробовать другой подход, потому что мне не нравится, когда со мной обращаются как с солдатом.

Наверное, со мной что-то не так, раз от его сурового взгляда моё сердце снова начинает биться быстрее.

— Ещё раз меня перебьёшь — добавим ещё пятнадцать, — отвечает Дом, и у меня перехватывает дыхание. Правда, ещё пятнадцать я сейчас вряд ли выдержу. У меня и без того всё болит. Затем он задумчиво смотрит на меня. — Я постараюсь, Иден. Возможно, тебе придётся мне напоминать. Мой опыт общения с гражданскими… не самый лучший.

— Обязательно, — сладко отвечаю я, и Дом хлопает меня по бедру.

— Хорошо, — отвечает он.

Моё сердце бешено колотится.

Оказывается, говорить то, что думаешь, довольно захватывающе.

Я смеюсь, чувствуя необыкновенную лёгкость. Особенно удивительную после последних нескольких часов.

— Значит, всё! Сделка закончена!

От моего смеха лицо Бо оживляется, и он снова одаривает меня той медленной, обезоруживающей улыбкой.

— Похоже на то, — он проводит пальцем вверх по моей руке, затем вдоль ключицы. — И как теперь мне заполучить время с тобой наедине? Теперь нам всем придётся бороться за твоё внимание.

Несмотря на все мои благие намерения, мысли возвращаются к тренировке, на которую я случайно мельком взглянула на днях. Они вспотели, боролись и были прижаты друг к другу…

— Хм-м, — я делаю вид, что обдумываю его слова, пока его палец скользит обратно вниз. Затаив дыхание, я тихо говорю: — Полагаю, тебе придётся убедить меня, что ты стоишь моего времени.

Его красивые ореховые глаза удивлённо расширяются, и он награждает меня дерзкой ухмылкой.

— Интересно, как же мне это сделать.

— Вы оба забегаете вперёд, — вмешивается Дом, и я оглядываюсь на него. Его взгляд на мгновение задерживается на руке Бо, прежде чем подняться к моим глазам. — Определённые дни были нужны, чтобы всё оставалось честно. Поровну. Делиться нелегко, Иден.

Я поджимаю губы, изучая его.

— Да, — медленно произношу, — я понимаю, что вам всем проще, когда у меня нет права голоса. Но меня это не устраивает.

— Я не это имел в виду, — закатывает глаза Дом и коротко, тяжело вздыхает.

— Тогда что ты имел в виду? — раздражённо спрашиваю я. Не позволю ему испортить моё приподнятое настроение, как бы сильно он ни отвлекал меня, весь влажный, тёмный и чертовски красивый в солнечном свете.

— Думаю, дорогая, — говорит Бо, — Дом имеет в виду, что мы с ним уже несколько раз через это проходили. Разбирались с ревностью, проблемами, пытались сохранять баланс… Когда во всём этом участвуют трое, это и так непросто для всех сторон. А ты говоришь о шестерых.

Рядом со мной Дом напрягается.

— Пятерых, — тихо поправляю я, обхватывая себя рукой при мысли об ужасной шахматной партии.

— Да, пятерых, — плечи Дома расслабляются.

Я смотрю на него, сбитая с толку.

— Ты знаешь про Джаспера?

— Прости, Иден, я на секунду забыл, что у вас с Джаспером ничего не получилось, — быстро говорит Бо, переводя взгляд с меня на Дома и бросая тому предупреждающий взгляд. — Значит, пятеро. Пятерых людей непросто сделать счастливыми.

Дом что-то бормочет себе под нос, а меня задевает то, с какой лёгкостью Бо это произносит, словно всё это не имело никакого значения.

Наверное, и правда не имело. Наверное, мы с Джаспером никогда и не были реальной возможностью.

Словно почувствовав перемену в моём настроении, Дом смотрит на меня. Я чувствую его взгляд ещё долго и избегаю встречаться с ним глазами так, будто это моя последняя миссия на земле.

Прочищаю горло.

— Я знаю, что будет нелегко, ясно? Но мы все взрослые. Если возникнут какие-то проблемы, нам просто придётся всё обсудить. И я постараюсь сделать всё возможное, чтобы всё было честно.

— Вот так просто, да? — спрашивает Дом.

— Да. Вот так просто, — приподнимаю подбородок и смотрю на него сквозь очки.

В его глазах появляется какой-то тайный блеск, а Бо кивает.

— Она права. Нам нужно попробовать сделать это правильно. Сложным путём.

От слов Бо внутри меня становится светло, будто между рёбрами развешивают гирлянды, и я тянусь вверх, чтобы снова его поцеловать.

— Спасибо.

Леса в его глазах оживают, полные возможностей. Бо обхватывает ладонью мою челюсть и притягивает к себе для медленного, долгого поцелуя.

— Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты моя, дорогая. Будь готова ко всему, что с этим связано.

Его. Их. И теперь я ещё и сама себе принадлежу.

Бо оставляет на моих губах ещё один лёгкий поцелуй.

— Иден, я не всегда говорю правильные вещи. Но обещаю, что буду над этим работать. Я считаю тебя сильной, умной и чертовски находчивой. Я был твоим с той самой минуты, когда ты велела нам бежать и спасаться, — он прижимается лбом к моему. — Хорошо обо мне заботься, милая.

— Обещаю, — мои губы изгибаются в улыбке, а огоньки внутри меня вспыхивают ярче звёзд.

После долгого, нежного мгновения я смотрю на Дома, который наблюдает за мной так, словно я головоломка, — невозможно запутанная нить. Он сидит так близко, но всё же вне досягаемости.

— Я не причиню им боли, Дом, — тихо обещаю. Я вижу это в нём, эту его потребность защищать их. Я чувствую то же самое.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, малышка, — так же тихо отвечает он. Затем качает головой, и момент рассеивается. — Значит, решено. Но без сделки, если всё пойдёт наперекосяк, последствия будут целиком на тебе.

По крайней мере, это кажется справедливым.

— Да, сэр.

Он поднимается на ноги, и я ничего не могу поделать с тем, как мой взгляд скользит по его обнажённому телу. Когда он начинает натягивать штаны, я прячу разочарованный вздох.

— У тебя есть фляга? — спрашивает Дом. — Тебе стоит выпить воды.

— Угу. В моей сумке.

Дом тянет за ремни и открывает клапан, вытягивая сумку вперёд, чтобы проверить содержимое, когда оттуда лавиной высыпаются… припасы… Он поднимает один из презервативов, а затем смотрит на меня, приподняв бровь.

Бо прыскает со смеху.

— Десять? Дорогая, ты ведь пришла сюда вопреки нашим приказам, — он проводит рукой по челюсти. — Мне нравится твой размах, но ты правда думала, что мы используем их все?

Мои щёки вспыхивают. Вместо ответа на это, я осмеливаюсь начать покрывать грудь Бо мелкими поцелуями, слизывая лёгкий блеск пота с его кожи.

— Вода, — Бо протягивает мне флягу, и я без возражений пью. Осушаю её, удивляясь тому, насколько сильно хотела пить.

— Пойдём, — говорит Дом. — Нам пора двигаться.

Я обвиваю руками шею Бо и прижимаюсь к нему. Мне пока не хочется покидать это место. Кольцо рук Бо — чудесное, прекрасное убежище.

Бо стонет… и мне не нравится, что этот звук звучит смиренно.

— Он прав. Мы и так вернёмся намного позже наступления темноты.

— М-м. Мне здесь удобно, — качаю головой и целую его в шею.