В западне (ЛП), стр. 64

Её рот от удивления захлопывается. Я выпрямляюсь, затем протягиваю руку.

— По рукам?

Иден смотрит на мою ладонь так, будто на ней написаны ответы.

— Вы позволите мне выбираться с вами и быть полезной, как остальные?

— Сможешь ходить на охоту с Лаки, чинить с нами камеры, и мы даже научим тебя защищаться, если захочешь, — покладисто отвечаю я.

В наши дни каждый должен уметь себя защитить. Это просто здравый смысл. Всё равно мы будем брать её с собой только тогда, когда сами сможем её защитить.

Иден встаёт с колен Бо прямо перед моей протянутой рукой.

Да пожмёт она уже её наконец? Я вообще-то нечасто иду на уступки. Обязательно ей продолжать испытывать удачу?

Серо-голубые глаза прожигают меня насквозь. Я вижу, как её острый ум разбирает мои слова по кусочкам, словно она человек, заключающий сделку с королём фейри и пытающийся обнаружить подвох. Мне удаётся не переминаться с ноги на ногу.

Едва.

— И вы будете говорить мне правду? Посвящать меня во всё так же, как остальных?

— Ты не солдат, — прищуриваюсь я.

— Технически ты тоже уже нет, — невозмутимо напоминает она. — И Джаспер тоже, но его всё равно посвящают.

Я скрещиваю руки на груди.

— Или, может быть, — продолжает Иден, — дело в том, что я женщина и ты думаешь, будто я…

— Да блядь, — огрызаюсь я. — Ладно. Ладно. Отныне будем рассказывать тебе всё — если ты согласишься выполнять наши приказы. Я не позволю тебе срываться с места, решив, что сама всё знаешь лучше, и подвергать себя опасности.

Она моргает, а Бо ухмыляется.

— Потому что остальные расстроятся, — сквозь зубы добавляю я.

Бо бросает на меня сухой взгляд.

— И для протокола, — говорю им обоим, — Джаспер годами тренировался вместе с нами, имел тот же уровень допуска к секретной информации, что и мы, и всё равно бо̀льшую часть времени мы не берём его с собой.

Иден изучает меня. Острым. Пристальным взглядом.

Затем медленно кивает.

— Ладно.

— Ладно?

— Да. По рукам, — резко протягивает она руку.

Я вкладываю свою ладонь в её и пожимаю.

Когда её маленькая тёплая рука оказывается в моей, меня охватывает страннейшее чувство, будто я отдаю куда больше, чем собирался.

Может, в конце концов это она — королева фейри.

ГЛАВА 25

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 267

Если охотишься на крупную дичь,

смотри, чтобы тебя не поддели рогами.

Лес вибрирует жизнью. Солнце пятнами пробивается сквозь густой подлесок, который шевелится от снующих зверьков. Птицы перекликаются друг с другом, перелетая с ветки на ветку. Заметив особенно сухой участок листьев, я меняю место, куда собиралась поставить ногу, и мысленно благодарю Бо за то, что среди горы нижнего белья он додумался принести мне мягкие кожаные ботинки. Они удобные и бесшумные и защищают меня куда лучше моей прежней обуви. Моя бедная ступня только-только оправилась после того, как я наступила на тот камень.

Вообще-то мне совсем не следовало сюда идти. Я это знаю. Но несмотря на все вполне разумные разговоры, которые я провела с собой сегодня утром, я всё равно иду по следу Дома и Бо через лес, пока они направляются к сломанным камерам. Главный довод Дома против того, чтобы я сегодня пошла с ними, заключался в том, что я не смогу за ними поспевать. А я всего лишь доказываю, что они ошибались.

Правда?

В любом случае поворачивать назад уже поздно. Прошло несколько часов. Может, я и не вооружённая до зубов крутая задница с железными ягодицами, но я полезный человек. Я выслежу их до камер, удивлю своей, судя по всему, шокирующей способностью несколько часов самостоятельно не умереть в лесу, впечатлю своей скрытностью, а потом помогу им починить камеры.

Или посмотрю, как они их чинят.

Если честно, с ремонтом камер для наблюдения за дикой природой я действительно никак не помогу.

Я не могу обманывать себя совсем уж полностью… Скорее всего, для меня всё это закончится очень плохо. Любой из них может переломить меня пополам, как батончик «Kit Kat», и так же быстро сожрать.

Но когда они перестанут злиться, может, даже впечатлятся?

Может быть?

Ох, их дурацкие мышцы, дурацкие улыбки и дурацкие поцелуи делают дурой уже меня. У меня будут огромные неприятности.

В третий раз за последние несколько минут я изучаю землю. Деревья. Это непросто. Они оставили куда меньше следов, чем большинство зверей. И всё же это двое крупных мужчин, и никакое мастерство в мире не способно полностью скрыть отпечатки их ботинок. Здесь каблук раздавил мелкие листья, там земля слегка сдвинута. Приняв решение, я иду дальше по нескольким согнутым веточкам.

Может, мне не стоит так сильно их испытывать. В конце концов, прошло всего две недели, а Дом вчера вечером действительно пошёл на серьёзные уступки. Наверное, мне следовало подождать, придерживаться того темпа, о котором мы договорились.

Но правда в том, что они до смерти меня пугают.

Я ужасно боюсь, что однажды утром проснусь, и вся та независимость, за которую я так долго боролась, вся моя самооценка просто исчезнут в облаке бессмысленных оргазмов. Что они скажут мне именно то, что я хочу услышать, а я начну покорно кивать, как всегда, и в итоге превращусь в избалованную принцессу, которой они меня всё это время считали.

Мне нужно больше.

Я не хочу, чтобы меня определяло то, кем я являюсь для них — с мужем я уже так делала, и закончилось это катастрофой. Мне нужно быть равной. Свободной. Мне нужно самой определять, кем я хочу быть.

А я хочу быть именно такой. Свободной, дикой, храброй и чувствующей себя в лесу на своём месте. Как же хорошо снова оказаться среди деревьев.

Я иду за ними с самого рассвета, а теперь солнце уже высоко в небе. Точно уже за полдень. Наверняка Лаки к этому времени нашёл мою записку — я оставила её на кухне, а он никогда не держится оттуда подальше дольше нескольких часов. Даже после тех маленьких невинных обманов, которыми я накормила их троих, записка всё прояснит. Надеюсь, они не слишком переживают из-за моего исчезновения.

И я очень надеюсь, что они не отправятся за мной.

Внезапно впереди раздаётся резкий приказ, произнесённый грубым мужским голосом. Он звучит достаточно далеко, за густыми зарослями, поэтому я не могу разобрать слов, но знаю, что это Дом. Удовлетворение и чистая нервозность одновременно проносятся по венам, и я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться.

Я знаю, что должна окликнуть их. Дать им понять, что я здесь. Но эта охота почти… захватывает. Интересно, насколько близко я смогу подобраться, прежде чем меня обнаружат. Понятия не имею, почему мне так хочется увидеть потрясение на лице Дома, но хочется ужасно. Я хочу стереть с него эту самодовольную уверенность.

Медленно и настолько осторожно, насколько могу, я пробираюсь между деревьями, прячась за всем, что способно скрыть меня, пока двигаюсь вперёд.

Не высовывайся, двигайся ровно и смотри, блядь, куда ставишь ноги, Иден.

Через несколько минут я уже слышу их. Они шумят не сильно, но определённо громче меня. Ещё через несколько минут я начинаю мельком видеть их сквозь деревья. К моему удивлению, на них армейская форма, и замечаю я их только потому, что они движутся так целеустремлённо.

— Это… всё… нормально…

Поморщившись, я совсем немного ускоряю шаг, желая услышать, о чём они говорят. Мне удаётся подобраться ближе, достаточно близко, чтобы разглядеть щетину на челюсти Дома, когда он поворачивает голову. Я опускаю ногу… и чувствую под ботинком хрупкий изгиб веточки. Затаив дыхание, смотрю вниз и переставляю ногу на более безопасный участок земли, затем переношу на неё вес.