В западне (ЛП), стр. 60

Всего на мгновение.

— Ты находчивая, это я тоже знаю. Ты жила за счёт того, что давала тебе земля, и никто тебе не помогал. А сам факт того, что ты до сих пор жива, говорит мне, что ты упрямая. Настоящий боец.

Он размеренно вдыхает, а затем нежно целует наши сцепленные руки, ни на секунду не освобождая меня от своего взгляда.

— Я видел и твою доброту. Со мной, с Лаки. Когда мы впервые встретились, ты нас боялась, но всё равно пыталась заставить нас бежать, чтобы спасти наши жизни. И ты чертовски храбрая. Ты встала против Дома, когда он набросился на Джейка с охотничьим ножом, а у тебя были только твои маленькие голые кулачки. Я вижу тебя, Иден, и ты — самое далёкое от «ничто», что я когда-либо встречал.

Мои губы приоткрываются. Через мгновение я вдыхаю, глубоко и с наслаждением вбирая запах Бо. Вот же дура, но, кажется, он действительно говорит искренне.

— Ты меня слышишь? — настаивает он.

Я киваю.

— Да… — голос выходит хриплым, и я прочищаю горло. — Да, Бо.

— Два моих любимых слова на твоих губах, дорогая, — тихо стонет он где-то глубоко в горле.

Я выдавливаю слабую улыбку, напряжённо размышляя.

Бо легко целует меня в губы.

Потом ещё раз.

И ещё один раз, на этот раз задерживаясь достаточно долго, чтобы у меня перехватило дыхание.

Неохотно он отстраняется.

— Мне нужно идти, но мы поговорим позже. Завтра можем проговорить хоть всю ночь, если хочешь.

Завтра. «День» Бо.

Он напряжён и встревожен, и я невольно хочу немного его успокоить.

— Если тебе такое нравится, — слабо шучу я, и он криво улыбается.

— Теперь пойдёшь наверх спать?

Помедлив всего мгновение, я отвечаю:

— Я пойду наверх.

В его улыбке появляется облегчение. Напоследок ещё раз поцеловав меня, он оставляет меня одну, как и все остальные.

Через некоторое время мой взгляд скользит к разгрому на столе. К моей прекрасной, ужасной ярости. А затем, тихая, словно мышка, которой они меня считают, я крадусь из столовой и поднимаюсь по лестнице.

Хватит, хватит. Мне нужны ответы. Если я собираюсь остаться, мне нужна вся правда. Ради самой себя я не могу соглашаться ни на что меньшее.

Бо видит меня далеко не так хорошо, как ему кажется.

ГЛАВА 24

ДОМИНИК

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 146

Люди — твоя самая большая слабость.

А больше всех — ты сам.

Это, блядь, последнее, что нам сейчас нужно. Несколько экранов занимают две стены комнаты наблюдения — нам понадобились месяцы, чтобы переделать под неё кабинет Джаспера. Мощность серверов и объём памяти, необходимые для хранения недельной записи с тридцати семи камер, — не шутка. К счастью для нас, благодаря прежней работе Джейкоба механиком, военной технике, которая просто лежала и ждала, когда её заберут, и нашей обширной подготовке рейнджеров по связи и оборудованию, нам удалось всё это наладить.

На большом центральном экране четверо мужчин, вооружённых до зубов, крадутся через лес. Камера уверенно отслеживает их движение, пока они не выходят из зоны видимости. У них тот же жилистый, загорелый вид, что и у мужчин, с которыми мы столкнулись на днях. Само по себе это ещё ничего бы не значило, но…

— Проиграй ещё раз.

Джаспер нажимает несколько кнопок, и мужчины снова начинают двигаться вперёд.

— Там, — фигуры замирают. — Правая рука. Татуировка. У остальных была такая же метка, вроде свернувшейся кольцами змеи.

Мрачное понимание проступает на лицах моих людей, и что-то внутри меня немного успокаивается. Сейчас не время для мелочных ссор, в которые мы в последнее время скатываемся. Это дерьмо — проблема. Большая проблема. И они встретят её как солдаты.

Бо задерживается дольше, чем мне хотелось бы, но я доверяю ему разобраться с девушкой. Несмотря на свою влюблённость, он выполнит приказ. Он умнее меня. Всегда был умнее меня.

Он не совершит той же ошибки, что и я.

— Как мы это пропустили? — серьёзно спрашивает Лаки, изучая экран. — У нас камеры по всему этому лесу. Они ведь ещё должны быть в пяти днях пути к югу, верно? Как они теперь оказались в полутора днях пути к северу от нас? Может, это остатки тех, кого мы разогнали, когда Иден была с нами?

— Я ничего не пропустил, — отвечает Джаспер, и в его голосе слышится раздражение. — Они пришли не с юга. Тот лагерь всё ещё там — именно за камерами вокруг него я следил больше всего. До сих пор ни одна камера с датчиком движения не срабатывала. Я не понимаю, как они могли обойти леса возле нас и не попасться нашим датчикам. Только если они знали, где те находятся.

Лишь потому, что я знаю его так хорошо, я замечаю беспокойство в напряжённой линии его челюсти. Лёгкую оборонительность. Последние несколько дней он был рассеян. Мы все были.

И причина этому только одна.

Лаки поворачивается к Джасперу с удивительным для него спокойствием, может, даже с лёгким холодком. Он даже не краснеет.

— Я не говорил, что ты что-то пропустил. Я просто пытаюсь понять, как они это сделали. У нас что, теперь внезапно ещё больше парней полезут нам в задницу?

Глаза Джаспера сужаются, но я вмешиваюсь прежде, чем он успевает накинуться на Лаки. Сейчас, мать их, не время. Солдаты. Мы должны быть солдатами.

— Он прав, — серьёзно говорю, направляя раздражение на проблему, на решение. Кто-то из нас должен сохранять голову холодной. — Выведи камеры с датчиками движения — в северном секторе у нас есть ещё две. Потом выведи четыре ближайшие статичные камеры на экраны с четвёртого по седьмой.

Поджав губы, Джаспер кивает и склоняется над клавиатурой. Экраны вокруг нас оживают. Две другие камеры с датчиками движения смотрят на безмолвную зелень. Листья колышутся на лёгком ветру, но этого недостаточно, чтобы сработали датчики.

Из четырёх статичных камер изображение показывает только один экран.

Камеры требуют немало обслуживания — примерно половина наших выездов нужна только затем, чтобы поддерживать их в рабочем состоянии и очищать от следов вмешательства животных, — поэтому нет ничего необычного в том, что какая-нибудь время от времени выходит из строя.

Но не три сразу.

По крайней мере, камеры настроены на удалённую запись, так что данные должны сохраниться вплоть до того момента, когда они вышли из строя.

Или, когда их отключили.

Джейкоб матерится себе под нос, а плечи Джаспера напрягаются.

— Утром они ещё работали. Я отвлёкся всего на одну партию в шахматы. Одну. Но я ещё просматривал записи за предыдущую ночь.

Меня охватывает раздражение, но я заставляю себя подавить его, напоминая себе, что его этому не учили. Он всего один человек, а у нас работает больше тридцати камер. Он никак не может следить за всеми круглосуточно. Его внимание было сосредоточено на главной угрозе с юга, и даже постоянное наблюдение за ней, похоже, довело его до полного изнеможения. Чёрт, жаль, что он не сказал об этом раньше.

— Отмотай на три дня назад, — приказываю я.

Через мгновение на всех экранах появляется изображение. Приходится немного повозиться, но нам удаётся точно определить, когда камеры отключились. Сначала самая северная, затем две другие, каждая следующая всё ближе к Бристлбруку. Ни на одной записи не видно мужчин, камеры просто отключаются, но на записи со второй камеры, прямо перед тем как она гаснет, на небольшом участке травы появляются четыре высокие тени.

Эти мужчины идут с севера. Не с юга. Четверо мужчин, связанных с группой, которая преследовала Иден.

Связанных с теми мужчинами, которых мы с Бо похоронили два дня спустя.

Но откуда они знают о наших камерах?

— Выведи южные камеры.

Бо входит в комнату без стука, и никто даже не вздрагивает. Без кода сюда всё равно невозможно попасть, да и пройти через панель в стене за книжным шкафом уже само по себе непросто. Я приподнимаю бровь, и он едва заметно кивает мне, хотя от холодной отстранённости в его глазах что-то неприятно сжимается у меня внутри. Наша ссора на днях до сих пор не даёт мне покоя.