Кина не будет, стр. 38
ПАХОМОВ: Действительно не понял, объясните.
ПШЁНОВ: Это же служебное нарушение: не проверить алиби, не иметь ни одного доказательства и арестовать только по подозрению! Я сразу понял, что вы будете под меня копать. Решил себя обезопасить: теперь, после вашего прокола, что бы вы на меня ни вешали, вам уже не поверят…
ПАХОМОВ: Теперь ясно. Вы правы: мне могут не поверить. А вот капитану Ростовцеву поверят.
ПШЁНОВ: Это кто такой?
ПАХОМОВ: Он из того отдела, куда приходили анонимки на вашего шефа. Так вот, капитан Ростовцев разобрался во всех махинациях…
ПШЁНОВ (радостно перебивает): Наконец! Я же говорил, что этот Живидзе…
ПАХОМОВ (перебивая): Нет, не Живидзе, а вы, Пшёнов, вы! (Вынимает мобильник, набирает номер.) Заходите, капитан.
Дверь открывается, входит капитан Ростовцев. Представляется.
РОСТОВЦЕВ: Капитан Юрий Ростовцев, из отдела борьбы с экономическими преступлениями. Гражданин Павел Пшёнов, вы обвиняетесь в подделке документов и получении прибыли с помощью незаконных махинаций.
ПШЁНОВ: Какая прибыль? Какие махинации? Ни под одним документом нет моей подписи.
РОСТОВЦЕВ: Правильно. Вы действовали очень хитро: подавали Живидзе договоры и акты непременно на двух страницах. Он ставил подпись в конце документа, на второй странице, после чего вы заменяли первую страницу, на которой уже фигурировали другие цифры, завышенные в разы. Договор внушал доверие: бланк фирмы, печать, подпись директора — вам грузили, вы получали всё и делили: указанное в договоре количество приходовали для фирмы, а разницу, исчисляемую десятками, а то и сотнями тонн, сбывали налево. Незаконную прибыль клали в карман, часть её делили между соучастниками.
ПШЁНОВ: Это поклёп! Как вы докажете?!
РОСТОВЦЕВ: Утром в вашей квартире был произведен обыск, найдены замененные вами страницы: вы их не уничтожали — ведь их надо было вернуть в договоры, для отчёта. Арестованы два ваших сообщника, которые тут же во всём сознались, очевидно, вы им мало отстёгивали. И в вашем компьютере найдена новая анонимка, которую вы, очевидно, не успели пропустить через принтер.
ПШЁНОВ: Это подстава! Я буду писать жалобы!
ПАХОМОВ: Пишите, только теперь вам придётся их подписывать.
Поднялся, подошёл к Пшёнову.
ПАХОМОВ: Вы были правы: я, как очень глупый следователь, шёл по ложному пути, но вышел на очень хитроумного мерзавца. Вы пытались посадить своего шефа, который доверял вам как другу. Рыли для него яму, а попали туда сами — это вам наказание не только за махинации, но и за подлость.
ПШЁНОВ: У меня есть право на звонок адвокату!
ПАХОМОВ: Позвоните из прокуратуры. Капитан, уведите его, а я проветрю помещение.
Ростовцев уводит Пшёнова. Входит Алиса.
АЛИСА: Я всё слышала? Он получит срок?
ПАХОМОВ: Да. И, думаю, немалый.
АЛИСА: Значит, у меня освободилась вакансия. Вы не хотели бы меня опять допросить, только уже с пристрастием, где-нибудь в гостинице или в моей спальне?
ПАХОМОВ: Спасибо за предложение, но допрос не нужен: с вами и так всё ясно.
АЛИСА: Вы мне обещали свидание.
ПАХОМОВ: Оно у нас обязательно будет. В прокуратуре: вас вызовут как свидетельницу.
Пятница. Девять часов утра. Кабинет полковника Лукопереца. Предварительно постучавшись, заглядывает Пахомов.
ПАХОМОВ: Товарищ полковник, вызывали?
ЛУКОПЕРЕЦ: Да. Заходите, майор, садитесь.
ПАХОМОВ: В коридоре я столкнулся с бывшим уголовником, он вышел из вашего кабинета. Если не ошибаюсь, он был медвежатником, его звали Жора Шпрот?
ЛУКОПЕРЕЦ: Не ошибаетесь. Лет двадцать назад я, ещё будучи капитаном, посадил его на пять лет. И, представьте себе, с тех пор он завязал.
ПАХОМОВ: И через пятнадцать лет пришёл сказать за это спасибо?
ЛУКОПЕРЕЦ: Пришёл просить, чтоб я его опять посадил, хотя бы на полгода.
ПАХОМОВ: Интересный мужик! Сам просится в тюрьму? Чего вдруг?
ЛУКОПЕРЕЦ: У него одновременно забеременели жена и обе любовницы, и все решили рожать — он в панике, говорит, готов повеситься.
ПАХОМОВ (смеясь): Ему можно посочувствовать! И вы ему помогли?
ЛУКОПЕРЕЦ: Конечно.
ПАХОМОВ: Как?
ЛУКОПЕРЕЦ: Дал телефон хорошей акушерки, она моих близняшек принимала. (Он кивком головы указывает на одну из фотографий своих внучек, стоящих на его столе.) Сегодня им исполнилось по три годика. (Достаёт из ящика два новых, нераспакованных мобильных телефона.) Это для них. Подарки. Два мобильника. Как вы думаете, в три года ещё не рано?
ПАХОМОВ: Думаю, уже поздно. Сегодня наши дети рождаются сразу с мобильниками в руках. Надо было купить каждой по барабану.
ЛУКОПЕРЕЦ: Это ещё зачем?
ПАХОМОВ: Ничто так не создаёт покоя в доме, как ребёнок с барабаном, а если их ещё двое…
ЛУКОПЕРЕЦ: Опять ваши шуточки, майор! Впрочем, сегодня я вам всё разрешаю. Больше того, я даю вам три дня отдыха: нынешняя пятница плюс суббота и воскресенье.
ПАХОМОВ: Вот это сюрприз! С чего бы вдруг?
ЛУКОПЕРЕЦ: Это не сюрприз, товарищ майор, это педагогический приём.
ПАХОМОВ: Не понял?
ЛУКОПЕРЕЦ: Это чтобы вас совесть мучила, потому что вы эти отгулы не заслужили: дело Сантехника тянется уже почти год и превращается в «висяк».
ПАХОМОВ: Нет, нет, товарищ полковник, клянусь, я его найду! Из-под земли достану! А не верите — не давайте отгулы!
ЛУКОПЕРЕЦ: Хочу верить, поэтому отгулы даю! Отдохните и с новыми силами ищите Сантехника. А когда поймаете его, обещаю сразу отпустить вас во внеочередной отпуск.
ПАХОМОВ: Это всё в честь дня рождения ваших внучек?
ЛУКОПЕРЕЦ: Нет. Просто я вами доволен. Хотя Сантехника вы ещё не нашли, но вышли на злостного мошенника. Открываю секрет: Отдел борьбы с экономическими преступлениями на следующей неделе выдаст вам премию, а мне благодарность.
ПАХОМОВ: Это за Пшёнова?
ЛУКОПЕРЕЦ: За него. Мерзкий тип.
ПАХОМОВ: Мерзейший! Обманывал своего шефа, искал любую возможность навредить ему, искал, искал и перестарался: привлёк внимание к себе.
ЛУКОПЕРЕЦ: Так и должно быть. Как в песне, помните: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Так и у нас в прокуратуре: «Кто ищет, того всегда найдут!»
ПАХОМОВ (выйдя из кабинета): Из него стали просто сыпаться афоризмы! Его уже можно выпускать в передаче «Дежурный по стране» вместо Жванецкого!
Эта же пятница. Утро. Дача сестры Тины. Пахомов врывается на дачу с сеткой огурцов и с букетом гвоздик. Бросается к удивлённой и обрадованной Тине.
ПАХОМОВ: Говорят, брак — это событие, после которого мужчина перестает покупать цветы и начинает покупать овощи. А я всегда буду тебе дарить и овощи, и цветы!
Поцеловав жену, вручает ей букет и сетку с огурцами.
ТИНА: Меня это настораживает: наверное, ты опять через час сбежишь на неделю?
ПАХОМОВ: Нет, нет! У меня отгулы! Целых трое суток! Лукоперец сам предложил, в виде поощрения. Он вообще стал совершать мудрые поступки: обещал дать мне внеплановый отпуск.
ТИНА: Слава богу! Давно пора! (Она радостно засуетилась.) Пока малышка спит, накрою на стол. Есть сыр, селёдочка, салат и твои любимые индюшачьи котлеты. Подозреваю, что ты ещё не завтракал.
ПАХОМОВ: Конечно, нет. Ты ведь знаешь, у меня две стадии: или голоден, как волк, или обожрался, как кабан. Так вот, мечтаю поскорей дойти до стадии кабана!
ТИНА: Сейчас, сейчас, потерпи!
Она быстро накрывает на стол, ставит еду.
ПАХОМОВ: Классная закусь! (Он вытаскивает из кармана куртки флягу, чокается о нос жены.) За тебя, родная! И за нашу дочуру!
Отхлебнув, набрасывается на еду. Она сидит рядом и подкладывает ему продукты, радуясь совместному застолью: очевидно, после переезда на дачу это случается не часто.
ПАХОМОВ: Если отпуск будет в августе — можно слетать в Сочи, говорят, там сейчас такая красота!
ТИНА: Нет, нет! С ребёнком в Сочи — это легкомысленно: во-первых, жарко, а во-вторых, нужно быть уверенными в уровне медицины, а я сочинской медицине не очень доверяю. Давай в Карловы Вары, и надёжно, и Европу посмотрим.