Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ), стр. 9

— А это мысль! — Терезия Борисовна посветлела лицом. — К тому же очень свежая и прогрессивная! Если выбрать докторуса из практикующих, но молодых, недавно закончивших обучение…

Она снова засновала карандашом по листам, внося заметки.

— Кроме того, больные и ослабленные дети нуждаются в более здоровом питании, — Саша заглянула в собственную книжку, которую по наитию прихватила, выходя из дома. — И хорошо бы на лето организовать им выезд на дачу в место с полезным климатом.

Герцогиня подняла на Александру глаза, с интересом посмотрела и сказала:

— Вы продолжаете меня удивлять, мадемуазель. Некоторые особы, узнав о моих планах по приему детей, уверяли, что эти сироты привыкли к простой, грубой пище и скромным условиям, поэтому можно будет прилично сэкономить на питании и одежде.

— Ваша светлость, — Александра Николаевна покачала головой, — если вы хотите вырастить из сирот магически одаренных, крепких здоровьем молодых женщин, на питании и одежде экономить нельзя. Все должно быть простым, но, несомненно, теплым, сытным и полезным.

Герцогиня удовлетворенно кивнула, и обсуждение перешло на жалованье.

Глава 7

Вот тут Александра откровенно «плавала» — цены она знала плохо, но Шурочка в Пскове получала пятьдесят рублей в месяц, снимала комнатку за двадцать пять рублей и жила одна, во всем себе отказывая, поскольку нужно было накопить к зиме на дрова, теплую одежду и письменные принадлежности. А еще учитель обязан был выглядеть прилично и что-то есть.

Герцогиня же, с одной стороны, предлагала квартиру и питание, с другой — круглосуточную ответственность, да еще ответственность перед членом императорской семьи.

Но начали с жалования классных дам. Обсудили форму, проживание, и… все же шестьдесят рублей Александра отбила. Да, немного, но с проживанием и питанием женщины смогут что-то отложить себе на старость, чтобы не идти потом в императорские богадельни.

Преподавателям, приходящим только на лекции, ее светлость собиралась положить почасовую оплату, но тут Саша снова уперлась:

— Ваша светлость, нам не нужна простая начитка лекций. Мы набираем довольно маленьких, слабых детей, да еще… — тут попаданка проглотила слова «социально незащищенных» и сумела подобрать аналог, — да еще сирот, зачастую лишенных поддержки семьи. Нам нужны люди заинтересованные, а не те, кто мечется, словно заяц по городу, пытаясь заработать на уроках деньги. Тем более девочкам полезно будет видеть людей степенных, спокойных, не нервных и не крикливых. Предлагаю просто положить двадцать пять рублей в месяц, а расписание я буду составлять так, чтобы, скажем, один приходящий преподаватель проводил у нас в школе два или три дня в неделю целиком и тем отрабатывал свое жалованье.

Терезия Борисовна подумала и согласилась.

Прачки, судомойки, повара, сторож, истопник… Ох, сколько, оказывается, народу нужно было для привычного функционирования школы в условиях отсутствия ватерклозетов, водопровода и центрального отопления!

Дамы работали несколько часов, прежде чем в дверь деликатно постучали, и на пороге встал моложавый, стройный офицер в незнакомом Александре мундире:

— Душа моя, — обратился он к герцогине по-немецки, — вы, кажется, за работой забыли о пище земной!

Шурочка подтолкнула Сашу вскочить и присесть в реверансе.

— Петр Георгиевич, прошу простить, — герцогиня тоже встала, — вы не будете возражать, если за обедом к нам присоединится мадемуазель Пешкова? Я намереваюсь сделать эту даму директрисой благотворительного института для девочек, и Александра Николаевна положительно изумляет меня своей практичностью и вниманием к деталям!

— Рад знакомству, мадемуазель, — герцог Ольденбургский коротко склонил голову, — буду рад, если вы поделитесь своими наблюдениями за системой образования.

— С удовольствием, — ответила Саша, понимая, что ничего иного в данной ситуации она ответить не может.

Обед был «частным».

То есть за столом в просторной комнате собралось не больше дюжины человек. Александру представили всем — родственникам Петра Георгиевича и Терезии Борисовны, бонне их старшей дочери Александры, самой Александре Петровне — трехлетней малышке, которую привели поздороваться с родителями перед обедом, и серьезному мужчине, названному Сергеем Антоновичем Пошманом — директором училища правоведения на Фонтанке.

Александру посадили рядом с герцогиней, но стол был невелик, так что в принципе разговор перетекал туда-сюда, концентрируясь на российском образовании. Саша старалась больше слушать, так что быстро выяснила из оговорок и обмолвок, что Петр Георгиевич является не просто попечителем знаменитого училища «Чижиков-Пыжиков», а, собственно, практически его основателем. Именно он подал императору проект, в котором доказывал необходимость обученных грамотных юристов.

Тем более его величество сам приказал Сперанскому кодифицировать все необъятное количество томов законов Российской Империи. Александра сначала не поняла, что это такое и зачем, но ее светлость любезно пояснила, что благодаря титаническому труду графа Сперанского теперь можно сослаться на конкретную статью закона или ее подпункты. До этого времени каждый закон имел свое велеречивое название, возможно, номер указа, и только. Отыскать необходимое уложение было настоящей проблемой.

— Вот потому Петр Георгиевич счел необходимым учить законоведов не как прежде — в конторах стряпчих и адвокатусов, а организованно, от имени государства, и чтобы каждый желающий работать с законом обязательно сдавал экзамен!

— Великолепная идея! — одобрила Александра. — Боюсь, его высочеству приходится тратить много сил на это дело, но, несомненно, оно благородно и необходимо России!

— Вы удивительная девушка, мадемуазель Пешкова, — отозвался герцог, — так молоды, но так уверенно рассуждаете об образовании. При этом я не нашел в ваших речах пустых слов.

— Благодарю на добром слове, ваше сиятельство, — слегка склонила голову Александра. — Видите ли… я невольно изучила российское образование изнутри. Сначала я училась дома — с помощью маменьки, отца и приходящих учителей. Потом поступила в Павловский институт на казенный кошт благодаря милости ее высочества, а после сама работала в частном пансионе мадам Грийош. Так что я знаю, как ведут уроки те, кто бегает «по часам», ведаю, как преподают в Павловском институте, и сама работала с детьми, так что вижу достоинства и недостатки всех трех систем.

— Вы действительно необычная барышня, — снова не то похвалил, не то поругал герцог Ольденбургский, — умеете анализировать, четко высказываете свои мысли и обладаете заметным магическим ядром. Терри, думаю, мадемуазель Пешкова будет весьма ценным приобретением для твоего института. Не упусти ее!

— Я очень постараюсь, — улыбнулась Терезия Борисовна и тут же подала слуге знак, по которому распахнули дверь в соседнюю комнату, и гостей пригласили пить чай.

Александра шла в гостиную с тяжестью на сердце. Ее собственное жалованье еще не обсуждали, что если ее светлости не понравится внимание супруга к посторонней незамужней девице?

Герцогиня держалась так же любезно, как и прежде. Наливала чай, задавала вопросы, втягивала Александру в диалог с директором училища правоведения, в общем, вела себя как умная, тонкая и рачительная хозяйка этого времени. У нее точно было чему поучиться, так что страх Александры вскоре отступил.

Когда же чаепитие закончилось, герцог предложил герцогине навестить здание будущего института и заодно провести инспекцию подготовки к строительству. Директор сослался на дела и уехал, а герцогская чета как-то очень быстро собралась, села в роскошную карету с гербами, напротив усадили Шурочку, и двинулись на Васильевский остров. По собранным в ряд лодкам, вмороженным в совсем не зимний лед!