Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ), стр. 28
На деле все это Александра узнала из бесед с герцогиней. Школа потому и называлась «школой благородных девиц», что учить собирались магичек. А все подтвержденные маги, способные не только зарядить артефакт, но и сделать что-то магией, — дворяне. Эти нюансы им за обедом объяснял герцог Ольденбургский, когда обсуждался будущий школьный устав.
— Все больше поражаюсь вашей практичности, — покачал головой Медведев, — но вы правы. После официального поступления девочки в школу займемся этими вопросами. А пока придется выделить под это все добро комнату с замком и желательно без окон.
На остатках сил Саша дала дворнику распоряжение перенести все в чулан, а малышку вручила под опеку взволнованной Авдотье Павловне:
— Еще одна наша ученица. Поселите ее пока где-нибудь поближе ко мне, у девочки бывают спонтанные выплески. Как проснется, накормить и проследить. Я — спать. До полудня не беспокоить!
Курочкина закивала, а Медведев добавил:
— Отдыхайте, Александра Николаевна, я заеду к вечеру. Их светлостям доложу сам!
Саша только благодарно поклонилась — ни на что больше не осталось сил.
Глава 24
Проснулась Александра часа в два после полудня.
Тихо, сонно умылась, привычно уже оделась — шнуруя корсет спереди, застегивая глухой воротничок серой блузки и строгие длинные манжеты. Руки сами уложили волосы сначала в косы, потом в пучок на макушке — привычные движения успокаивали, настраивали на рабочий лад.
В гостиной ждал остывший то ли завтрак, то ли обед. Звякнув в колокольчик, Александра дождалась Феклу и попросила подать горячий чай.
— Сию минуту, барыня, — поклонилась горничная, — скажите только, можно тем, кто внизу ждет, сказать, что вы скоро выйдете?
— А многие ждут?
— Так с дюжину рыл… лиц наберется, — ответила горничная, простодушно хлопая белесыми ресницами.
Саша только вздохнула — учить еще прислугу и учить. Только теперь это забота Колобковой.
— Подай чай сразу в кабинет, а это унеси в кухню. И пусть ко мне сначала Авдотья Павловна зайдет и Генриетта Карловна. Еще скажи: девочка, что вчера со мной приехала, устроена уже?
— А как же! Все устроены! — закивала девица. — С утра кровати привезли, потом рухлядь разную, одеяла там, полотна и прочее. Все утро таскали да укладывали, куда грым… Генриетта велела.
— Ну ступай, неси быстрее чай в кабинет! — спрятала усмешку Александра.
Служанка убежала, а директриса отправилась в кабинет, внимательно глядя по сторонам. Ее новые помощницы уже активно занимались подготовкой школы к открытию. Пол в коридоре блестел чистотой, а стены — побелкой. Печи уютно потрескивали и слегка слезились, ведь их начали топить регулярно. Дверные ручки блестели и слегка пахли квасной гущей, а перила — лимонным воском.
В кабинете царил порядок. Новые портьеры из недорогой, но красивой шерстяной ткани прикрывали окна. Пол пах мастикой, а ковер — снегом и немного уксусом. В чернильницу кто-то позаботился налить свежих чернил, а в стаканчике рядом хватало карандашей и свежеочиненных перьев.
Едва Саша заняла свое место за столом, как в дверь постучали. Первой явилась, конечно, экономка. Авдотья Павловна в строгом черном платье, с белоснежным воротничком и с ключами на поясе выглядела безупречно и величественно. Складки ее чепца обрамляли помягчевший от возраста овал лица, придавая ему суровости.
— Добрый день, Авдотья Павловна, — приветливо улыбнулась ей Александра, — спасибо, что позаботились обо всем, даже о чернилах и перьях!
— Дело привычное, — смутилась от похвалы вдова чиновника.
— Спасибо, что не забыли, — тем не менее продолжила хвалить Саша. — Рассказывайте, как идут дела, в чем потребность есть, довольно ли работников и какие с утра новости?
Экономка все поняла правильно. Отчиталась по списку — продукты пора закупать, народу кормится много, в окрестных лавочках брать невыгодно. Надо на рынок ехать. Горничных еще учить и учить — девки полоротые, деревенске, но крепкие и работают исправно, если знают, что делают.
— Обучу постепенно, — вздохнула Курочкина, когда Саша попросила ее присмотреть и за тем, как горничные говорят. — Понимаю, что ляпнут ее светлости что-то эдакое и осрамят нас, да пока медленно дело идет.
— Ну, в приемную дежурить кого потолковее ставьте, — попросила все же Александра, — скоро детей принимать будем, стыдно будет, если девки зевать станут.
— Поставлю, — пообещала Авдотья Павловна.
— Как ваши девочки? Устроились? Как новенькая?
— Да хорошо все. Я их пока в одной из комнат, что для классной дамы приготовили, поселила. Кровать там большая, они все трое помещаются. Едят на кухне, но от слуг отдельно. Сегодня уже кровати привезли и часть столов. Ее светлость еще мебель для комнат преподавателей прислала и кое-что из книг для библиотеки. Сказала, чтобы обязательно для чтения отдельную комнату выделили.
— Значит, выделим, — покивала Саша. — Что у нас с помывкой и побелкой?
— Заканчиваем. Еще дня три надо, чтобы уж все классы и углы почистить и побелить. Погреба подготовить для льда и прочих закупок.
Разговорив экономку, Саша узнала, что вот как раз весной погреба набивают льдом и копченостями. Летом крупную скотину забивают редко, на одной же курице школу не прокормишь, да и мясоед вот-вот начнется. Так что пора припасы делать. И… где бы на это деньги взять?
Пришлось лезть в мешочек с деньгами, оставленными герцогиней на всякий случай, и выделять экономке деньги на еду.
После Авдотьи Павловны явилась Генриетта Карловна — со своим отчетом по закупкам, со списком необходимого к пошиву и просьбой выделить ей пару толковых девок на пошив того, что не обязательно заказывать в мастерской.
— Уж занавески да передники и сами горничные подрубить сумеют, — печатала фразы кастелянша, — нечего на это казенные деньги тратить. Да и остальному я научить смогу. Толковых бы найти…
— Пока выбирайте из тех, что есть, — сказала ей Александра, — но и с Авдотьей Павловной не ссорьтесь. Как проверят остальных кандидаток, выбор будет побольше.
Кастелянша вскоре ушла — шить постельное из привезенного от Овчинникова полотна, а горничная принесла целый поднос конвертов.
Выделялся большой красивый конверт с печатью герцогини, с него Александра и начала. Ее светлость писала о том, что прапорщик доложил о новенькой ученице, и, конечно, девочку с таким ранним даром следует зачислить в школу. Опека дело хлопотное, но герцог пообещал взять окончательное оформление бумаг на себя, потому как его величество назначил Петра Георгиевича попечителем благотворительных женских заведений с правом опеки над сиротами.
Прочитав эту часть письма, Александра выдохнула, потому что к утру поняла, что все, что они с Медведевым написали и подписали, не более чем частный договор, пусть и оформленный по правилам делопроизводства. А вот с резолюцией его светлости — это уже зафиксированный документ, оспорить который можно будет только волей императора.
Дальше Терезия Борисовна писала о том, что деньги купец получил сполна — прапорщик сам отвез ему причитающуюся сумму после согласования покупок с Генриеттой Карловной. Еще некоторую сумму предстояло выплатить хозяйке швейного артефакта — за пошив формы и прочего, и эти выплаты герцогиня тоже пожелала сделать сама. А вот на дрова, питание, воду и мелкие расходы она пришлет кошелек с Медведевым, надеясь, что «мадемуазель Пешкова» знает, как следует вести расходные книги.
Саша застонала. Кажется, ей нужны бухгалтер и делопроизводитель. Или хотя бы секретарь. Впрочем, тянуть она не стала — отвечать на письмо непосредственного начальника нужно сразу. Поэтому, едва прихлебнув принесенный чай, девушка взялась за перо. Быстро пересказала своими словами отчет экономки и кастелянши, заверила, что расходные книги вести умеет, и деньги для школы очень нужны. Высказала отдельную благодарность его светлости, потом запечатала лист и позвонила в колокольчик: