Как не умереть в Хэллоуин, стр. 21

А о каком весе она говорит? Не представляю, с чего бы ворчливому парню из закусочной в принципе считать хоть что-то весомым, но, с другой стороны, я же ничего не знаю о Мидасе. Кстати, остальные, наверное, должны об этом помнить, особенно учитывая, что раньше я здесь никогда не бывала.

Но вдруг мне вспоминаются слова из сна.

«Дарлинги не похожи на другие семьи».

Возможно, и Беллами тоже.

Тогда и Мидас отличается от других городов.

Но это еще не означает, что тут живут демоны. Я знаю, как люди реагируют, когда я что-то подобное упоминаю хотя бы в шутку.

Клео открывает дверь и придерживает ее передо мной. Нора слегка подталкивает, приглашая внутрь.

Вот теперь я уже серьезно думаю, что здесь замешан групповой чат – и такое мне никогда не нравилось. А женщины почему-то смотрят на меня с жалостью. И говорят с осторожностью, которой вчера не было.

Я хочу запаниковать. Боже, не надо! Опасливые взгляды, попытки скрыть жалость. Я не хочу подобного отношения к своей персоне!.. Ни здесь, ни где угодно.

«Не психуй, – предупреждаю я себя. – Ты отлично знаешь, что будет, если ты сорвешься».

Логан сидит в той же кабинке, что и вчера. Тарелка перед ним пустая, зато кофе в кружке – нетронутый. Я с изумлением понимаю, что брат не смотрит в телефон. А через стол стоит Джек, естественно, сложив руки на груди и опираясь о стену.

Мне очень хочется верить, что они сумели быстро поладить сегодня утром, поскольку Логан всегда умеет завязывать дружбу с любыми новыми знакомцами. Это одно из самых раздражающих качеств брата.

Но нет, они смотрят друг на друга хмуро. Недружелюбно. Как-то совсем не похоже на Логана Дарлинга, эсквайра и золотого мальчика.

Нора обходит меня и садится напротив Логана. Клео тут же присоединяется к ней, а мне ничего не остается, кроме как устроиться возле брата в кабинке общественной закусочной.

Что мы, черт возьми, все здесь делаем?

Логан поворачивается и подталкивает ко мне полную чашку кофе. Я хочу разыграть типичную Лекси и с горечью пожаловаться на трагедии, которые постигли меня после того, как я сегодня утром продрала глаза, причем наихудшая – вся эта сложившая ситуация, – но мне слишком сильно нужна доза кофеина.

Я беру чашку, отпиваю и с огромным разочарованием понимаю, что это отнюдь не худший кофе в моей жизни. Даже без привычных манипуляций, которые я обычно провожу, когда приходится использовать дрип-пакеты. Но об этом я, конечно же, никому не скажу.

Вокруг нас повисает гнетущая тишина, и внезапно я нутром чувствую, что центром нашего маленького сборища является Джек. Словно он устроил нашу сходку – и уже стал председателем. Прямо генерал, устроивший смотр солдат.

Как смешно. Животик надорвать можно.

Приближается официантка Марлин с подносом, уставленным тарелками, стаканами и кружками, и что-то тихо говорит Джеку. Они хихикают. Как интересно – у него, значит, есть… чувство юмора.

Я думаю, что Марлин подсядет к нам, раз уж они дружат. Но нет, она отдает поднос Джеку и быстро идет прочь. У меня нет времени, чтобы задуматься, почему он настолько приветлив буквально со всеми, кроме меня – ну ладно, и еще Логана, – поскольку он ставит тарелки перед Клео и Норой.

Должно быть, это их стандартный заказ, а Джек заранее знал, что будут в закусочной.

Почему сегодня утром все так странно? Джек молча подпирает стену, Нора и Клео начинают есть.

– Нам нужно поговорить о защите, – говорит Джек, как всегда, мрачно и серьезно. – Для всех. – Он удостаивает меня взглядом – на мой вкус, слишком укоризненным.

И его глаза по-прежнему слишком зеленые.

Но внутри меня эхом разносится слово «защита», и мне становится совсем не до жалоб на несправедливое отношение.

– От чего нам нужно защищаться? – спрашиваю я, пытаясь засмеяться.

Его фраза звучит безумно даже по моим меркам, ведь… это был сон.

Но женщины и Джек смотрят на меня так, словно я окончательно слетела с катушек. Реакция знакомая, но… нелогичная. Обычно такое происходит, когда я рассказываю о своих сновидениях, как будто они настоящие, и оказывается – в очередной раз, – что я ошибалась.

– Ты где была прошлой ночью? – уточняет Джек неоправданно язвительным голосом. – Я, между прочим, шел по твоим кровавым следам до самой защитной стены, а потом отвел тебя к дедушке. Это тебе что-нибудь говорит, принцесса?

Я не хочу ничему верить.

«Кровавые следы».

Получается, он на самом деле там присутствовал. И все было… по-настоящему.

Я смотрю на брата. Главную лакмусовую бумажку моей реальности. Логан мрачнеет.

– Но это же был сон, – в отчаянии шепчу я Логану.

Его лицо смягчается, но лишь на мгновение. Затем он поворачивается к женщинам, сидящим напротив.

– Я бы, конечно, был очень рад, чтобы это оказалось коллективным истерическим кошмаром, но, похоже, у нас совершенно реальная проблема, – говорит Логан, и его тон мне не нравится.

Обычно он говорит в такой манере, когда со мной надо справляться… но это еще одно доказательство того, что мой сон – вообще ни хрена не сон.

Брат указывает на Джека, потом на Нору, а затем на Клео.

– И эти люди в ней замешаны.

– Ничего подобного, – бормочет Нора себе под нос.

Раздражение быстро исчезает с ее лица, когда мы все смотрим на нее, но я успеваю понять: она действительно может раздражаться. В общем, она не всегда доброжелательная и милая.

– Пир связан с каждым из нас. Нравится нам или нет.

Нора сказала: «Пир». Точно так же, как Гаррисон в моем сне.

Я таращусь на нее и вдруг слышу отвратительные хлюпающие звуки, которые преследовали меня всю жизнь. Слава богу не потому, что рядом реально что-то хлюпает, а по той причине, что именно с этими звуками у меня сейчас ассоциируется слово «Пир».

Но я гоню от себя отвратительную мысль, ведь происходит нечто куда более важное.

Нора, Клео и Джек ведут себя так, словно события сна абсолютно реальны. И напрямую касаются нас. Как будто Логан и Джек находились рядом со мной. А история Гаррисона – чистая правда и остается таковой и при свете дня.

«Мы должны задобрить демонов», – заявил старик.

Я оглядываюсь. Все серьезны. Никто не думает, что ночью мне просто-напросто приснился неприятный сон. Джек, который, скажем так, не торопится брать меня под свое шершавое крылышко, пожалуй, помнит даже мельчайшие детали. Вот, значит, как бывает.

То есть это случилось на самом деле.

Иными словами, ужасные вещи, которые, как я убеждала себя, не могут существовать и не угрожают ничему, кроме моей психики, все то, над чем смеялись окружающие (кроме Логана), когда я решалась рассказать о своих подозрениях… все это правда.

Я не сумасшедшая.

Ну, по крайней мере, в Мидасе, штат Айова.

Я наклоняюсь над столом и смотрю прямо в голубые глаза Норы. Я хочу схватить ее за руки, вцепиться в них, но сдерживаюсь. Я знаю, как относятся к моим импульсивным поступкам, особенно когда у меня начинает бешено колотиться сердце. Слишком много паники и мало рассудительности. Кроме того, я не хочу напугать Нору.

– Тебе… приснился тот же сон, что и мне? – спрашиваю я почти шепотом и резко умолкаю.

Ведь последствия моей откровенности ни к чему хорошему не приведут. Со мной такое случалось много раз. Я решаюсь показать кому-нибудь свои безумные грани… и меня жестоко отталкивают. Нужно, наконец, понять, что не надо поступать подобным образом.

Нора склоняет голову.

– Ты не видела сон, Лекси. А вот мне приснилось то, что происходило с тобой, – твердо говорит Нора и ненадолго переводит взгляд на Логана. – Как будто я там была, понимаешь?

Я теряю дар речи на целую минуту.

А может, и больше, поскольку не могу просто так взять и смириться. Меня никогда не воспринимали всерьез и считали, что у меня какая-то патология, грубо говоря, у меня не все в порядке с головой. Я долгие годы постоянно посещала психотерапевтов, принимала лекарства и вечно слышала тревожные разговоры о возможной психиатрической госпитализации.