Бездарный учитель (СИ), стр. 35

— Ярило ушел, — пророкотал дух и принял чуть более плотную форму, наверняка лишь для того, чтобы продемонстрировать злобный оскал острых клыков.

Теперь его и домовым-то не назовешь, минимум барабашка. Надеюсь, что это временно. Впрочем, сейчас мне на последствия плевать. Я лишь сказал:

— Железные телеги ездят на огне. Пусть Добрыня постарается этот огонь погасить. Рано им еще домой ехать.

— Рано, — словно эхом пронесся совсем уж какой-то могильный голос, и темная дымка мелькнула в сторону каменной лестницы. Бандиты уже прорубили изрядную дыру, но на этом процесс застопорился. В прямом смысли этого слова — после очередного удара топор застрял, на треть выйдя с нашей стороны, а затем через дыру донесся испуганный вопль:

— А? Что⁈ А-а-а!!! Нет! Нет!

Похоже, Колыван все же сумел нащупать слабое место в не очень сложных мозгах бандитов и вызвать пусть маленькую, зато групповую панику. Теперь раздувает ее, как только может.

Были еще крики, подстегиваемые зловещим хохотом, который напряг даже меня. Похоже, вскоре придется перепрофилироваться в психолога для духов и прорабатывать с Колываном его посттравматический синдром. Ну и мой тоже, потому что сейчас мне жуть как хотелось кого-нибудь убить.

В какой-то степени хорошо, что эти вандалы изрядно раскурочили люк и открыть его мне удалось далеко не сразу. Заодно немного успокоился. И все же, когда выбрался из каморки, был зол как черт. Выскочив наружу, я понял, что по большому счету все уже закончилось. Было еще достаточно светло, но без солнца окрестности выглядели совершенно по-другому. А еще этот странный туман. Не то чтобы видимость сильно ухудшилась, но атмосфера стала мрачноватой. Незваных гостей на подворье я не увидел, только сидевшего под сараем Митрича. Ему явно сковали руки за спиной, и, похоже, именно поэтому он не успел встать и сбежать вместе с остальными. Сейчас участковый тупо смотрел в пространство, явно пребывая в шоке. Пришлось подойти к нему и положить руку на плечо.

— Митрич.

— А⁈ Что⁈ — наконец-то пришел в себя участковый, а затем, как обычно бывает у таких людей, его страх перешел в злость. — Вы что тут устроили⁈

Я его понимал, но все равно обидно.

— А что тебе не нравится?

Тон мой явно звучал недобро, поэтому Митрич быстро исправился:

— Да нормально все. Просто жутко было. Ты, Степаныч, это…

Договорить он не успел, потому что меня отвлек звук сработавшего стартера.

Не понял!

Подойдя к углу сарая, я выглянул и увидел припаркованные неподалеку три машины. Компанию «бобику» Митрича составляли два дорогих внедорожника. Так вот за рулем одного из них и сидел Кабан, пытаясь завести двигатель. С аккумулятором и стартером Добрыня то ли не справился, то ли просто не догадался заблокировать. Впрочем, это не так уж важно. Главное, что, как говорится, пламенный мотор остался без пламени.

Кабан упрямо насиловал стартер, злобно глядя на меня. Силен оказался душегуб. Сумел как-то сохранить самообладание и не поддаться панике. Остальных Колыван загнал в лес, явно намереваясь отправить в гости к своему дружку лешему.

Впрочем, моему главному недругу тоже было «весело». Торчащий из лобового стекла плотницкий топор прилетел туда явно неспроста. Как бы не от Колывана подарочек. Пример домового оказался заразным. Я поднял пистолет и прицелился. Ведь так просто решить проблему одним… ну, хорошо, двумя выстрелами. Свидетелей нет. Вон даже Митрич вне поля зрения.

И все же я не удержался, потратил три пули. Когда и в без того пострадавшем стекле ударным методом образовались новые дыры, Кабан выскочил из машины и перебежал за нее. Затем, используя внедорожник как прикрытие, рванул в лес.

Плохое решение. Для него. А вот я ничуть не жалел, что не стал убивать. Не скажу, что вот прямо уверовал, но все эти волшебники и лешие с кикиморами заставили серьезно так задуматься о душе и ее чистоте. Вокруг моей усадьбы снова воцарилась тишина, и лишь филин в кроне дуба, поддерживавшего вышку, своим «угу» подтвердил, что все действительно закончилось. Ну как, все… Последствия наверняка будут, но разбираться с ними придется только завтра. А сейчас нужно позаботиться о близких.

Митрич уже встал на ноги и с нездоровым любопытством выглядывал из-за угла. И вот чего ему неймется? Впрочем, хорошо, что он все видел, да и остатки раздражения смыл вопль, с которым подскочил бедолага, когда рядом с ним проявилось темное облачко и прогудело голосом Колывана:

— Стяпаныч, устал я что-то. Отдохну малек.

Я с доброй и благодарной улыбкой, а бледный Митрич ошалело смотрели на то, как растаяло темное облачко. Пришедший посыл от Добрыни подсказал, что с домовым все будет хорошо. Старший товарищ позаботится. В ответ я постарался предать духу-хранителю всю глубину моей благодарности. Затем пошел помогать застывшему столбом участковому.

— Митрич, у тебя запасные ключи есть?

Ключи нашлись в бардачке его «бобика». Затем мы вдвоем помогли выбраться из подвала Лене и уже пришедшему в себя, но все еще слабому Женьке. Лена быстро опомнилась и принялась хлопотать, собирая из остатков обеда поздний ужин. Эти заботы позволили ей окончательно прийти в себя. А я разжег костер, вокруг которого мы и уселись, попивая травяной чай, подаренный Людмилой.

Митрич тупо смотрел в огонь и о чем-то напряженно думал. Затем выпустил эти мысли наружу в виде вопроса:

— Степаныч, как думаешь, я когда-нибудь привыкну ко всему этому?

— Уверен, что привыкнешь, — с улыбкой ответил я. — Представь, как проще тебе станет работать, если наберешь агентуру из ваших сельских домовых и банников.

В ответ участковый печально вздохнул, а я улыбнулся еще шире. Мне было очень хорошо. Вопрос с огнеопасностью Женьки решился. Проблему с Кабаном и прокурорским следователем, думаю, тоже удастся утрясти. Так что, с чего бы печалиться?

Глава 3

Утро действительно мудренее вечера, но оптимизма в нем меньше. Вчерашние надежды потускнели, и, выспавшись, я смотрел в будущее уже не столь радостно. Особенно после пробуждения Митрича. Он тоже помудрел спозаранку и потребовал вернуть ему прокурорского. Да и вообще всех участников наезда на меня. Пришлось идти на поклон к уже восстановившемуся Колывану. Домовой явился на мой зов с небольшой паузой и в каком-то полуразмытом виде. Я снова всполошился по поводу его психического состояния. Он ведь сам говорил, что домовые духи от негативных эмоций окружающих их людей порой звереют. Но все оказалось проще. Добрыня уловил мое беспокойство и решил вопрос, как обычно, быстро и кардинально. Колыван привычно расплескался призрачными брызгами, затем тут же сформировался чуть в стороне в своем привычном виде и принялся ругаться.

Я же облегченно выдохнул. Нормально с ним все, просто капризничает.

— Колыван, хватить скоморошничать. Дело важное. Если тот хилый загнется где-то под кустом, у Митрича будут проблемы. Да и остальных тоже нужно вытаскивать. Пообщайся с лешим, пока он не задремал на день. Будь так добр, — добавил я, глядя на все еще набычившегося от упрямства домового.

Порой мне кажется, что он, как и Добрыня, транслирует свое настроение прямо мне в мозг. Иначе как я умудряюсь читать эмоции домового с такой-то лохматостью на его моське?

Уговоры подействовали, и Колыван отправился на переговоры. Вернулся он в каких-то смешанных чувствах.

— Колыван, только не говори, что они все там загнулись, — предположил я, чем сильно напряг Митрича.

— Ну-у-у, не все, — протянул домовой. — Тот напыщенный мозгляк, что Митричу кандалы нацепил, живехонек. Рыжий и один из подручных убивца тоже кукуют под корягами, а вот двое остальных как-то сподобились к железке выйти и сбежали.

— Та-а-ак, — тоже протянул я, понимая, что это еще не все и театральную паузу домовой выдал неспроста. — А что с Кабаном?

— Ну, дык, осерчал я на него и попросил лешака заманить черную душу к кикиморе. Она таких любит.

— И в каком это смысле любит? — серьезно напрягся я.