Бездарный учитель (СИ), стр. 29

— Удивил, — все еще как-то вяло отреагировала директриса. — Хотя я уже устала удивляться.

— А что так? — встревожился я.

— Да у нас мистика какая-то творится.

Эта самая мистика для меня стала едва ли непрофильным занятием, так что я тут же сделал стойку и спросил:

— А поподробнее можно?

— Почему же нельзя? Тем более в какой-то степени тебя это тоже касается. Помнишь Женю Касаткина из пятого «Б»? Странно-рыжего такого.

— Помню, конечно, — ответил я, действительно вспомнив шебутного паренька, который на классический рыжих, как те же мои деревенские недоброжелатели, походил мало. Лицо у мальчика было бледное и вообще без веснушек, зато ресницы, брови и вечно всклокоченная грива почти красные. Голубые с оранжевым ободком глаза делали внешность мальчика очень необычной.

— Ну и что там с ним приключился? Он вроде приболел.

— Уже выздоровел и тут же попал Поросю под горячую руку.

— Карабанову? Что ему понадобилось от пятиклашки?

— Не знаю, но в последнее время он цеплялся ко всем подряд. Вот и побил мальчика, но главное не это, хоть Женьку и жалко. Хуже всего то, что в момент избиения Карабанов загорелся.

— Как? — удивился я такому лихому повороту событий.

— В том-то и дело, что непонятно как. Вот и говорю, мистика какая-то.

После разговора думал и колебался я минут пять, а затем начал собираться. У Белого, которому я выложил все в полном объеме сразу после того, как влетел в его двор на мотоцикле, размышление заняло и вовсе секунд тридцать:

— Поехали.

— Куда поехали? Ты вообще понял, о чем я говорю?

Я даже немного разозлился. Ведь он далеко не дурак и явно осознает риски, но все равно согласен вписаться в чужие разборки только потому, что под угрозой жизнь ребенка. Чужого ребенка! Ладно у меня свои резоны и понимание того, что никто другой не справится, особенно в перспективе. А он просто считает, что так правильно.

— Не дурнее тебя, — тоже возмутился Белый. — Пацана надо спасать, и никто, кроме нас, с этим не справится.

Во как вывернул мои же мысли и впихнул туда себя.

— А о Леньке с Людмилой ты подумал? — зашел я с крапленой карты, да и вообще чувствовал себя дико, отговаривая друга, хотя сам же и втравил его в это дело, поделившись планами.

— Как раз о них я и думаю больше всего. Отец учил, что мир слишком сложная штука, чтобы каждый раз решать, как себя вести. Нужно просто раз и навсегда определиться с принципами и жить по ним. Если можешь помочь, помогай. И тогда, окажись мои близкие в беде, а меня рядом не будет, подсобит кто-то другой. О, кстати, ведь так и получилось! Ленька заблудился, и тут откуда ни возьмись добрый молодец прискакал! — с притворным озарением воскликнул мой друг. — Считай это законом вселенского равновесия или высшей справедливостью. Я в это верю, как и в то, что если сейчас отвернусь, то не только предам свои принципы, но и оставлю близких без помощи в будущем.

О как завернул! Деревенский философ, да и только. Спиноза нервно курит в сторонке!

Заметив мое удивление, Никита почему-то горько улыбнулся и сказал:

— Хватит сопли по рукаву размазывать. Поехали.

И вот, меньше, чем через полчаса, мы уже ехали в направлении города, в который я и не чаял вернуться.

Деревья мелькали за окном «бобика», действуя на меня гипнотически и все глубже погружая в задумчивость. Никита сосредоточенно вел машину, не мешая мне, как ему наверняка казалось, выстраивать план операции спасения. Да, я решил помочь странному мальчику и его матери. Почему? Да кто бы знал! Тут сошлось многое — мысли о детском лагере, а еще слова Колывана о том, что Добрыня способен гасить чужие чары, хотя с теми, кто повелевает огнем, дух места еще не сталкивался. А вот наговоры и проклятия колдунов, являвшихся незваными гостями на Ведьмин вал, благодаря Добрыне действовали не сильнее, чем матерные вопли. Плюс к этому определенные события из прошлого, связывавшие меня с матерью ребенка. Нет, у нас ничего такого, слава богу, не было и быть не могло. Лена заслуженно считалась первой красавицей школы, к тому же была эмоциональной, импульсивной и рисковой скорее в пику своим строгим родителям. Но я в то время боялся влюбчивых старшеклассниц до икоты.

Свою педагогическую карьеру я начал на родине, сразу окунувшись в преподавание с головой. Каждый урок старался превратить в представление, описывая события давно минувших эпох максимально красочно. Вот и доигрался. Одна из девочек влюбилась в молодого краснобая. Подростковая влюбленность — дело эфемерное и, если повезет, крайне мимолетное. Но мне не повезло. Света все же успела натворить дел. Под конец школьной дискотеки, на которой я присматривал за порядком, она перехватила меня на выходе из туалета и призналась в любви. Я, конечно, офигел, но быстро опомнился, понимая, что каждая лишняя секунда наедине с ученицей при таких обстоятельствах лишь ухудшает ситуацию. Подхватив Свету под локоток, потащил ее в спортзал к остальным. По пути постарался внятно объяснить девочке глупость и безнадежность ее порывов. Похоже, перестарался с перепугу.

Отвергнутая женщина в любом возрасте куда опаснее кобры. Света в слезах убежала домой, где и рассказала матери, что я подкатывал к ней, предлагая всякие гадости. Хорошо, хоть не обвинила в попытке изнасилования. Мамаша у Светы была дамой одинокой, деловой и решительной, а в плане защиты любимого дитяти почти бешеной. Так что утром разразился сущий ад. Единственное, с чем мне везло в жизни, так это с начальством. Директор той школы Надежда Олеговна по крутизне мало чем уступала Зизе, к тому же статями была похожа на петровского гренадера. Она сразу осадила бесновавшуюся мамашу и вызвала меня. Выслушав обе стороны, директриса подхватила все еще пылавшую праведным гневом женщину и на такси поехала домой к якобы переживавшей последствия психологической травмы девочке. Там педагог с огромным опытом расколола интриганку как гнилой орех. Матери даже пришлось извиняться передо мной. Но, увы, до прихода в школу мамаша своих чувств не сдерживала, и дурные вести разлетелись по всему городу. Тут как в той поговорке — ложечки нашлись, но осадок остался.

Надежда Олеговна повздыхала, но настоятельно порекомендовала перевестись в другую школу, причем подальше — к примеру, в Беларусь, где директорствует ее давняя подруга Зинаида Захаровна. В общем, на новое место работы я прибыл крайне дерганым. Уроки вел сухо и скучно, вздрагивая от каждого заинтересованного взгляда старшеклассниц. Особенно пугала Лена. Хорошо хоть девочка быстро переключилась с зашуганного историка на красавца-физрука, лишь недавно окончившего спортколледж. В результате этого переключения на свет появился Женька. В отличие от меня, физрук благоразумием не страдал.

Постепенно мне удалось успокоиться и найти для себя золотую середину в отношениях с детьми. Дистанция, спокойная строгость, внимательность без сочувствия и перехода на личности. Впрочем, с Леной нас связали как раз последствия ее любвеобильности. Когда родители узнали, что их дочь-школьница забеременела, то устроили грандиозный скандал, после чего она просто сбежала из дома. Искали два дня, но только мне удалось расколоть ее подружек и узнать о доме на окраине города, где когда-то жила бабка одной из них. Девочки иногда прятались в пустующем здании от всего мира, чтобы вкусить радостей взрослой жизни — сигарет, вина и чтения откровенных любовных романов. Уверен, повзрослев, они в этих радостях сильно разочаровались. В общем, благодаря той старой истории я догадывался, где именно могут скрываться несчастная мать и удививший всех ребенок от полностью впавшего в бешенство Кабана.

Зиза тоже провела быстрое расследование и вытащила правду у подпевал увезенного в ожоговый центр и, к сожалению, живого Порося. Нельзя так думать о ребенке? Да, нельзя, но этот уродец меня окончательно достал. Свидетели в один голос твердили, что никакого бензина и спичек не было, а Женька в момент мистического самовозгорания Карабанова выглядел как вынырнувший из ада демон — с горящими глазами и пламенем вместо волос. Директриса наведалась в дом мальчика, но ни его, ни матери там не нашла. Они оба пропали, и дед с бабкой не знали, куда именно. Зато родственники рассказали о двух поджогах, ранее случившихся в квартире, и даже показали так до конца и не отремонтированную комнату.