Постыдный секрет, стр. 2
Мужчины иногда покупали мотоциклы, кто-то внезапно уезжал в Индию, а Диана решила закончить фэнтези.
План казался даже разумным. У неё были накопления, квартира, никаких детей, кредитов и никого, кого нужно содержать. Можно было дать себе несколько месяцев, закончить книгу, опубликовать и посмотреть, что получится. Если не получится — найти работу.
Проблема заключалась лишь в том, что деньги заканчивались значительно быстрее, чем писалась книга.
Диана снова посмотрела на число в приложении — 248 416 рублей. Ещё месяц назад было больше трёхсот. Она прекрасно знала, куда ушли деньги. Ничего катастрофического: коммуналка, еда, какие-то бытовые расходы, новый фильтр для воды, зубной, внешний диск, который вдруг решил сломаться. Всё обычное, и именно поэтому страшное.
Если бы Диана купила сумку за сто тысяч, можно было бы сказать: вот ошибка, просто не покупать больше сумок. Но сумки не было. Деньги просто исчезали на жизнь.
Она закрыла приложение и посмотрела на Какаши.
— Девяносто два дня. Это много. За девяносто два дня можно написать книгу. Вообще-то люди пишут за месяц. Некоторые.
Единственный открытый глаз на плакате выглядел скептически.
Диана снова открыла рукопись. Фраза «Город встретил её запахом дождя и сырого камня» всё ещё была на месте, и она решила, что пусть остаётся. Следующее предложение появилось через четыре минуты, потом ещё одно. Через час у неё было две с половиной тысячи знаков, и короткое удовлетворение исчезло сразу после того, как Диана открыла калькулятор. Если книга должна быть хотя бы около четырёхсот тысяч знаков, а осталось примерно двести тысяч, то при таком темпе понадобится восемьдесят дней. Пять тысяч в день сокращали срок до сорока, десять тысяч — до двадцати.
— Конечно. Можно ещё не спать.
К вечеру Диана написала чуть больше четырёх тысяч и чувствовала себя так, будто отработала смену. Но это была хорошая усталость, совсем не похожая на прежнюю. Она приготовила макароны, натёрла сверху остатки дорогого сыра и ела перед ноутбуком, перечитывая написанное. Ей нравилось. Не всё, но достаточно.
Телефон завибрировал.
Лера.
Ты там живая вообще?
Диана улыбнулась.
Да.
Нашла работу?
Улыбка стала меньше.
Нет.
Три точки появились сразу.
А что делаешь?
Диана посмотрела на рукопись.
Пишу книгу.
В смысле ту самую?
Да.
И что потом?
Диана нахмурилась. Это был удивительно неприятный вопрос из четырёх слов.
Опубликую.
И будешь писательницей?)))
Диана долго смотрела на скобки, а потом ответила:
Стану популярнее Роулинг.
Лера прислала смеющийся смайлик.
Диана тоже.
Так было проще. Она не собиралась объяснять, что иногда действительно думала об этом. Не буквально о том, чтобы завтра проснуться известнее Джоан Роулинг, но хотелось написать что-то огромное, такое, что будут обсуждать люди, которых Диана никогда не встретит. Хотелось, чтобы кто-то ждал новую часть, рисовал персонажей, спорил о них, чтобы книга существовала отдельно от неё. Эта мечта была настолько большой и настолько нелепой, что Диана почти никому о ней не говорила. Смешно мечтать о мировой известности, когда сегодня ты сравниваешь цены на гречку в двух приложениях.
Она доела макароны, а вместе с ними закончился сыр. Это почему-то показалось символичным.
На следующий день Диана пошла в магазин и впервые составила список настолько тщательно. Хлеб, яйца, курица, рис, макароны, овощи, кофе, молоко. Возле холодильника с сыром она надолго остановилась перед тем самым, который любила, посмотрела на ценник и положила обратно. Взяла другой, дешевле почти в два раза, а дома обнаружила, что он совершенно нормальный.
Диана испытала странное чувство победы и одновременно тревогу. Она знала это состояние. Оно было старым, гораздо старше работы. С детства деньги нельзя было просто тратить: любая покупка проходила внутреннюю проверку — действительно ли это нужно, можно ли найти дешевле, можно ли вообще обойтись без неё.
В детстве у Дианы никогда не было ощущения, что жильё принадлежит им. Съёмные квартиры, чужая мебель, чужие обои, чужой шкаф, который нельзя выбросить, даже если у него не закрывается дверца. Переезды, пакеты, коробки и постоянно повторяющаяся фраза матери: «Это не наше, аккуратнее».
Наверное, именно поэтому Диана так любила свою студию. Тридцать два квадратных метра, не дизайнерский интерьер и не вид на Москву-реку, а обычный дом, обычная кухня и одна комната. Но её. Она могла просверлить стену, покрасить её в чёрный, снести шкаф, повесить Какаши, и никто не имел права сказать: «Хозяева будут против».
Первый раз, когда Диана получила уведомление о налоге на имущество, она даже немного обрадовалась. Потом увидела сумму, и радость стала умереннее, но всё равно подумала: «Мой налог. За мою квартиру». Это было почти счастье.
И именно поэтому уменьшающаяся сумма на счёте пугала её сильнее, чем она хотела признавать. Квартиру она не потеряет, но ощущение безопасности — вполне.
Через неделю после первого подсчёта на счёте было уже 239 870 рублей. Диана начала вести таблицу с датами, остатком и расходами. Получилось красиво и от этого ещё ужаснее. Однажды вечером она поймала себя на том, что всерьёз думает, можно ли растянуть упаковку курицы не на два дня, а на три, и тут же закрыла таблицу.
— Нет.
Она не голодала. У неё были деньги, почти двести сорок тысяч, но мозг уже включил режим, который она знала слишком хорошо: не трать, сохраняй, вдруг потом не будет. Вместе с ним появился и другой, гораздо более неприятный совет — идти работать.
Диана открыла сайт вакансий, и привычные слова сразу вызвали почти физическую неприязнь: «динамичная команда», «многозадачность», «высокий уровень ответственности», «согласование со смежными подразделениями», «участие в регулярной отчётности». Она закрыла страницу, через час открыла снова, посмотрела зарплаты и опять закрыла. На следующий день повторилось то же самое, потом ещё раз.
Работу можно было найти. Не мгновенно, но можно. Опыт у неё был, нормальное резюме тоже. Вернуться в IT означало снова получать деньги, спокойно покупать сыр и знать, что первого числа следующего месяца придёт зарплата. И всё же каждый раз, когда Диана представляла новый корпоративный чат, нового начальника, первые созвоны и бесконечное «коллеги, подскажите статус», внутри что-то сжималось. Она не просто хотела отдохнуть ещё неделю и не ленилось искать вакансии. Она не хотела возвращаться так сильно, что организм будто заранее готовился защищаться.
Поэтому Диана закрывала вакансии и возвращалась к книге.
Однажды ночью, уже после двух, она закончила сложную сцену и увидела в статистике почти шесть тысяч знаков за день — рекорд за последние месяцы. Диана сидела в темноте, освещённая только экраном, перечитывала последний абзац и понимала, что ей действительно нравится то, что получилось.
Именно ради этого она и уволилась. Никто не писал, никому ничего от неё не было нужно, утром не предстояло никакого созвона. Завтра она могла проснуться и продолжить эту сцену, могла писать весь день или вообще пойти гулять, если не будет сил. Свобода оказалась почти физическим ощущением.
А потом Диана посмотрела на часы. Было 02:17. Почти автоматически открыла приложение банка и увидела 235 104 рубля.
Свобода имела цену.
Диана легла спать в три, но не уснула до четырёх. Утром первым делом снова проверила счёт, словно за ночь деньги могли исчезнуть сами, выдохнула, увидев ту же сумму, и тут же разозлилась на себя. Так продолжаться не могло. Если каждый день начинать с банковского приложения, она сойдёт с ума раньше, чем закончатся накопления.
Нужен был другой источник дохода — не полноценная работа, а что-то временное, что не заберёт восемь часов в день. Диана перебрала всё, что умела, но каждый вариант быстро превращался в ту же проблему под другим названием. IT-консультации оставались IT. На фрилансе пришлось бы заниматься той же работой и вдобавок самостоятельно искать клиентов. Редактуру чужих книг начинающей писательнице вряд ли кто-то доверит, переводы занимали слишком много времени, а тексты на заказ опять означали писать не то, что хочется.