Дьявольская лилия (ЛП), стр. 71

Впрочем, неважно кто. Он выбрал не ту цель сегодня. Эта игра в кошки-мышки заканчивается сейчас.

12-я улица тянется передо мной, и я намеренно замедляю шаг ровно настолько, чтобы мой сталкер ничего не заподозрил, когда я поворачиваю за угол. Как только я оказываюсь вне поля зрения, я бегу к узкому проходу между двумя высокими зданиями и вжимаюсь в тени, сердце бешено колотится, пока я жду, когда он клюнет на приманку.

Он не разочаровывает.

Как по команде, я замечаю движение. Он замедляется и осматривает пустой переулок. Все, что я могу разглядеть, — это тень очень высокого, очень мускулистого мужчины, его лицо скрыто под темной бейсболкой. Черт возьми, кто этот парень? Никакой это не случайный сталкер, заметивший меня на улицах Нью-Йорка. Я стискиваю зубы. Если бы я не была высококвалифицированным агентом США, я бы никогда не поняла, что он вообще там.

Я наблюдаю, ожидая, пока он осматривает территорию. Затем, всего на долю секунды, он поворачивает тело на несколько градусов от меня. Это все, что мне нужно. Время действовать.

С весом, перенесенным на носки, я подкрадываюсь к нему сзади, пистолет наготове.

Как только я сокращаю расстояние, я втыкаю дуло прямо в затылок и снимаю с предохранителя.

— Кто ты? Зачем ты следишь за мной?

Сталкер медленно поднимает обе руки, но остается до безумия молчаливым. Раздосадованная, я сильнее вдавливаю пистолет в его голову.

— Ты не похож на одного из подчиненных Максимо. На кого ты работаешь? — Ничего. Оглушительная тишина. Мне хочется кричать. И я кричу. — Скажи, кто тебя послал!

С тех пор как я похитила Элиру две недели назад, Максимо без остановки посылает за мной своих людей. Бессмысленная, отчаянная трата ресурсов в его ошибочной попытке причинить мне боль из-за того, что я сделала.

Уклоняться от этих дураков было детской игрой.

Так почему этот парень...

Внезапным движением, слишком быстрым, чтобы осознать, он разворачивается и тянется к моему пистолету. О нет, не дождешься! Я отпрыгиваю, целясь жестоким ударом в его икру и одновременно размахивая рукой, чтобы отбить его руку.

Но он как будто видел все это заранее. Он легко уворачивается и каким-то образом умудряется выбить пистолет из моей хватки. Черт возьми! Оружие с грохотом падает на землю и отскакивает в темноту. Но я не трачу время на слезы.

Притворяясь, что отступаю, я делаю шаг назад, только чтобы развернуться и вонзить ногу ему в грудь со всей силы. Удар отправляет его на несколько шагов, руки разлетаются в стороны, когда он пытается удержать равновесие. Пока он отвлечен, я стреляю глазами, лихорадочно ища свой потерянный пистолет.

Вон там!

Он, кажется, замечает его в тот же момент, что и я, и мы оба бросаемся к оружию. Но я быстрее. Я бросаюсь вперед, достигая, хватая. Мои пальцы смыкаются вокруг рукоятки, облегчение накатывает...

Тихий щелчок пронзает воздух, и холодный металл касается моего горла. Я смотрю вниз и вижу нож, направленный прямо на мою яремную вену.

— Я бы не стал этого делать на твоем месте, piccola¹⁹. Почему ты все еще в моем городе?

Мир перестает вращаться.

Этот голос. Эти слова. Не может быть...

Мои пальцы рефлекторно сжимаются вокруг пистолета, когда мое горло сжимается на мгновение.

— Рафаэль?

— Невоспитанно отвечать вопросом на вопрос. Но, с другой стороны, ты всегда была немного дерзкой.

Это он.

Я сглатываю, когда нож все еще крепко прижат к моему горлу.

— Что тебе нужно? Ты здесь, чтобы убить меня? — Теперь, когда я знаю, кто это, адреналин пронзает меня, и мой палец скользит на спусковой крючок. Если я умру сегодня ночью, я позабочусь, чтобы он отправился со мной.

— Я не планировал, — начинает он с насмешкой. — Но сейчас я весьма склонен это сделать.

Я принимаю это за «нет», поэтому медленно тянусь, чтобы отвести его нож, при этом слегка порезав ладонь. Какой чертовски острый нож. Я вытираю руку о штаны, чтобы стереть кровь, медленно поднимаясь на ноги. Его нож все еще направлен на меня, поэтому я поднимаю пистолет, целясь прямо в центр его груди.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть его лицо, но тени от кепки и блики уличных фонарей скрывают его черты. Так чертовски раздражает. Мне нужно увидеть его глаза. Мне нужно знать, о чем он думает.

— Убери пистолет, чтобы мы могли поговорить, — приказывает он, помахивая ножом для убедительности. Он шутит?

— Как насчет того, чтобы ты сначала убрал нож, а потом мы посмотрим насчет разговора? — резко отвечаю я. Его губы изгибаются в той знакомой, бесящей усмешке, и моя кровь закипает.

— Давай опустим оружие одновременно. На счет «два». Готова? — Он делает паузу, дожидаясь моего короткого кивка. — Раз... два.

Ни один из нас даже не шевелится. Оружие все еще наготове, все еще нацелено.

— Почему ты следишь за мной, Рафаэль?

— Элира. Две недели назад, — говорит он ровно. — Какого черта, Эмилия? Она могла потерять жизнь.

Хотя его голос остается ровным, я чувствую чистую, кипящую ярость, исходящую от него. Он выплевывает проклятие и опускает нож. Ловким движением запястья оружие исчезает в его рукаве.

Но я не опускаю пистолет. Я держу его нацеленным, мой палец танцует на спусковом крючке. Вот оно — мой шанс убить его. Несмотря на мое предательство все эти годы назад, он все еще имеет некоторую степень доверия ко мне, да? Достаточно, чтобы ослабить бдительность.

Он совершенно открыт. Беззащитен. Я могу покончить с этим, покончить с ним, раз и навсегда. С человеком, убившим моего отца.

Сделай это! Нажми на курок!

Я сверлю его взглядом, мой палец дергается. Каждый инстинкт кричит мне сделать это, но я... я не могу. Возможно, из-за его чертовски постоянного вмешательства в мою жизнь за эти последние несколько лет. Я чувствую, что должна ему. Ублюдок спас меня из трудного положения более чем однажды.

Вот почему я ненавижу быть кому-то должной.

— Эмилия. — В его голосе звучит безумное спокойствие, его поза расслаблена, как будто ему плевать, решу ли я стрелять в него или нет. К черту его, и к черту меня за то, что я слишком принципиальна, чтобы просто нажать на гребаный курок. Как будто он может прочитать решение в моем взгляде, он говорит: — Я знаю, что ты не собираешься стрелять в меня. Убери пистолет и объясни, о чем, блядь, ты думала, похищая Элиру.

Мой взгляд угасает, и с резким выдохом я медленно убираю пистолет в кобуру, отодвигая в сторону грызущую вину, которая преследует меня с инцидента двухнедельной давности.

— Все не должно было зайти так далеко. Вы, ребята, заставили ситуацию обостриться, а не я, — пытаюсь сказать я небрежно.

— Что? — рычит он. Он тянется вверх и срывает кепку в порыве ярости, пальцы впиваются в темные волосы, которые я любила трогать, и мои легкие забывают, как работать. — Ты, блядь, вломилась в дом Максимо и похитила его жену. И это после того, как стреляла в него на взлетной полосе, ты чуть не стоила ему жизни и жизней детей, которые были с ним! — Его голос повышается на последних нотах, практически крик.

— Я видела, как последний ребенок поднялся на борт, прежде чем мои люди и я открыли огонь. — Несмотря на то, что я говорю себе не заботиться о том, что он думает обо мне, защитная реакция обволакивает меня, как броня. — Я не знала, что с ним остался еще один.

Воспоминание вспыхивает в моем сознании. Когда я получила данные о том, что Максимо и Пасленовые — ублюдки со своим нелепым прозвищем — заполучили более дюжины маленьких девочек, мой разум просто отключился. Я не думала. Я не могла думать. Я покинула свой пост в Чикаго, мобилизовала несколько своих коллег и отправилась за ними еще до получения одобрения от моего начальника. Все, что я видела, — это то, что произошло девять лет назад, повторяющееся снова.

Напоминание о том, что случилось почти десятилетие назад, разжигает мой гнев, сжигая любые остатки вины и защитной реакции — пока что.