Дьявольская лилия (ЛП), стр. 59

— Привет, Ромеро. — Она улыбается ему, затем кивает Майклу и Рафаэлю.

Взгляд последнего — кинжал, направленный прямо на меня, на что я отвечаю своим, бросая ему вызов что-то сказать.

— Думаю, мы все обсудили. Я сообщу вам, если найду новые зацепки. До свидания. — Я выхожу из встречи, прежде чем кто-то успевает возразить.

Элира закусывает губу, нервно глядя на меня.

— Я не хотела прерывать. Тебе следовало сказать мне уйти, если ты занят.

Я слабо улыбаюсь:

— Все в порядке. Встреча уже подходила к концу, до того, как ты вошла. — Я разворачиваю ее на своих коленях, так что она сидит на мне верхом, ее ноги свисают по обе стороны от меня. — Теперь, в чем дело, dolcezza?

— Ты избегаешь меня... из-за того, что случилось на днях? — Она опускает глаза на мою шею и начинает рисовать ленивые узоры на моей груди пальцем. Черт. Ее это беспокоит.

— Нет, конечно нет. Я просто был очень занят, — твердо говорю я, хотя это лишь наполовину правда. Да, я был занят, но я также намеренно держался на расстоянии. Чем больше мы взаимодействуем, тем больше я хочу переступить ее границы и отчаянно поцеловать ее, пока она не забудет, почему вообще не хотела этого.

Чем больше я думаю об этом, тем больше боюсь, что просто сделаю это без ее разрешения. Один такой импульсивный шаг может отбросить меня назад на любом прогрессе, которого я добился с ней. Она наконец перестала смотреть на меня как на похитителя, и я не хочу ставить это под угрозу.

— Докажи, — говорит она, наконец встретив мой взгляд. Ее ореховые глаза переливаются бронзой и изумрудом. — Докажи, что ты не избегаешь меня, проведя время со мной. Сегодня. Сейчас.

Я смеюсь:

— Что? — Но мое веселье угасает, когда ее подбородок упрямо выпячивается. Она серьезно. Конечно серьезно. — Элира, у меня гора работы, которую нужно сделать. У меня нет времени развлекаться с тобой.

Боль вспыхивает в ее глазах, и ее рука падает с моей груди. Она начинает слезать с моих колен, но я обхватываю ее талию, удерживая на месте. Мое сердце сжимается, когда она отворачивается.

— Элира.

Ее голос, когда она говорит, подобен ножу в живот — тихий, сломанный и лишенный всякой защиты.

— Я буду здесь просто еще одной пленницей?

Моя челюсть сжимается, но я заставляю себя оставаться неподвижным, позволить ей продолжать. Ее взгляд блуждает где-то за моим плечом.

— Меня заперли в поместье Atë с одиннадцати лет, Максимо. В тот день... я умоляла Маму отвести меня на детскую площадку на пляже. Было солнечно, жарко. Идеально. Она слишком любила пляж, чтобы отказать мне.

Ее голос срывается, но она продолжает:

— Мы смеялись, играли, а потом... они пришли. Враги Atë устроили засаду. И моя мама... она... — Она сглатывает, быстро моргая, но одна слеза все равно скатывается по ее лицу.

— Dolcezza. — Я поднимаю руку, большим пальцем стирая единственную слезу. Кирпич застревает в моих легких, в моем сердце, из-за чего больно дышать, пока я смотрю на муку, запечатленную на ее лице. — Это была не твоя вина.

— Уверен? — Эти глаза снова впиваются в меня, блестя от непролитых слез. — Atë не разговаривал со мной больше недели, а когда наконец заговорил, только чтобы сказать, что мне больше нельзя выходить. Никогда. Я приняла это как наказание и знала, что он сделал это, чтобы защитить меня. Но это было удушающе. Чем дольше шли годы без каких-либо изменений, тем больше я чувствовала, что схожу с ума. Затем на мой 21-й день рождения мне все настолько надоело, что я была готова поссориться с отцом, чтобы он отпустил меня. Но мне не пришлось. Думаю, за это я должна благодарить тебя.

— Меня? — хмурюсь я.

Она слабо улыбается, слезы, к счастью, высыхают в ее глазах.

— Да, тебя. Я подслушала его разговор с правой рукой, и он проклинал твое имя. Должно быть, ты что-то сделал ему, потому что он был так отвлечен, что позволил мне уйти без споров.

Моя хмурость становится глубже, когда я пытаюсь вспомнить. Затем воспоминание встает на место.

— Ах. — Это было тогда, когда я перехватил его поставку оружия. Так вот что сработало.

— Зачем я вообще тебе это рассказываю? — Элира вздыхает и снова пытается вырваться из моих рук, но я не отпускаю ее.

— Я не знаю, Элира. Почему ты рассказываешь мне это?

Она хмурится на меня сверху вниз.

— Потому, — рявкает она, тыча пальцем мне в грудь, — что я всю жизнь была пленницей, и если это... — Она бешено машет рукой между нами, — ...будет моей новой жизнью, я отказываюсь снова проводить ее как пленница. Так что я ухожу. Прямо сейчас. С тобой или без тебя. И не смей улыбаться, Максимо!

Я заставляю свое лицо оставаться серьезным, но в груди тепло от веселья. Она так мила, когда пытается мне угрожать.

— Я не улыбаюсь. Хорошо, — сдаюсь я. — Куда ты хочешь пойти?

Преображение мгновенно — все ее лицо освещается, так ярко, что у меня перехватывает дыхание. Она хватает меня за шею, практически подпрыгивая на моих коленях.

— Правда? Правда-правда?

Господи. Я смеюсь, прижимаясь носом к ее щеке.

— Да, правда-правда. — Вставая, я поднимаю ее, и она визжит, цепляясь за меня, как возбужденная обезьянка.

Я выношу ее из кабинета, игнорируя шок на лицах моих людей, когда мы проходим мимо них вверх по лестнице. Пусть смотрят. Элире все равно, и мне тоже.

— Подожди! — говорит она, дергая меня за рубашку, когда мы идем по коридору в нашу комнату. — Отнеси меня сначала в мою комнату. Моя одежда там.

Я прищуриваюсь, но молча меняю курс, уже делая мысленную заметку попросить Бьянку, мою экономку, перенести всю одежду из гардеробной Элиры в мою. Эта чушь с раздельными комнатами длилась достаточно долго.

Когда я наконец опускаю ее на пол, мне требуется вся моя выдержка, чтобы не притянуть ее обратно. Не то чтобы я мог — она влетает в свою гардеробную и быстро достает одежду, как будто боится, что я передумаю в любую секунду. Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за ней с снисходительной улыбкой, пока она выскальзывает из моей рубашки в облегающие брюки и топ. Безупречно потрясающая, как всегда.

— У тебя есть конкретное место, куда ты хочешь поехать? Или мне устроить сюрприз? — спрашиваю я, доставая телефон, чтобы написать Марко, что мы выходим, и чтобы подготовили машины и людей.

— Вообще-то...

Ее колебание заставляет меня поднять взгляд.

— Что?

— Я хотела бы поехать в тир.

Я замираю, мои пальцы останавливаются на полуслове. Сладкая, солнечная Элира хочет куда? В тир?

— Это просто одна из вещей, которые я всегда хотела сделать. Роан пытался научить меня дома несколько раз — стрелять и многому другому, что меня интересовало, — но нам приходилось прятаться, чтобы Atë не узнал, и прошло много лет с тех пор, как я действительно стреляла из оружия, — выпаливает она на одном дыхании.

Теперь все имеет смысл. Я помню, как смотрел запись ночи, когда ее отец и брат предприняли свою глупую попытку спасения, и как она без колебаний подняла пистолет с пола. Это не было случайностью.

Я медленно подхожу к ней и притягиваю к себе.

— Ты пытаешься отточить навыки стрельбы как предупреждение для меня? — дразню я, просовывая руку под ее топ, наслаждаясь тем, как у нее перехватывает дыхание.

— Н-нет. Конечно нет, — задыхается она, голова откидывается назад, когда я сжимаю ее грудь через кружевной бюстгальтер. Я целую ее в горло, затем резко отступаю, оставляя ее раскрасневшейся и с широко раскрытыми глазами.

— Хорошо. Поехали. Но мы едем в мой тир, где тренируются мои люди. Он частный, так что у нас будет более чем достаточно уединения, — говорю я ей, и она дарит мне такую широкую улыбку, что у меня теплеет на сердце.

Дорога до небольшого закрытого парка, которым я владею, короткая, но Элира проводит ее, подпрыгивая на сиденье, как гиперактивный ребенок в рождественское утро. Я никогда не видел ее такой взволнованной. Черт возьми, мне следовало сделать это раньше. Ошибка, которую я исправлю. Я делаю мысленную заметку стараться проводить с ней время вне дома по крайней мере два раза в неделю.