Дьявольская лилия (ЛП), стр. 57

Его руки сжимают мои бедра, крепко, но не грубо, раздвигая их шире. Мое тело подчиняется ему без вопросов, хотя мой разум все еще пытается поспеть. Затем его правая рука двигается, и я слышу звон его ремня. Одной рукой он расстегивает пряжку. Звук скользящей кожи, опускающейся металлической молнии — каждый крошечный шум наращивает предвкушение, пока я не начинаю дрожать.

Мой взгляд прикован к нему, когда он освобождает свой член, и я не могу сдержать того, как мой рот приоткрывается. Он твердый, покрытый венами, широкая головка соблазнительно блестит от предэякулята. Я бессознательно облизываю губы.

Звук его темного смеха посылает дрожь прямо сквозь меня, и я поднимаю на него ошеломленный взгляд.

— Господи, ты смотришь на мой член, как на первую еду за несколько дней. Скажи мне — ты когда-нибудь сосала член?

Я безмолвно качаю головой, и его губы изгибаются в свирепой улыбке.

— Хорошо. Ты можешь оставить свои поцелуи при себе, но мой член будет властвовать над этим ртом так же, как он властвовал над каждым дюймом твоего тела. — Он целует мое внутреннее бедро, затем проводит плоским языком вверх, и каким-то образом это настолько горячо, что мой мозг закипает.

Когда он отпускает меня и отступает, я хмурюсь на него. Что он теперь делает? Мое замешательство только растет, когда он начинает переворачивать меня, осторожно избегая моей раненой руки и мягко направляя меня вниз, пока моя голова не свешивается с края матраса. Поза кажется странной, уязвимой, но интенсивность в его глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз, снова зажигает меня.

Мое дыхание перехватывает, когда он подходит ближе. С этого ракурса, когда свет отбрасывает тени на него, он источает чистое доминирование, возвышаясь, как мстительный воин, готовый заявить права на трофеи войны. Он делает еще шаг, поправляя мою голову, пока она не оказывается между его толстыми мускулистыми бедрами, его тяжелые яйца и твердый член в дюймах от моего лица.

Его мускусный, пьянящий запах заполняет мои чувства, заставляя голову кружиться. Его слишком много — слишком близко, слишком интенсивно — но я не хочу, чтобы он останавливался. Когда он касается своим членом моих губ, они с готовностью приоткрываются. Но вместо того чтобы войти, он проводит головкой по ним, размазывая капельку предэякулята, как помаду.

Моя киска сильно сжимается, когда влага вытекает наружу. Это так сексуально. Я быстро облизываю сперму, постанывая от сочетания сладко-соленого вкуса. Он снова проводит членом по моим губам, раз, два, стонет каждый раз, когда мой язык касается его.

— Жаждешь большего, dolcezza?

Я киваю, не в силах говорить.

— Тогда возьми. Возьми всего меня.

Его руки обхватывают мою шею, удерживая меня неподвижно, пока он медленно проталкивает свой член мимо моих губ.

Мой рот смыкается вокруг его головки, жадно всасывая, и низкий рык вырывается из него.

— Такая чертовски жадная. — Он входит глубже, заставляя меня всхлипывать, когда мой рот растягивается, чтобы принять его, слюна стекает по уголкам губ.

Когда широкая головка касается задней стенки горла, я напрягаюсь. Рвотный рефлекс срабатывает, и я непроизвольно дергаюсь.

— Шшш. — Он медленно выходит. — Ты можешь принять меня, dolcezza. Расслабься. Расслабься. — Повторяет он, когда я не подчиняюсь сразу, и перемещает руку на мой затылок, поглаживая большим пальцем мою щеку.

Наши глаза встречаются, и мое сердце замирает. Я делаю дрожащий выдох и позволяю мышцам расслабиться, полностью погружаясь в его контроль.

— Вот так. Хорошая девочка. Ты так хорошо справляешься. — Его большой палец продолжает успокаивающий путь, когда он снова входит. — Дыши.

Он синхронизирует свои движения с моим дыханием — входит на вдохе, выходит на выдохе. Раз, два, пока мы не входим в ритм. Каждый нежный толчок сопровождается его бормотаниями похвалы, а его пальцы вырисовывают благодарные узоры на моем горле.

— Черт, ты невероятно хорошо справляешься в первый раз, dolcezza, — стонет он, руки сжимаются на моем затылке. В его голосе слышна нотка гордости, и в сочетании с его сладкими похвалами и нежными прикосновениями это кружит мне голову, разжигая возбуждение и привязанность к нему еще сильнее.

Мне нравится доставлять ему удовольствие.

Желая получить от него еще больше таких звуков, я делаю более глубокий вдох, когда он снова входит. Затем я провожу плоским языком вдоль нижней стороны его члена, и — о, боже — он яростно ругается. Поэтому я делаю это снова и снова, наблюдая за его реакцией, пока он медленно трахает мой рот, наслаждаясь тем, как его контроль ослабевает с каждым толчком. Наслаждаясь тем фактом, что я делаю это с ним. Обезоруживаю его.

В моей голове появляется грешная мысль. Интересно, как он отреагирует, если я...

При его следующем толчке в меня я глотаю, вдыхая, чувствуя, как он проскальзывает за барьер моего горла. Мои глаза расширяются, когда он погружается глубже, слезы жгут глаза, когда мой рвотный рефлекс снова пытается сработать. Надо мной Максимо кричит мое имя, его пальцы впиваются в плоть моей шеи и щеки, когда горячая струя спермы ударяет в заднюю стенку горла.

— Твою мать, dolcezza. — Его толчки ускоряются. — Такая сладкая, жадная девочка. Такая совершенная для меня. Глотаешь мой член, будто создана для этого. Ты хочешь мою сперму, да?

Я отчаянно стону, сжимая бедра вместе, чтобы создать трение для моего ноющего клитора, пока всасываю его.

— Черт. Я чувствую, как эти красивые стоны вибрируют прямо через мой член.

Воспоминание о том, как его стоны чувствуются на моем клиторе, подстегивает меня. Я снова стону, проглатывая его.

— Dolcezza! — ревет он, его яйца шлепают по моим щекам, когда его толчки становятся беспорядочными.

Я тянусь к ним своей невредимой рукой, пальцы ласкают, пока я мурлычу вокруг его члена. Думаю, моя кожа разрывается от того, как сильно его пальцы впиваются в мою шею, но я слишком поглощена его удовольствием. То, как он кричит мое имя в потолок, то, как его голова откидывается назад, то, как он пульсирует на моем языке, опустошаясь в мое горло. Мои глаза зажмуриваются, и я сжимаю ноги крепче, скуля.

Его освобождение кажется бесконечным, все его тело содрогается с каждой пульсацией. Затем медленно его руки ослабевают, карающая хватка смягчается до чего-то нежного, собственнического, пока наконец он не вытаскивает свой член из моего рта. Но я едва успеваю вдохнуть прерывистый вздох, как он поднимает меня на кровати и снова переворачивает.

Он хватает одну лодыжку, затем другую, забрасывая мои ноги себе на плечи, будто я его личное угощение.

— Такая шлюха для меня, — рычит он, устраиваясь между моих бедер. — Промокшая насквозь только от сосания моего члена.

У меня перехватывает дыхание, я не могу ответить, и, к счастью, он не ждет ответа, просто выдыхает горячий воздух на мой чувствительный клитор, заставляя меня стонать. Мой живот дрожит, когда он проводит языком по моим влажным складкам, раз, два, три.

На третьем проходе он вонзает палец в мое отверстие, и я кричу его имя, мое тело выгибается на кровати, когда оргазм взрывается во мне. Мои руки сжимаются в кулаки на простынях, и боль пронзает мою забинтованную руку, но сейчас даже эта боль только усиливает удовольствие.

Он продолжает давление. Лижет и пальцами проникает в меня, растягивая мое удовольствие, пока моя киска сжимается вокруг его пальцев, сокращаясь и пульсируя с каждым выделением моих соков. Один оргазм перетекает в другой. Ощущения проносятся через мое тело, заставляя мои зубы стучать, пока гиперстимуляция не становится слишком сильной.

— Максимо, остановись... — Моя рука летит к его волосам, сильно дергая, чтобы оттащить его. Плоть слишком грубая, слишком чувствительная, и каждая боль чувствуется через мою душу. Он уступает, но не раньше, чем оставляет последний ленивый поцелуй на внутренней поверхности бедра, заставляя меня дрожать.