Дьявольская лилия (ЛП), стр. 5

Значит, влечение взаимно.

Хорошо.

Ресницы девушки застенчиво опускаются, щёки покрывает румянец. Она отводит взгляд, когда мои люди неловко выстраиваются перед ней, готовясь опозориться. И, будем честны, именно это сейчас и произойдёт.

Но мне нравится каждая секунда представления.

Потому что смотрю я вовсе не на них.

В предвкушении она проводит языком по полным губам, и мой член каменеет так, что едва не разрывает ширинку. В голове поднимаются тёмные, порочные желания, и мне приходится приложить усилие, чтобы не встать.

Я хочу играть с ней. Баловать. Дарить наслаждение. Хочу сделать её мягкую задницу красной — под цвет этих безумных волос. Хочу наблюдать, как эмоции одна за другой проносятся по её выразительному лицу, пока она наконец понимает, кому принадлежит.

Мои люди открывают рты.

Боже.

То, что раздаётся следом, невозможно назвать пением. Скорее, это хор хриплых, безнадёжно фальшивых голосов, которые тщетно пытаются нащупать одну мелодию.

А потом она смеётся — и всё становится не зря.

Девушка запрокидывает голову. Глубокий, грудной смех сотрясает всё её тело. Рыжие волосы рассыпаются по спине, открывая нежный бледный изгиб шеи.

Её радость так заразительна, так необузданна, что я сам начинаю улыбаться.

Мне хочется ещё.

Ещё её смеха. Ещё этой улыбки. Ещё того света, которым она заполняет комнату, даже не пытаясь.

Она опьяняет сильнее виски.

Я достаю телефон и пишу Ферджо.

Пора кое-что устроить.

Когда Данте и остальные заканчивают своё бездарное выступление и возвращаются к столу, на их лицах сияет отвратительно самодовольное выражение. Всего минуту назад они сопротивлялись, а теперь выглядят так, будто совершили нечто героическое.

Какое бы заклятие ни наложила эта девушка, оно действует на каждого, кто оказывается рядом с ней.

Я тоже хочу испытать его на себе.

Но заставляю себя ждать.

Говорят, всё хорошее достаётся терпеливым.

Моё внимание снова возвращается к ней. Она откинулась на спинку стула и тихо выдохнула. Пальцы рассеянно теребят салфетку, взгляд на мгновение становится далёким, будто мысли уносят её куда-то за пределы этого зала.

Потом она едва заметно качает головой, достаёт из сумочки телефон и — что кажется почти невозможным — улыбается ещё шире, быстро проводя пальцами по экрану.

Лучше бы она не писала какому-нибудь мужчине.

Мои кулаки сжимаются прежде, чем я успеваю осознать эту собственническую вспышку.

Какого чёрта?

Я даже не знаю её имени. Не знаю о ней ровным счётом ничего. Почему меня должно волновать, есть ли у неё кто-то?

Потому что она моя.

Безумная мысль возникает внезапно, но я не пытаюсь её прогнать. Напротив — принимаю, продолжая наблюдать за улыбающейся рыжеволосой девушкой, которая понятия не имеет, в какое осиное гнездо сунулась.

В ту секунду, когда она переступила порог моей территории, её судьба была решена.

Она будет моей.

На ночь, на неделю или дольше — это ещё предстоит выяснить.

Пьеро возвращается с пакетами продуктов, и Сантино сразу же скрывается на кухне. Вскоре появляется Ферджо, нагруженный покупками. Девушка с любопытством наблюдает, как он ставит передо мной многочисленные пакеты.

Наклонившись, Ферджо тихо произносит: — Ваша просьба была настолько расплывчатой, мистер Леонотти, что я не понял, чего именно вы хотите. Поэтому принёс всё, что смог придумать.

Я жестом велю показать содержимое.

Пакет за пакетом, коробка за коробкой, и моя усмешка становится всё шире.

— Идеально.

Я выбираю дизайнерскую сумку — достаточно роскошную, чтобы произвести впечатление, — и приказываю одному из людей передать её девушке в качестве подарка на день рождения.

Не на мой, разумеется.

На её.

Я внимательно слежу, как она нерешительно принимает пакет, заглядывает внутрь и мило хмурится. Затем переводит взгляд на меня, что-то говорит посыльному и возвращает подарок.

Нет.

Так не пойдёт.

Недовольный, я принимаюсь перебирать покупки. Судя по охране и автомобилям, она явно знакома с роскошью. Значит, дорогой вещью её не удивить.

Что же тогда способно произвести на неё впечатление?

Я останавливаюсь на изящной коробочке с золотым ожерельем, но в этот момент из кухни выходит Сантино с первым блюдом.

Куриный суп.

Мои пальцы крепче сжимают коробку.

Пусть сначала поест.

А потом я засыплю её подарками. Возможно, сытая и довольная, она станет уступчивее и всё-таки позволит мне её побаловать.

А когда с этим будет покончено…

Что ж.

Тогда мы сможем перейти к куда более приятным занятиям.

Так или иначе, сегодня именинница уйдёт отсюда не только с ужином.

Глава 3

Элира

Дорогая сумка Gucci, подаренная мне на день рождения, постепенно выветривается из мыслей, пока я наслаждаюсь каждым божественным кусочком блюда, которое лично принёс шеф-повар.

Крепкий, коренастый, покрытый татуировками с головы до ног, он больше похож на участника «Бойцовского клуба», чем на человека, способного сотворить такое гастрономическое чудо. Встреть я его ночью в тёмном переулке — с воплем бросилась бы бежать в противоположную сторону.

Признаюсь, когда он с неожиданной робостью представился шеф-поваром, я отнеслась к его словам скептически.

Но, боже, как же я ошибалась.

Каждое новое блюдо оказывается вкуснее предыдущего, и вскоре я едва ли не вылизываю тарелки дочиста. К чёрту хорошие манеры.

Это действительно лучший день рождения в моей жизни.

Я словно парю в облаке чистого блаженства — высоко над скучным, обыденным миром.

Зайти в этот ресторан было гениальной идеей. Или всё-таки судьбой?

Понятия не имею, почему здесь нет посетителей, если еда настолько потрясающая, но тихая, почти камерная атмосфера приходится мне по душе. По идее, пустой ресторан, полный устрашающего вида мужчин, должен был бы пугать. Однако здесь на удивление уютно. По-особенному.

Будто я случайно проникла в тайный мир, где суровые мужчины поют песни в честь дня рождения, а загадочные незнакомцы присылают дорогие подарки.

Кстати, о загадочных незнакомцах…

Я знаю, что всё это устроил он.

Темноволосый красавец, который не сводит с меня глаз с той самой минуты, как я вошла. Его взгляд ощущается почти физически — словно медленное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

И мне нравится его внимание. Нравится каждая секунда, хотя не должна.

Ате пришёл бы в ярость, если бы узнал.

Я накручиваю на вилку последние нити идеально приготовленных спагетти, когда к моему столику направляется ещё один мужчина. Я тихо вздыхаю, но даже мне слышно в этом вздохе волнение.

В его руках очередной подарочный пакет.

Я старательно изображаю безразличие, хотя пальцы уже зудят от желания поскорее заглянуть внутрь.

Что там на этот раз?

Украшение? Духи? Тиара?

Когда мужчина протягивает мне пакет, я хватаю его чуть поспешнее, чем следовало бы, едва сдерживая нетерпение. Однако, заглянув внутрь, хмурюсь.

Там лежит маленькая элегантная шкатулка.

Я медлю.

Что-то подсказывает: её содержимое заставит дизайнерскую сумку, подаренную мне несколькими минутами ранее, выглядеть дешёвой находкой из корзины с распродажей.

Разумная часть меня требует вернуть подарок, даже не открывая.

Так было бы правильно.

Но любопытство побеждает.

Я резко откидываю крышку и замираю.

Ох. Ничего себе.

Вздох срывается с губ прежде, чем я успеваю его подавить.

Ожерелье буквально сияет, разбрасывая вокруг крошечные искры света. От его блеска приходится прищуриться. Чистое золото, тончайшая работа, два изящных ряда округлых звеньев, напоминающих крошечные бусины.

Оно восхитительно.

Безупречно.

И я уже в него влюблена.

Но оставить его себе не могу.

Правда не могу.