После развода. Добейся меня снова (СИ), стр. 29

Веня, впрочем, тоже.

Уверена, Ставрогин проводит беседу с моим мужем, врубив свой тестостерон на полную мощь. А у меня же нет ни малейшего желания говорить ни с одним, ни с другим.

И вроде Прохор-то, Прохор в чем виноват? В том, что его женушка отбитая ядовитая язва? Нет.

Но что-то грызет меня, а маленькая девочка внутри меня обиженно надувает губы, потому что послевкусие от той сцены малоприятное.

Я снимаю одежду Ставрогина и сразу убираю ее в черный пакет, чтобы никто из моих детей ненароком не нашел ее. Переодевшись в домашнюю одежду, начинаю убирать ядерную бомбу из морепродуктов, которую подложил мне бывший муженек.

Матерь божья, где он насмотрелся этого?

На кресле нахожу запечатанную коробку с свечами — еще один удар по моему шоку. Хорошо хоть Веня не додумался зажечь свечи, пока ждал меня, а то вернулась бы я не домой, а на пепелище. Когда он понял бы, что возвращаться некуда, псевдоромантичный флер точно слетел бы с него так же же быстро, как и появился.

Больше всего времени занимает оттирание ковра — раздавленные роллы не так-то просто достать из ворса. А ковер-то дорогой, красивый!

Вредитель ты, Веня, как есть вредитель.

Пока занимаюсь уборкой, созваниваюсь с Таей, они с Даней едут домой. А вот Родион трубку не берет. Звоню ему несколько раз, но все безуспешно.

Когда я заканчиваю, набираю номер Вени, но и он не отвечает.

Плюнув на то, что это нарушение личного пространства сына, захожу в приложение, которое показывает, где сейчас находится мой ребенок, и вижу, что местоположение его совсем рядом — около соседнего дома, на детской площадке.

Возможно, Родя сам вернулся и сейчас находится там с друзьями? Тогда почему он не берет трубку?

Выхожу из дома и иду к точке, где должен быть мой сын. На детской площадке нет взрослых подростков, только малышня с мамами, а Родион одиноко сидит на самой дальней лавочке.

Подхожу и кладу руку ему на плечо:

— Родь, — зову мягко.

Сын поднимает на меня глаза и поджимает губы в вялой и безрезультатной попытке улыбнуться.

Скотина ты последняя, Веня. Хрен я тебе сына отдам! Использовал его ради удовлетворения собственных амбиций, вот и все! А ведь Родион мальчик. У него сейчас такой период, что отец нужен куда больше, чем мать.

— Давно тут сидишь?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Час где-то.

— Почему трубку не берешь? — спрашиваю аккуратно.

Родион достает телефон и удивленно смотрит на экран, там куча пропущенных.

— Звук был выключен, не слышал.

— Надо было сразу домой ехать, Родь.

— А вдруг я помешаю? — спрашивает тихо.

— Что-о? — тяну в шоке. — В смысле помешаешь? Это твой дом, сынок!

— Папа хотел с тобой помириться, так бабушка сказала. И когда он не вернулся ночью, она пообещала, что скоро мы снова будем жить одной семьей.

— Ох уж эта Галина Павловна, — цежу зло.

Родион поворачивается ко мне и кладет свою руку поверх моей.

— Мама, неужели ты простила его?! — а в глазах не надежда, нет. Страх. — Неужели мы снова будем жить, как жили раньше?

Жаль, что Вениамин не видит, какой ужас такой вариант развития событий вызывает у его сына, — может, тогда в его голове что-то изменилось бы и он перестал быть таким мудаком по отношению к собственному ребенку?

— Родь, этого не будет. Я не прощала твоего отца, я не хочу жить, как мы жили раньше. Все так и останется: мы будем жить вместе, а твой папа будет жить с твоей бабушкой или еще с кем-то, но точно не с нами.

Сын вздыхает и улыбается. Я вижу, как расслабляется его лицо, и он придвигается ко мне, обнимает.

— Спасибо, мам, — шепчет тихо.

Провожу рукой по его волосам. Хочется обнять его как маленького, сильно-сильно, отец ему этого явно недодал.

— Мам, — Родька выпутывается из моих рук и отодвигается, чтобы посмотреть мне в лицо, — тогда что папа делал тут?

— Спал, — развожу руками. — Родь, я не ночевала дома и увидела твоего папу, только когда вернулась. А он, не дождавшись меня, уснул, потому и не вернулся домой.

— А-а, ясно, — Родион делает паузу и смотрит на меня. — А ты где была?

Не для детских ушей моя правда. И уж точно не сейчас ее рассказывать, все-таки подобные вещи обсуждаются по-другому.

— Мы с тетей Томой и тетей Юлей устроили девичник, — даю уклончивый ответ. — Вернулась утром, разбудила его отца и отправила его домой.

Уж если врать, то до самого конца.

Родиона устраивает такая версия событий.

Я придвигаюсь ближе к нему, обнимаю его за плечо, прижимая к себе. Обычно он вертится и не дает себя обнять — маленький еж с подростковым бунтом, но сейчас он не сопротивляется.

— Мне жаль, что все так вышло, — говорю тихо.

— Да ладно, мам, — делает вид, что все в порядке. — Я же взрослый уже, все понимаю.

И это самое страшное.

— Я не знала о планах твоего отца. Поверь, если бы был хоть какой-то намек, что все так закончится, я бы не отпустила тебя к нему.

— Я верю, мам, — отвечает тихо и поднимает на меня взгляд: — Только можно я больше не поеду к папе?

Горечь подступает к горлу. Хочешься разреветься от боли за сына, но я держусь:

— Если не хочешь, то больше не поедешь, — даю ему обещание.

— Я не хочу, — заявляет твердо.

Киваю сыну, давая понять, что принимаю его решение.

— У меня идея, — говорю бодро. — Тая скоро будет дома. Как насчет того, чтобы втроем съездить куда-нибудь? Выходной все-таки!

— Давай, — его лицо светлеет, и мы идем домой придумывать план развлечений.

Жаль, что это не сможет излечить его душу, в которую плюнул собственный отец.

Глава 42.

* Раиса *

В кофейне, где мы собрались утром с девочками, многолюдно, но это не мешает нам троим перемывать кости мужикам.

— Какая же скотина твой Веня, вот что я тебе скажу! — заявляет Юля и бьет ладонью по столу.

Тома тяжело вздыхает.

— Как он мог так поступить с собственным ребенком. Ведь Родион наверняка скучает по нему, да и мужское плечо ему очень нужно. А Вениамин манипулировал ребенком, чтобы задницу свою у тебя пригреть! — Тома, обычно собранная и спокойная, реагирует остро и зло.

У нее за плечами сложная история с потерей нерожденного малыша, так что тема детей ее всегда триггерит.

— Отвратительный поступок, — качает головой Юля.

Я тяжело вздыхаю.

— Родион хочет казаться взрослым, ведь ему уже пятнадцать. Но по факту ему как раз в этом возрасте и нужен отец.

— Том, — Юля придвигается ближе, — может быть, твой Прохор сможет найти общий язык с Родионом? Как я поняла по твоим рассказам, у Ставрогина хорошие отношения с сыном, да и к тебе он явно неравнодушен.

— Ставрогин хороший мужик, — поддакивает Тамара. — Если бы ты сразу мне назвала имя своего воздыхателя, я бы тебе сказала, что среди наших у него хорошая репутация.

Тамара и Прохор работают в одной больнице. Профили у них не пересекающиеся — она эндокринолог, он анестезиолог, поэтому я даже не надеялась, что Тома может что-то про него знать.

Да и мне пробивать его было без надобности — в принципе, все, что только можно, мне рассказала Тая.

— Специалист он отличный, врачам нравится с ним работать, да и по части женщин я так поняла, сдержан, — Тамара смотрит на меня внимательно. — Приписывают ему парочку романов, но были ли они? Все мы знаем, как бабы любят судачить.

— А что Ставрогин, Том? То, что мы переспали разок, не значит, что мы должны зажить большой и счастливой семьей. — парирую со злостью. — Я вообще не уверена, что мне все это надо.

Последнее я добавляю тише.

— О господи, сохрани мои нервные клетки, — стонет Юля. — Тебе нравится твой бывший?

— Ну конечно нравится! — повторяю ей в тон. — Иначе стала бы я с ним…

— Тогда скажи мне, дорогая подруга, какого хрена ты выносишь мозг и себе, и ему? Жизнь, она знаешь ли, короткая, зараза. Оглянуться не успеешь — челюсть вставную покупать надо. Так что, если вам обоим хорошо, пользуйтесь шансом, который вам подкинула жизнь, вот и все. И молю тебя, не создавай проблем!