После развода. Добейся меня снова (СИ), стр. 25

А ты что, хотела, чтобы он до конца жизни мучился? Или вообще евнухом стал, лишь бы твое самолюбие потешить?

— Прости, — тут же трясу головой и продолжаю миролюбиво: — Я не права, это не мое дело. После развода ты был волен жить так, как тебе хочется.

Ставрогин глядит на меня с нежной улыбкой.

— Что ты так смотришь на меня? — нервно веду плечом.

— Нравится, как ты ревнуешь меня.

— Это не так!

— Так-так, — кивает и поднимается, возвращается к мясу и снимает его с мангала.

— Я не ревную тебя. Просто тогда мне было больно оттого, что ты так поступил со мной. Да, у нас получился скоротечный брак, и закончился он ссорами и обидами, но мне было больно узнать, что едва ты вышел за порог, так сразу в койку к другой прыгнул.

Ставрогин возвращается ко мне, садится за стол, снова подливает мне вина.

— Я тоже тебя любил, Рая. Мы расстались, так как разногласия оказались непримиримыми, но это не значит, что я уходил со спокойным сердцем. Не было ничего из того, о чем ты тут сказала.

Вспоминаю, до чего мне было плохо; хотелось выцарапать Прохору глаза за то, как он поступил со мной. Но гордость взяла верх, поэтому я сделала вид, что мне плевать на Прохора и на то, как он живет после меня.

— Еще претензии будут? — спрашивает вполне себе миролюбиво.

— Нет, — трясу головой. — И за эти прости. Надо же, столько лет копила в себе этот негатив.

— М-м, — тянет довольно, — выходит, ты эти двадцать лет думала обо мне?

— Отстань, — смеюсь и толкаю его плечом.

Прохор снова наполняет мой бокал.

— Я раскусила твой план. Ты хочешь меня споить, — говорю, чувствуя, что уже пьяненькая.

— Кто ж знал, что тебя унесет с двух бокалов, — хохочет.

— Просто признайся.

— Вообще план был провести с тобой время в таком месте, из которого мы не сможешь сбежать и где нам никто не помешает. Хотя ты знаешь, я не удивлюсь, если твой бывший выскочит из-за кустов как черт из табакерки.

— Знаешь, все это странно. Он год никакого интереса не выказывал.

— Он просто понял, какое солнышко потерял, — Ставрогин улыбается широко и добавляет довольно: — Вот только твой простигосподи Веня обломится. Его поезд давно ушел.

— Не решай за меня, — велю беззлобно.

— Не-ет, Раечка, я буду, — говорит серьезно. — Твой бывший муж обломается, мы с тобой это уже обсуждали.

— Прохор, это все звучит прекрасно, конечно. Но знаешь, в двадцать я бы на эти самцовые приемчики повелась, а вот в сорок на такие вещи уже смотришь сквозь пальцы.

— Не веришь мне? — спрашивает, улыбаясь.

Беру бокал, верчу его в руках.

— Я семнадцать лет была удобной в браке. Больше я ни для кого не хочу быть удобной. Впервые моя жизнь в моих руках, и я не позволю тебе вмешиваться в нее. В моем лице ты почувствовал ностальгию по молодости, поэтому так загорелся идеей что-то получить от меня. Ты вспоминаешь молодого, дерзкого себя и думаешь, что, закрутив роман со мной, вернешься в юность, но на самом деле ты, наигравшись, быстро поймешь, что это не так. Я не та девчонка Рая, а ты не безбашенный Прохор. Потом тебе станет скучно. Непременно станет, потому что появится реальная жизнь с ее проблемами, бытом, и ты поспешишь собрать вещички.

Ставрогин слушает меня внимательно, улыбаясь.

— Что смешного?

— Твои выводы обо мне, Зайка. Работа проделана, конечно, серьезная. Навешала ты на меня ярлыков — мама не горюй!

— Но ведь так и есть!

— Ни черта, Раечка. Ты ошиблась во мне двадцать лет назад и ошибаешься сейчас. Но ты ешь, — двигает ко мне тарелку. — Мясо остынет и будет невкусным.

Глава 36.

Глава 36.

* Раиса *

Потягиваюсь на шелковых простынях. На них прохладно, и это доставляет мне просто невероятное удовольствие.

Не раскрывая глаз, стону от удовольствия и улыбаюсь.

Дети уехали, я одна и могу понежиться в кровати.

Вот только… с каких пор в моем арсенале постельного белья есть шелковые простыни?

Мгновенно распахиваю глаза и сажусь на кровати.

— Господи, где я?! — восклицаю громко.

Комната мне не знакома, и по спартанской обстановке я делаю вывод, что она мужская.

Отодвигаю одеяло, глядя на свою обнаженную грудь.

— Мамочки! — произношу сдавленно.

Трясу головой, пытаясь вспомнить, что было накануне.

А был Ставрогин со своим чертовым шашлыком и вином, которым он меня целенаправленно споил, и я потеряла бдительность.

— Боже, нет! — падаю спиной на кровать.

Я же вообще пью мало и нечасто. Как-то вот не особо я дружу с алкоголем.

И что было вчера, черт возьми?!

В спальне я одна, спросить не у кого. Осматриваюсь, но так и не найдя своей одежды, обматываюсь простыней под самый подбородок и выглядываю из комнаты.

Даниил с Таей, так что я очень надеюсь на то, что в квартире кроме нас никого и я не окажусь застигнутой врасплох.

На цыпочках выхожу в коридор. Сразу отмечаю современный, но чисто мужской интерьер в темных тонах. Ни тебе комнатных растений, ни интерьерных безделушек в виде статуэток или подушек.

Женской руки тут не видно, и это, надо признаться, радует.

«Вот ты собака на сене, конечно, Раечка », — тут же осаживает меня назидательный внутренний голос.

Ставрогина я нахожу на кухне, можно сказать, по запаху.

Там работает телевизор, поэтому Прохор не слышит, как я открываю дверь и захожу внутрь.

Он стоит у плиты. Торс обнажен, низко на бедрах сидят спортивные штаны, поверх них черный кухонный фартук.

И это, надо признаться, выглядит просто невероятно сексуально. Должно ведь вызывать улыбку — мужчина в фартуке, но вызывает только восхищение, взгляд не оторвать от этой картины.

— Что стоишь, как неродная, — смеясь, бросает через плечо. — Твои вздохи даже сюда слышно. Проходи, будем завтракать.

Ставрогин поворачивается ко мне и замирает, рассматривая меня, обмотанную в простыню.

Он склоняет голову набок, всматриваясь в меня. Выражение его лица меняется с веселого на сексуальное и восхищенное.

— Мне бы мою одежду, — получается хрипло, и я откашливаюсь.

— Возьми в ванной, я отложил тебе свежую футболку.

Послушно иду в указанном направлении. В ванной на стиральной машине лежит черная футболка, которая доходит мне до колен.

Заодно привожу себя в порядок, насколько это возможно.

— Прохор, где моя одежда? — спрашиваю, возвращаясь на кухню.

— Твоя одежда канула в небытие.

Стою, соображая.

— Ты вчера на нее разлила вино, помнишь?

— Ох, да… Но слушай, я помню, что ехала в ней в машине.

— Ехала, — отвечает, широко улыбаясь.

Трясу головой, мысли более-менее собираются воедино.

— Ставрогин, какого черта я проснулась голая в твоей постели? И где, черт возьми, моя, пусть и грязная, одежда?

Прохор, усмехнувшись так, словно знает про меня нечто невероятное, раскладывает глазунью по тарелкам, подходит ближе и, мягко подталкивая в плечи, помогает сесть за стол.

— Сначала это, — ставит передо мной стакан с пузырьками. — Пей, станет легче.

— Мне и так отлично!

— Это потому, что вино хорошее было, но ты все равно выпей.

— Ставрогин!

— И я обещаю тебе все рассказать.

Залпом выпиваю стакан. Голова моментально проясняется.

— В машине ты вырубилась, и я привез тебя к себе.

— Ты же знаешь, где я живу!

— Знаю, но согласись, так куда веселее.

Шумно выдыхаю и зажимаю пальцами переносицу.

— Я привез тебя к себе, поднял наверх и уложил баиньки.

— И все? — выгибаю бровь.

— Солнышко, — говорит так, будто его обижает мое недоверие. — Я предпочитаю секс с женщиной, которая находится в сознании.

— Кошмар, — трясу головой. — Как так вышло, не понимаю.

— Забей, Зайка, — отмахивается. — И поешь, станет еще лучше.

— Ты посмотри, какой хозяйственный, — хмыкаю и принимаюсь есть. — Ммм, вкусно.

Прохор с улыбкой следит за мной. Его взгляд то и дело проходится по моим обнаженным рукам — ниже все целомудренно прикрыто футболкой.