После развода. Добейся меня снова (СИ), стр. 22

Чуть не говорю, что я же как-то доучился, хотя точно так же от Раи не отлипал.

— Так что же теперь, нам ждать, когда это случится? — бывшая прикладывает руку к груди. — Боже, а что, если она залетит? Считай, у Дани вся жизнь будет перечеркнута.

Кладу пальцы на виски, давлю на них, пытаясь заглушить пульсирующую боль.

— Оль, мне работать надо. Иди, обсуждать тут нечего. Сына я поддержу, настроить меня против него у тебя не получится. Он любит эту девочку, разлучить их я тебе не дам. Захочет жениться — пусть женится. Родится внук — буду помогать. Все.

— Так и знала, что от тебя никакой поддержки! — выплевывает мне в лицо.

— Поддержка есть, просто не тебя, а сына.

— Никогда ты меня не любил, Ставрогин! — кричит сдавленно.

— Эта претензия больше не актуальна, Оля, — говорю устало.

Бывшая жена, нервно махнув рукой, уходит, снова приложив как следует дверь о косяк, а я прикрываю глаза и пальцами массирую виски.

— Семеныч, — зовет тихо Ксения, заглядывая в кабинет.

— Да, Ксень.

— Ты прости, я не стала тебя тревожить, твоя-то верещала мама не горюй, — виновато поджимает губы. — Там какой-то пацаненок около твоей машины отирается, мне кажется, он тебя ждет.

Глава 31.

* Прохор *

Из больницы выхожу выжатый как лимон, еще и бабы добавили масла в огонь — как с цепи сорвались.

А вот та, другая, от которой ждешь чего угодно, и даже не против ее закидонов, кинула меня в ЧС. Интересная штука жизнь, конечно.

К тачке иду спокойно, думая о том, что это просто какая-то ошибка. А пацан, который бродит рядом с моей машиной, может быть ребенком одного из сотрудников больницы, например.

Но уже на выходе из здания замечаю знакомую фигуру.

— Родион? Ты какими судьбами тут? — протягиваю сыну Раи руку, тот словно нехотя пожимает ее.

Рука у Родьки холодная и влажная, хотя на улице тепло.

— Я приехал поговорить с вами.

— Случилось что-то? — хмурюсь.

Родион меня не жалует, это ясно. И то, что он приехал сюда, да еще и один, удивляет.

— Нет, — мотает головой. — Ничего не случилось. Просто я хотел сказать вам кое-что.

Значит, будет о матери со мной говорить. Наверняка попросит держаться от нее подальше.

— Ты голодный? Там напротив шаурму крутят достойную.

— Я не хочу есть, — а сам бледный.

Ксеня сказала, что два часа назад уже видела его у моей машины, значит, ждет меня не меньше трех часов.

— Идем, тут рядом. Угощу тебя.

Конечно, не на шаурму я рассчитывал этим вечером, думал, мяса жареного да овощей на гриле заказать на дом, но к себе Родьку я пригласить не могу — он взбрыкнет как пить дать.

У точки с шаурмой зависаем.

— Тебе какую, Родион?

Глаза у пацаненка голодные, но все равно ершится.

— Мне ничего не надо.

— Тогда возьму как себе, ты не против?

Делает неопознаваемый жест, но протеста не высказывает.

Я вручаю Родиону шаурму, сажусь за деревянный столик. Парень буквально вгрызается в нее.

— У тебя денег нет, Родь?

— Почему?! — оскорбляется. — Есть. Я вам отдам сейчас, — лезет в рюкзак.

Останавливаю его руку.

— Я не о том. Ты сколько времени голодный около моей тачки сидел?

— Не знаю, — отводит взгляд. — Час. Или три. У меня деньги есть, но я не хотел уходить. Боялся, вдруг уйду и пропущу вас.

— Логично. Надо было зайти на пост, попросить позвать меня, я бы раньше вышел. В следующий раз, если что-то понадобится, заходи, не стесняйся.

— А у вас разве не полноценный рабочий день?

Смотрю на часы.

— Родь, я на смене уже пятнадцатый час.

— Ого.

— А ты зачем меня ждал? Что сказать хотел?

Родион проглатывает последний кусок, как мне кажется, не жуя, вытирает рот салфеткой и смотрит на меня из-под опущенных хмурых бровей.

— Я хотел попросить вас… про маму.

— О чем попросить?

— Оставьте ее в покое, пожалуйста.

— Почему же?

— Вы ей только вредите.

Вот это я понимаю предъява.

— Это она тебе сказала?

— Нет.

Родион расправляет плечи и садится ровнее, чтобы выглядеть больше.

— Мама… она сейчас… — начинает нерешительно, — совсем другая стала. А встретив вас, снова начала меняться. То расстроенная ходит, то подолгу молчит. Ей было хорошо без вас, а с вами будет плохо.

Я даже, надо сказать, немного опешил.

Судя по Вениамину и тому, как с ним разговаривала Рая, в браке Веня ее заколебал. Даня тоже это подтвердил, он кое-что слышал от Таи.

Подробностей у меня нет, но и без них я сделал вывод об этом мужике: жмот, нудный, возможно даже гниленький. Ни тебе восхищения такой прекрасной девой, как Раечка, ни тебе страданий по поводу ее потери.

Думаю, морально подавлял он Раечку, а без него она расцвела.

— Родион, я не твой отец, — говорю, глядя ему в глаза. — Твою маму я обижать не хочу и не буду. Мне очень нравится твоя мама такой, какая есть, и заставлять ее меняться я не стану.

— Вы бросите ее, как только она вам надоест.

О-о, а вот и слова взрослых. Интересно, кто их вложил в детскую голову? Отец? Дед? Бабка? Сто процентов это не его мысли.

— Твоя мама — потрясающая женщина, Родь, и у меня по отношению к ней самые серьезные намерения. Бросать я ее не собираюсь — я что, дурак?

Свожу все к шутке, но сын Раи не ведется — смотрит на меня совсем по-взрослому.

— Тае все равно, потому что она любит вашего сына, а мне нет. Я буду против, если вы с мамой захотите стать одной семьей.

Это он, конечно, далеко удочку закинул, но в целом мой план был направлен в ту сторону.

Что ж, намечается некая заварушка.

— А чего ты хочешь? Чтобы она вернулась к твоему папе?

— Нет, — отвечает тут же, и выходит у него это как-то резко.

— То есть ты против любого гипотетического мужчины около твоей мамы?

— Речь о вас, Прохор Семенович.

Родион поднимается, закидывает рюкзак на плечо.

— С вами она будет плакать, я знаю. А я не хочу, чтобы она снова плакала. Оставьте мою маму в покое, пожалуйста.

Он бросает на стол смятые купюры, которые зажимал в руке, и сбегает, оставляя меня в недоумении от нашего диалога.

Значит, план-капкан придется расширить. Теперь мне нужно покорить сердце не только Раи, но и ее сына.

Глава 32.

* Раиса *

— Ты уверен, что хочешь поехать? — спрашиваю у сына, который запихивает вещи в рюкзак.

Родя поворачивается и пожимает плечами:

— Папа сам предложил провести вместе выходные.

Как-то странно, вот что я думаю на этот счет.

За год, что мы в разводе, по пальцам можно пересчитать, сколько раз Веня хотел провести время с детьми.

Он явно что-то задумал. Возможно, через манипуляции детьми, выйти на меня и попытаться воссоединиться?

— Ты не подумай, я ни в коем случае тебя не отговариваю. Это твой отец, и ты можешь видеться с ним когда пожелаешь, но я хочу, чтобы ты знал, — я поддержу любое твое решение.

— Я не против побыть с папой, — в голосе сына нет радости от предполагаемых выходных, но не слышно и разочарования. — А ты чем займешься?

— Затею генеральную уборку, давно хотела. Потом с тетей Юлей и тетей Томо й увижусь, — Если честно, планов у меня вообще никаких не было, придумываю буквально на ходу.

— А, понятно, — Родя смотрит на меня и спрашивает в нерешительности: — А с Прохором Семеновичем ты не собираешься видеться?

— Не планировала.

— Может, он приглашал тебя куда-то.

Ставрогин у меня по-прежнему в ЧС.

А вот Веню пришлось оттуда убрать, потому что с ним будет сын, и мало ли что…

— Нет, Родион, он меня никуда не приглашал. Да и с чего вдруг?

— Не знаю, бабушка говорила…

— Бабушка сама не поняла, о чем говорила, — отмахиваюсь. — О, в дверь звонят, наверное, это твой отец.

Иду открывать, на пороге Вениамин.