После развода. Добейся меня снова (СИ), стр. 16

Наверное, я даже ждала этого. Галина Павловна — дама с характером, уверена, Вене она капает на мозги профессионально.

Ну а он, сорокалетняя детина, мог бы и отдельное жилье снять. Но это, конечно не та порода мужика. Его надо обстирывать, сглаживать острые углы, да мясо пережевать и в ротик положить, чтобы он, не дай бог, косточкой не подавился.

Я злорадствую? О да! И даже не собираюсь этого отрицать!

— Ты стала жестокой, Рая. А я, между прочим, устал от нее. Она слишком требовательная. Веня то, Веня се.

— Наверное, и мне следовало быть требовательной — может, раньше развелись бы, когда муженек показал свое нутро.

— Рая, давай мириться.

— Ну уж нет, Венечка, — смеюсь нервно. — Мне и без тебя хорошо.

Хочется добавить, что детям без него тоже хорошо, но не решаюсь. Может быть, я и стала стервой, но это перебор. Дети мои взрослые, все, что думают, могут сами сказать.

Как только Вениамин изъявит желание увидеться с ними, конечно.

Я кладу трубку, собираю волосы в хвост, беру спрей. Протираю один из ковриков, закрываю окно, чтобы шум города не мешал, и включаю кондиционер. Появилась мысль, что надо бы переодеться в менее обтягивающие леггинсы, но забиваю на это. Это занятие в студии йоги, а не свидание. Да и мужчина, по словам Ксении, возрастной и интеллигентный.

Кидаю коврики один на один. Сама не замечаю, как стопка чуть съезжает и заваливается.

Иду поднимать. Нагибаюсь, ныряю к стене.

— Нет, Зайка, ты все-таки нарываешься, как я погляжу, — слышится хриплый голос Ставрогина за моей спиной.

Замираю, переваливаясь через сложенные стопкой коврики с оттопыренной пятой точкой, и думаю о том, что это все-таки какой-то злой рок судьбы.

В самом деле, ну не может же она меня так ненавидеть, да?

Поднимаюсь, поправляю топ и поворачиваюсь к этому пошляку.

Да уж… явно не шестидесятилетний мужчина и уж точно не интеллигент.

— За что мне это все? — вздыхаю со стоном.

— За хорошее поведение, Раечка.

Прохор входит в зал и закрывает за собой дверь.

Сегодня день такой? Мужчины решили прокачать мою нервную систему, выясняя, на сколько меня хватит?

— Выходит, это твоя студия, — обводит взглядом помещение.

— Моя. А ты, как я погляжу, не сильно удивлен видеть меня тут, — складываю руки на груди.

— Не поверишь — чистая случайность. — Взгляд Ставрогина тут же ныряет в мое декольте. — Это ты в таком виде собралась встречать шестидесятилетнего интеллигента? Уверена, что сможешь оказать ему первую помощь? Потому что у любого пожилого интеллигента от твоей аппетитной задницы, обтянутой лосинами, случится как минимум гипертонический криз.

Глава 23.

* Прохор *

Раиса в этом комплекте ну просто чудо как хороша.

А когда она передо мной снова в неоднозначной позе — с поднятой пятой точкой, которая так выигрышно смотрится с этой позиции, вообще я считаю, отвал башки.

Все при ней — и спереди, и сзади. Моя мужская фантазия играет всеми оттенками желания, пока пытаюсь договориться с гормонами и эмоциями, ища в себе хладнокровие, которое раньше находилось без особого труда.

Рая — мечта любого адекватного мужика. Сочная, женственная фигура, характер с перчинкой, красивое лицо — все, что надо для того, чтобы поднять сначала давление, а потом и член, да прокатиться на карусели, головой вниз.

Вот и сейчас она, будто издеваясь надо мной, складывает руки перед собой, отчего ее немаленькая грудь поднимается еще выше. И я бы хотел не смотреть, да не выходит ни черта.

— Уверена, если бы ко мне на сеанс действительно пришел возрастной мужчина пенсионного возраста, он бы не вел себя, как ты!

— Это как?

— Не по возрасту! Тебе сорок пять, а либидо как у двадцатилетнего. Сколько можно меня преследовать, Ставрогин!

— Знаешь, мне это даже льстит.

— Значит так, тебе явно нужна помощь, но не моя точно. Иди-ка ты, Прохор, в другое место. Пусть тебе кто-нибудь другой поможет снять твое напряжение.

— Все, понял-понял, — сдаюсь. — Помощь мне и правда нужна, и мне сказали, что ты, как никто другой, можешь мне помочь.

Рая мрачнеет.

— Ты серьезно?

— Конечно. Смотри, я даже переоделся в больнице.

Ладно, я не только переоделся, но еще и принял душ, как-никак, на свидание к бывшей шел.

— Тогда первое правило: все личное мы с тобой оставляем за дверью. Тут я твой наставник. Это единственная моя роль и задача — привести тебя в мир йоги.

— Окей. Второе правило какое? — разминаю шею.

— Полное послушание.

М-м, а вот такая йога мне нравится.

— Понял. Что дальше?

Она прищуривается. Достает коврик, расстилает его, щелкает пальцами, как госпожа.

— Вниз.

Бля-а, да как тут можно оставаться уравновешенным и спокойным, когда каждое ее движение — секс в чистом виде.

«Ты озабоченный, Ставрогин », — замечает внутренний голос.

А озабоченным я никогда не был. И без секса прекрасно жил в различные эпизоды своей жизни.

Но тут столько экспрессии и ноль разрядки, даже обидно.

По-солдатски опускаюсь на коврик, Рая садится рядом со мной в позу лотоса.

Повторяю ее позу.

Рая кладет руку себе на грудь и говорит мягко и мелодично:

— Дыши. Почувствуй свое тело.

Показывает, как надо дышать, и я чувствую… что стоит у меня. И даже спина уже не болит, все вниз ушло.

— Это то, чем ты занимаешься? — пытаюсь ее разговорить.

— Молчать, — произносит вроде негромко, но пробирает, сука, до костей. — Тут говорю только я. Ты слушаешь и подчиняешься.

Ага. То есть это и есть йога?

Хер там. Это совершенно точно что-то другое. Одно радует: тот факт, что она работает только с женщинами и ни один мудак тут не подчиняется Раечке.

Ну, кроме меня, само собой.

— Сейчас будет разминка. Поднимайся и повторяй за мной.

Как могу повторяю за ней.

Получается плохо, потому что я постоянно отвлекаюсь на формы Раи, ее неожиданно нежный голос. Еще музыка эта. И запахи — где-то дымят благовония.

Рая становится в позу — головой вниз, задом вверх.

Я не понимаю, я сюда лечиться или страдать пришел?

Не сдерживаю стона при виде ягодиц Раи, которые натягивают лосины.

— Соберись, Ставрогин, и дыши. Не думай ни о чем.

— Я ж не железный, Раечка.

— Освободи голову, — мягко.

Поза за позой она пытается показать мне стойки. И я стараюсь повторить, но получается откровенно дерьмово. Рая подходит ко мне, кладет руку на спину, ведет по плечам, слегка сжимает.

— Расслабь тут, — и по спине ладонью обратно до поясницы, запускает руку к животу, пытаясь приподнять таз. Задевает стояк, кряхтит, откашливаясь.

— Ну прости.

— Ты не железный, я помню, — говорит сдавленно. — Хотя с этим определением можно поспорить.

Это откровенное мучение! И членовредительство к тому же.

— Ты издеваешься? — я в шаге от того, чтобы завалить ее и трахнуть.

— Закрой глаза, — ее голос снова запускает мягкий режим. — Сделай глубокий вдох… и длинный выдох.

Подчиняюсь, но расслабиться не могу. Куда тут расслабляться, когда меня колбасит не по-детски, а Рая будто издеваясь ходит вокруг меня.

— Хорошо, — говорит, когда я дышу более‑менее ровно.

Опускаюсь на колени, поднимаю на нее взгляд и ловлю момент, когда она стирает ехидную улыбочку со своего лица. Ах ты ж сучка попастая.

Рая сидит напротив меня, уперев колени в пол.

— А теперь, Ставрогин, — говорит заговорщически с мягкой улыбкой и командует резко: — На четвереньки.

— Я? — охреневаю.

— Конечно. Не я же.

— Я бы поспорил, — играю бровями. — Ты столько раз была передо мой в неоднозначных позах, что нам пора закрыть наши гештальты.

Ее взгляд серьезнеет:

— Правило номер один и правило номер два, — поднимается на ноги и делает движение указательным пальцем. — На четвереньки.

Ее бы поставить на четвереньки да предаться любви в эквилибристских позах — вот разумная трата времени, а не это все.