Разбитое сердце узурпатора (СИ), стр. 14

Вернувшись в комнату, я легла и долго смотрела в темноту. Действовать прямо — значит спугнуть. Министр слишком осторожен, он не даст повода себя заподозрить сейчас. И если я напрямую выступлю против него, лишь сделаю хуже для всех и, быть может, ускорю печальный финал для Циси.

Мне требовался официальный повод, который не вызовет подозрений и позволит старшей госпоже Жун вмешаться самой.

Собственно… до родов осталось совсем немного времени. Если за этот период приловчиться давать Циси особый отвар, выводящий из организма любые яды, а потом перехватить родную девочку, от которой наверняка будет приказано избавиться слугам, я получу требуемые доказательства. А еще лучше, если исхитрюсь привести в нужный момент саму старшую госпожу Жун, чтобы она увидела и услышала все лично.

Значит, что? Доверие старшей госпожи Жун — вот что мне сейчас нужно больше всего. Не близость, не благоволение, а именно доверие к моим словам и тем сведениям, что я приношу. Тут будет немного трудно, но… я ведь кое-что знаю из будущего, не только про сестер Жун, но и еще кое-какие события, случившиеся в Запретном городе во время отбора.

Что ж, прошло три дня, прежде чем я постучала в двери личных покоев старшей наставницы. Сердце колотилось в горле — завтра первый этап большого смотра, после которого будет назначена группа тех, кто претендует на милость судьбы, и другая, та, что будет признана худшей и поставлена в жесткие условия: один промах одной девушки — и все ее товарки будут отправлены вон. А их наставница понижена в звании.

В прошлый раз я сама была в другой группе, а госпожа Жун и ее девочки оказались жертвами интриг, к которым, по сути, не имели никакого отношения.

Пришло время менять события. Я постучала ровно три раза.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Покои старшей наставницы выглядели достаточно аскетично: стол, два стула, полка со свитками, курильница без запаха. Ничего личного, цветы и те сухие, учебные, с подписями о свойствах. Жун Тай сидела у стола и писала, при моем появлении даже не подняла головы. Я молчала.

— Говори, — наконец сказала она не глядя. — Если пришла просить — зря. Если жаловаться — тем более.

— Я пришла предупредить, — ответила я спокойно. Кисть замерла.

— Предупреждают те, кто уверен, — сказала Жун. — Или те, кто слишком самонадеян.

— Я уверена. И самонадеянной быть не могу, мне слишком дорого мое место… и ваше.

Теперь она подняла глаза. Взгляд был прямым, режущим.

— Говори точнее.

— Завтра во время первого смотра Первая Восхитительная Наложница Дан попытается выставить третью группу как «недостаточно выносливую». Будет проверка на жару и жажду. Формально — ради отбора. Фактически — чтобы ослабить вашу позицию перед вдовствующей императрицей.

Тишина в комнате стала плотной.

— Продолжай, — сказала Жун очень тихо.

— Вторая Блистательная Пин поддержит ее. Скажет, что вы слишком мягки, что ваши методы не дают блестящих результатов, что третья группа серая, невыразительная, недостойная дальнейших вложений.

Я подняла взгляд.

— Это ложь. Но доказать это будет сложно, если вы не будете готовы.

Жун Тай смотрела на меня долго. Слишком долго и внимательно для человека, который не верит.

— Откуда ты это знаешь? — наконец спросила она.

— Наложница Дан уже велела перенести сосуды с водой ближе к Алому павильону, — ответила я. — А для Западного приготовили лишь половину нормы. Я видела распоряжение у кладовой, его подписал младший евнух Чжоу. Он предан наложнице Дан. А кроме того, в нашу воду добавлен порошок горного жемчуга. Вы знаете, он не нанесет вреда, это не яд и не порча. Даже если это заметят, никого не обвинят. Но вот жажду порошок усиливает и…

— И вызывает слабость, — прищурилась Жун Тай. — Я все проверю. Если ты солгала или ошиблась…

— Я отвечу перед вами. — Моя склоненная голова позволяла спрятать глаза. Слишком уж они были… уверенными. — Но в любом случае лучше перепроверить все.

— Иди к себе и вели девушкам готовиться. Пусть хорошо поедят с вечера, я прикажу добавить в ваш ужин пуховые ягоды. Проследи, чтобы их съели все.

Я склонилась еще ниже и поспешила сбежать. Пуховые ягоды — похожие на суховатые персики плоды с нежной, будто шерстяной шкуркой — использовались воинами вечером перед битвой. Они давали долгую сытость и много сил.

Следующий день будет решающим… точны ли мои воспоминания, не изменилось ли что-то в плане наложницы Дан? Поверит ли мне Жун Тай?

Глава 16

Ван Июй

— Но зачем?! — Ту Рий смотрел на меня большими глазами. — Зачем вам сохранять эту уродливую внешность, вместо того чтобы вернуть свой истинный облик?!

— Так надо, друг мой, — вздохнул я, поправляя кожаную маску на пол-лица. — Есть некто, кто не должен меня узнать.

— Вы были ребенком, когда вас превратили в… это! — попытался возразить Ту Рий. — Вас и так никто не узнает!

— Есть один человек. — Я неопределенно улыбнулся, стараясь не глядеть при этом на свое отражение, мелькающее в боку полированного медного кувшина с вином. — В общем, я прошу внести в ритуал освобождения небольшие правки. Сможешь?

— Я не знаю. — Ту Рий потер виски. — Но можно попробовать все же вернуть ваши настоящие лицо и тело, а затем наложить образ этого страшилища как маскировку.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и внутрь скользнул мальчишка-посыльный.

— Господин. — Он поклонился Ту Рию. — Из дворца.

Тот нахмурился.

— Говори.

— Сегодня на первом смотре… Первая Восхитительная Наложница Дан потерпела неудачу, — выдохнул посыльный с плохо скрываемым восторгом. — Старшая наставница Жун настояла на изменении порядка испытаний. Девушки из Западного павильона выдержали все без единой потери. А у Алого… двоих унесли без сознания.

— И?.. — медленно спросил я.

— Наложница Дан в ярости. Наложница Пин держится в стороне. Вдовствующая императрица… — мальчишка понизил голос, — осталась довольна сдержанностью и дисциплиной третьей группы.

Ту Рий присвистнул.

— Неплохо для «серой массы», — пробормотал он.

Но я уже не слушал. Наставница Жун не пошла бы на такой риск сама, значит, кто-то подтолкнул. И несложно догадаться, кто именно.

Ли Илинь не просто избегала дворца, она начала менять его — тихо, аккуратно, чужими руками. И делала это слишком точно, чтобы списывать на случайность.

Я медленно поставил чашу на стол. Что ж. Еще один камень на чашу весов моей прежней внешности покалеченного урода.

— Похоже, — сказал я негромко, — моя госпожа чувствует себя в безопасности.

Ту Рий насторожился.

— Это плохо?

— Для нее — да, — ответил я. — Для меня новые возможности.

Я поднялся, поправил маску и плащ.

— Пора найти старых друзей. Если она действительно решила переписать путь… мне понадобятся все фигуры. Даже те, что в прошлой партии уже были выброшены с доски.

Ритуал прошел как и в прошлый раз — горячо, огненно и очень болезненно. Полное ощущение, будто тебя сунули в костер и медленно поджаривают на голубоватом пламени. Но оно того стоило!

— Рост и телосложение все равно изменились, — посетовал Ту Рий, когда эта пытка через несколько часов закончилась и я смог встать с серого каменного алтаря в старом храме. — Если вы, господин, хотите выглядеть как до ритуала, вам придется носить особую обувь и подкладки под одеждой… правда, не слишком большие, поэтому все будет выглядеть естественно.

— И маску, — недовольно поморщился я, глядя в полированную поверхность серебряного зеркала. — А что ты там говорил про возможность изменить внешность до конца?

— Каждый раз будет очень больно, — покаялся друг. — Из-за того, что я внес правки в ритуал, тот сделался нестабильным, ваше высочество, и спонтанные боли могут случиться даже без причины… Может, не стоит так рисковать? Я могу прямо сейчас вернуть компоненты на место, еще полчаса на алтаре — и вы станете собой окончательно!