Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 68

– Неужели? – Морозов поднял бровь с почти невинным выражением. – А я вот помню, что ваша мать уехала из города под покровом ночи. И вывезла с собой дочь. При этом ваш отец даже не знал, что теряет семью.

Вера откинулась на спинку кресла. Медленно. Как человек, которому приходится напоминать себе, что надо дышать.

– Это личное дело моих родителей, – произнесла она холодно, не повышая голоса.

– Оно стало общественным, – спокойно ответил Морозов, – когда ваш отец бросился вас искать. Как он потерял покой. Сон. И со временем стал лишь тенью себя прежнего.

Говорил он это не с упрёком или с жалостью. Просто как факт, который никому не хотелось признавать, но о котором все знали.

– Это вас не касается, – бросила Вера Романовна и тут же перевела взгляд на меня. В голосе дрогнула нотка упрямства, обернувшаяся в вызов: – Князь, вам тоже интересно, почему моя мать ушла от моего батюшки?

Я спокойно посмотрел на неё и медленно покачал головой.

– Мне больше интересно, как вы оказались в лесу, – ответил я. – И ещё… откуда у вас эти лапти.

– Лапти? – переспросила она, и уголки губ чуть дрогнули. То ли усмешка, то ли защита. – Вы, князь, похоже, к деталям неравнодушны.

– Только к странным, – пожал я плечами. – А в нашем деле странности – первый признак, что с человеком стоит поговорить подольше.

Она тихо хмыкнула, явно обдумывая, надо ли продолжать. Но уже выглядела спокойнее. Как будто разговор про обувь куда безопаснее, чем про то, как разваливаются семьи.

– Я бы прикупил себе такие, – задумчиво протянул я, глядя на её валяные тапки. – Чтобы быть самым модным князем в Северске.

Вера посмотрела на меня, и в её взгляде впервые не было ни настороженности, ни холода. Только лёгкое удивление, за которым почти сразу появилась искренняя улыбка.

– Знаете, – сказала она, чуть склонив голову, – вы мне подходите как работодатель.

Помолчала секунду и добавила:

– Я даже отдам вам эти лапти, если примете меня на должность.

Я хмыкнул, не скрывая улыбки. Торговля пошла интересная. Особенно если учесть, что речь идёт о человеке, который пришёл из леса, в лаптях, и сразу начал с переговоров.

– Князь спросил про лес.– напомнил Владимир, глядя на Веру поверх чашки, будто этот вопрос всё ещё висел в воздухе, как ядовитая пыльца. – Как вы туда попали?

– Всё началось, когда я приехала, чтобы вступить в наследство, – спокойно заговорила она. – Нотариус заявил, что получить его я могу только через полгода. И не от дня смерти деда, а с момента, как прибыла в Северск.

– Верно, – кивнул Морозов. – Совет принял такое решение, чтобы оградить город от тех, кто надеется урвать и сбежать. Хочешь получить – живи Полгода. Без поблажек.

– И вам такие условия выставили? – тихо спросила Вера, повернувшись ко мне.

Я чуть пожал плечами.

– Как бы это странно ни звучало… но вроде как тоже.

– Вроде – на огороде, – привычно буркнул Морозов, словно это была его любимая присказка. А потом перевёл взгляд обратно на Веру и спросил:

– А дальше что было?

– Я решила устроиться на работу, – произнесла Вера просто, без пафоса.

– Дай угадаю, – тут же встрял Морозов, с тем самым выражением, которое обычно появляется у него, когда он уверен, что сейчас скажет что‑то особенно проницательное. – Вы были готовы на любую работу. Но вас никуда не брали. Верно?

– Нет, – Вера покосилась на него так, будто он слегка поторопился с выводами. – Я устроилась официанткой в небольшом ресторане. Но раньше я работала секретарём у директора небольшой мануфактуры. И знаю делопроизводство. Бумаги, приказы, отчёты мне прекрасно знакомы. Поэтому когда узнала, что князю требуется секретарь, решила попробовать.

Она произнесла это спокойно, по‑деловому. Без лишнего самоуничижения, но и без попытки выставить себя незаменимой.

– Пусть я долго не жила в Северске, – продолжила она, – но местные законы знаю. По крайней мере, самые важные из них. Остальное легко освою. Если, конечно, дадите шанс.

– Так что про лес? – кивнул Морозов, пристально глядя на неё, словно искал, где в словах спрятан подвох.

– К центру занятости приехал ваш дружинник, – начала Вера, сцепив пальцы на коленях. – Собрал всех кандидатов. И я была среди них. Только мест в вашем бобике не хватило, и вместо сиденья мне досталась канистра с бензином. Очень, кстати, атмосферно.

Она помолчала. А затем продолжила:

– Посреди дороги один из кандидатов сказал, что его укачало и он попросил остановиться. Странный такой парень, загорелый… слишком для наших широт.

Мы с Морозовым переглянулись. Я чуть приподнял бровь, он – опустил взгляд, как человек, который заранее чувствует, чем всё это закончится.

– Все вышли подышать. И я тоже. Отошла буквально на пару шагов от дороги. А когда обернулась, машины уже не было. Только успела увидеть, как она исчезла за поворотом. Словно и не было вовсе.

Она вздохнула. Не театрально, без надрыва. Выглядела она в этот момент так грустно, что у меня в груди что‑то неприятно кольнуло. Хотелось сказать, что это всё недоразумение, что сейчас всё поправим. Но в этот момент Морозов сурово кашлянул. Так как умеет только он – коротко, громко и очень к месту. Я сразу пришёл в себя.

– А документы у вас украли, – продолжил за неё Морозов, даже не делая паузы. Говорил, как будто уже читал этот рассказ пять раз, и каждый – в разных формулировках.

– Нет… Они у меня в сумке… – начала Вера и запнулась. Щёки тут же вспыхнули, как у школьницы, которую поймали на нехитром обмане. – Только сумку я оставила у пенька, когда лапти нашла.

– Нашла? – с язвительной усмешкой спросил Владимир.

– Звучит странно, но когда я уже была взвыть от боли – то увидела полянку с пеньком. А рядом стояли эти лапти. Чуть большеватые, но куда удобнее этих туфель, которые я купила перед поездкой в Северск.

– Очень любопытно, – вставил воевода.

– А когда обнаружила пропажу и вернулась – не смогла найти ни пенька, ни сумки.

– Как удобно, – пробормотал Морозов. Снисходительный взгляд у него был такой, что даже мне захотелось извиниться. Хотя я вообще‑то молчал.

– Вы на что намекаете? – чётко проговорила Вера. Прямо и без попытки уйти в обиду.

– Я не намекаю, – отрезал воевода. – А открыто говорю: не верю. Много вас таких после войны с гармошкой ходят. Нас, знаешь ли, уже не так просто провести.

Он встал, направился к двери и бросил через плечо:

– Если Никифор не возражает, можете остаться тут до утра. А завтра вас отвезут в город.

Вера проводила его взглядом, прищурившись. Потом наклонилась ко мне и почти шёпотом, но вполне внятно спросила:

– Он пьян?

– Могу просто выставить вас из дома сейчас, – донеслось от порога. Голос у Морозова был спокойный. Даже слишком.

– Спасибо. Я лучше останусь тут до утра, – так же вежливо ответила Вера. Без дрожи и язвительности.

Она не осталась со мной в гостиной. Встала, поправила подол юбки и зашагала к лестнице. Не спеша, не оглядываясь. Как человек, у которого вечер явно не задался, но силы держаться ещё остались.

Мне хотелось сказать что‑то. Может, ободрить. Или хотя бы спросить, нужна ли ей вода. Но я промолчал. Вовремя вспомнил, что Морозов почти всегда оказывается прав. Даже когда этого совсем не хочется.

К тому же… Когда она на меня смотрела, у меня почему‑то слегка краснели уши. Ну или щёки. Что, как ни крути, в моей жизни случается только при высокой температуре. Быть может, Вера и впрямь ведьма и наводила на меня какую‑то порчу. В Северске могло быть всякое.

Я встал из‑за стола и отправился в комнату. Завтрашний день принесет кучу новых хлопот, так что нужно было отдохнуть.

Глава 5

Утренние дела

Меня разбудили солнечные лучи, бесстыдно падающие на кровать через большое окно. Я зажмурился, повернулся на бок… и застонал от осознания: домовой снова решил напомнить, кто в этом доме истинный хозяин, а кто просто в гости приехал.