Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 554

– Морозов сегодня уже объяснил мне, что отдых вреден.

– Вряд ли он сказал именно так, – улыбнулась девушка и посмотрела на меня с подозрением. – Я знаю Владимира Васильевича. Он бы сказал, что отдых должен быть своевременным.

Вера поднялась на ноги, отошла к корзине, поправила веточки внутри и неожиданно спросила:

– Вам понравилась тренировка?

Вопрос застал меня врасплох:

– Странно, но да, – ответил я после паузы.

Она посмотрела на меня с интересом.

– Несмотря на то, что сейчас всё болит?

– Именно поэтому, наверное, и странно, – я прислонился к каменному краю колодца. – Раньше сила была чем‑то отдельным. Как инструмент. Иногда удобный, иногда опасный. А сегодня впервые возникло ощущение, что я начал действительно понимать, как она работает.

– Это уже хороший результат, – улыбнулась девушка и я посмотрел в сторону сада.

– Морозов тоже так сказал.

Вера тихо рассмеялась.

– Значит, точно много. Владимир Васильевич редко хвалит.

Ее смех как‑то естественно растворился в вечернем саду, и я вдруг понял, что никуда не хочу спешить.

– В доме сейчас слишком много всего, – вдруг произнесла секретарь. – И людей много. Все что‑то решают. Постоянно кто‑то приезжает. Иногда хочется просто выйти сюда и десять минут никому ничего не объяснять.

Несколько мгновений мы молчали, и эта пауза неожиданно оказалась приятной. Не той неловкой тишиной, которую хочется немедленно заполнить хоть каким‑нибудь вопросом. Наоборот, мне было хорошо молчать.

Аргумент тем временем успел обойти колодец, проверить все ближайшие кусты, несколько раз понюхать землю, а затем выбрал участок травы неподалёку и лёг, вытянув передние лапы.

– А вы? – неожиданно спросила Вера. – Где вы отдыхаете?

Я хотел было ответить, и не смог. Потому что простой вопрос на деле оказался неожиданно сложным.

– Не знаю, – признался я. – Наверное, дома.

Девушка удивленно подняла бровь:

– Но здесь вы почти всегда работаете.

Я посмотрел на неё.

– Тогда не знаю.

Вера немного нахмурилась

– Человек должен иметь место, где он не обязан быть кем‑то, – пробормотала она. – Где он может просто расслабиться.

Я ничего не ответил. Фраза неожиданно оказалась слишком точной.

– Тогда, кажется, я его нашёл, – произнес я и кивнул на колодец. – Место.

Она несколько секунд молчала, потом улыбнулась.

– Только не занимайте его постоянно. Все‑таки я первая его нашла.

Посмотрел на старый сад, лежавшего неподалеку пса, перевел взгляд на секретаря. И подумал, что, возможно, именно сейчас впервые за долгое время действительно не обязан был быть князем.

Где‑то у кухни снова раздался возмущённый писк, а следом возмущенный голос Никифора. Мы с Верой одновременно посмотрели в сторону дома, а затем переглянулись.

– Кажется, лечение продолжается, – предположила она и я кивнул:

– У Никифора сегодня сложный пациент.

– У Иволгина, – поправила меня девушка, но я усмехнулся и покачал головой:

– Иволгин его только лечит. А вот страдает от беличьей хвори именно Никифор.

– Страшно подумать, как на обычного человека может подействовать Древний. Если он только одним присутствием смог так повлиять на Мурзика, ‑девушка слегка нахмурилась. – Иволгин обмолвился, что теперь Бросающий кости может открыто жить в Северске, верно?

– Старая поговорка гласит, что врагов стоит держать поблизости, – заявил я.

– Надеюсь, эта поговорка не касается меня, – Соколова неожиданно усмехнулась и добавила, – Знаю, что Морозов считает меня ведьмой.

Я на мгновенье замер, а потом кивнул. Девушка вздохнула и пожала плечами.

– Мама когда‑то сказала, что все женщины немного ведьмы. И не стоит делать из этого трагедию.

С ответом я не нашелся и понял, что он и не требовался. Отчего‑то мне подумалось, что найденная рыжая шерсть вовсе не важна. И узнавать про нее не стоит. Не сейчас. Может и вовсе никогда.

– Значит, вы меня искали только для того, чтобы показать землю?

– Чтобы вас увидеть, – тихо произнесла девушка и замолкла, словно пожалев о сказанном и затем продолжила, – надо было решить кое‑что с наступающей русальей неделей. Звонили из Управы.

– Дела подождут, – решительно заявил я. – Иногда надо просто отдохнуть.

Вера улыбнулась, и мы неспешно направились к дому. Ветки тихо шуршали, где‑то в траве стрекотали насекомые, а впереди между деревьями уже проглядывали окна дома. Я шёл рядом с Верой и вдруг поймал себя на простой мысли. Сегодня мне впервые не хотелось, чтобы дорога была короче.

Глава 24

Предупреждение

На пороге дома нас встретил Побед.

Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и выглядел непривычно задумчивым. Увидев нас, мужчина вздохнул.

– Моя супруга уехала в столицу.

Я остановился на ступеньке.

– Очень жаль. Вы уверены, что стоило отпускать ее одну? Быть может, следовало кого‑то проводить с ней хотя бы до станции?

Побед посмотрел на меня и неожиданно расправил плечи.

– Анна Павловна – матерая ведьма, – с нескрываемой гордостью произнес он. – Она прекрасно справится без меня. Тем более призналась, что нам пора немного отдохнуть друг от друга. По ее словам, я немного давлю на нее своим авторитетом.

Соколова рядом вдруг с чрезвычайным интересом принялась разглядывать перила.

Я тоже не сразу нашелся с ответом.

Анну Павловну я успел узнать достаточно, чтобы примерно представить этот разговор. Скорее всего, она просто не хотела расстраивать мужа. У нее были дела в столице, обязательства и собственная жизнь, к которой рано или поздно следовало вернуться. Объяснить это Победу напрямую она, конечно, могла. Но, видимо, решила, что рассуждение о необходимости немного отдохнуть друг от друга он воспримет легче.

Судя по всему, не ошиблась.

– И вас совершенно не беспокоит, что она отправилась одна? – уточнил я.

– Николай Арсентьевич, мы с Анной Павловной переживали разлуки и подольше.

Он произнес это уверенно, однако взгляд невольно скользнул куда‑то в сторону дороги, по которой совсем недавно уехала его жена.

Я сделал вид, что не заметил.

– Она тоже примерно так сказала перед отъездом.

Побед тут же повернулся ко мне.

– Вы разговаривали?

– Немного. Анна Павловна считает, что короткая разлука вам обоим не повредит.

Это известие его явно обрадовало, хотя показывать он этого не собирался.

– Вот видите. Мы совершенно одинаково смотрим на этот вопрос.

Я только покачал головой.

Некоторое время Побед молчал, глядя в сад, а затем негромко признался:

– Хотя без нее здесь стало непривычно тихо.

Словно специально дождавшись этих слов, из дома донесся голос Никифора:

– Мурзик! Положи обратно!

Что‑то грохнуло. Следом раздался приглушенный намордником возмущенный писк. Мы втроем прислушались.

Побед медленно повернул голову к двери.

– Относительно тихо, – поправился он.

Я рассмеялся.

Гаврила тоже улыбнулся и наконец оставил в покое ни в чем не повинные перила.

– Роман утверждает, что я просто не умею оставаться один, – продолжил Побед после небольшой паузы. – А я просто не люблю этого.

Я посмотрел на него и неожиданно почувствовал теплое узнавание. Не жалость – Побед меньше всего нуждался в ней. Просто в эту минуту в нем было удивительно мало от Древнего, перед которым осторожничал даже Старший народ.

Он скучал по жене. Оказывается, ни возраст, ни сила, ни прожитые века от не спасали от простого человеческого чувства.

Из дома снова послышался голос Никифора. На этот раз слов я не разобрал, зато по интонации было ясно: Мурзик продолжал борьбу за свои права и пока не собирался капитулировать.

Побед покосился на дверь.

– Полагаю, белка опять что‑то украла.

– Скорее всего, еду, – предположила Вера Романовна. – Утром Никифор нашел под лестницей запасы.