Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 536
– Что взяли? – уточнил я и сел в кресло.
– В том‑то и дело, что почти ничего, – ответил тот. – Редкие книги не тронуты, даже серебряный оклад с книги, который можно было спокойно продать, остался там же.
– Может быть, кто‑то просто пошутил? – уточнил я, сам не веря в свою идею.
Зубов покачал головой:
– Мы подняли каталоги, пропала одна книга. Реестр соглашений князей Северских.
Я несколько секунд молчал, потом медленно выдохнул, догадываясь, с кем именно были соглашения.
– Кто знал, где он лежит?
Зубов посмотрел на Морозова.
– Если только архивариус, – неуверенно произнес он. – Книга давно была списана на покой.
– Платонов во время взлома сидел у вас?
– Сидел, – подтвердил Зубов. – И нет, он не мог этого сделать. У нас там охрана, контуры и четыре человека на этаже. Нет, не выходил.
– Есть протокол осмотра? – уточнил Морозов.
– Там все просто, – ответил Зубов. – Человек пробрался в помещение через окно, прошел к нужному шкафу, вскрыл его, и забрал книгу. После чего, покинул помещение.
– И все это он проделал незамеченным? – уточнил я.
– Все верно, – подтвердил Зубов. – Хотя, это было несложно. Охрана у архива паршивая, наблюдения толком нет. Воровать там нечего. Ну, все так думали.
– Оказалось, что даже старые, покрытые пылью бумаги тоже могут иметь свою цену, – заключил я и встал с кресла. – А что архивариус?
– Закончил рабочий день и направился домой, – был мне ответ. – В помещении был только охранник.
– Так может, этот архивариус и замешан в краже? – предположил Морозов. – Просто вынес книгу и передал ее кому надо?
Зубов покачал головой:
– Его допросили первым. В присутствии сирены. Он непричастен.
Я прошёлся по комнате и остановился возле окна, за которым на сад уже начали опускаться сумерки.
– Тогда кто? – спросил я.
Зубов пожал плечами.
– Пока не знаю. Охранника тоже проверили. Сидел у входа и читал газету. Утверждает, что примерно на полчаса будто потерял ощущение времени. А когда очнулся то не придал этому внимания. Говорит, с ним такое иногда бывало.
Морозов сразу посерьёзнел.
– Морок? – уточнил он.
– Возможно, – не стал скрывать Зубов. – Но наши специалисты пока ничего не нашли. А Синод ещё работает.
Я задумался.
– Тогда у нас либо очень хороший специалист, либо человек, который прекрасно знал архив.
Снова посмотрел в окно и перед глазами почему‑то сразу возник высокий человек в тёмной одежде. Тот самый, которого русалки видели рядом с Платоновым.
И идея пришла сама. Настолько очевидная, чтобы я мог понять, почему не увидел её сразу. Я обернулся и посмотрел на Морозова. И заметил, что он, кажется, пришёл к тому же выводу одновременно со мной.
– Беловодье, – произнесли мы почти в один голос.
Зубов перевёл взгляд с него на меня и нахмурился.
– Что? – не понял он.
– Род матери Платонова, – пояснил я. – Илья рассказывал, что когда‑то они держали северные воды. Перед тем, как прийти к вам и сдаться, Платонов забрал реликвию, которая подтверждает право наследника.
– А бумаги могут подтвердить право самого рода, – закончил Зубов и в комнате повисла тишина.
– Вы хотите сказать, что он собирает доказательства? – уточнил гость после паузы.
– Похоже на то, – ответил я, подошёл к столу и опёрся ладонями о спинку кресла. – Чтобы вернуть что‑то принадлежащее Беловодью. И если он найдёт запись, подтверждающую, что Беловодье когда‑то действительно управляло частью северских вод…
– То сможет подтвердить свои претензии, – закончил Морозов и я медленно выдохнул. Теперь вся история принимала совсем другой оборот.
– Но если он знал про запись, почему не забрал книгу раньше? – уточнил воевода.
Я нервно пожал плечами:
– Может быть, сперва хотел доделать дело Бросающего Кости и не хотел распыляться. Или не знал про книгу. Мало ли причин? Вряд ли он расскажет свои намерения. Хотя…
Я повернулся к Зубову и уточнил:
– Его же можно допросить в присутствии сирены?
Начальник специального отдела жандармерии и воевода одновременно покачали головами:
– Он из рода водяных, – пояснил Морозов. – Причем, высокорожденный. На него не подействует русалочий морок.
– И сильно вряд ли, что Платонов посвятит нас в свои планы добровольно, – разочарованно пробормотал я и взглянул на Морозова. – Нам нужно самим осмотреть архив.
– Зачем? – не понял воевода.
– Может быть найдем то, что упустили при первичном осмотре и составлении протокола, – пояснил я.
– Сейчас? – спросил Зубов.
– Пойду подготовлю машину, – отозвался воевода. – Вы с нами?
Вопрос был адресован начальнику специального отдела жандармерии и тот кивнул. Я же снял пиджак со спинки кресла. И направился к выходу. Усмехнулся, подумав о том, что тренировочным поединком запланированные на сегодня приключения не закончились. Они только начинались.
Глава 16
Звериная тропа
Я уселся на краю площадки, понимая, что вскоре каждая мышца в теле отзовется болью на любое движение. Все же я слишком долго пренебрегал тренировками.
– Завтра продолжим, – бросил Морозов.
Я поднял голову и настороженно уточнил:
– Завтра?
Воевода усмехнулся:
– А вы думали, через месяц?
– Или через два, – растерянно произнес я. Поднялся и осторожно расправил плечи. Тело тут же сообщило, что подобные движения сегодня больше не приветствуются.
– Сам виноват, – пробормотал я уже второй раз за день.
Со стороны дома донесся тихий смех. Я обернулся. На дорожке стояла Анна Павловна.
Не знаю, как долго она наблюдала за окончанием моего обучения, но по едва заметной улыбке было понятно, что достаточно. На ней было простое дорожное платье, а на согнутой руке висела легкая накидка. Сначала я решил, что женщина вышла прогуляться, однако почти сразу заметил возле ступеней небольшой чемодан.
Улыбка исчезла сама собой.
– Анна Павловна?
Она подошла ближе.
– Николай Арсентьевич. Я как раз вас искала.
Что‑то в ее голосе заставило меня внимательнее посмотреть на женщину.
Она выглядела спокойной. Как всегда собранной, мягкой и немного отстраненной от всей той суеты, которая постоянно происходила вокруг нас. Однако сегодня за внешним спокойствием чувствовалось напряжение. Анна Павловна то и дело сжимала пальцами край накидки, а улыбка появлялась на ее лице чуть чаще, чем требовалось.
– Что‑то произошло?
Она поспешно покачала головой:
– Нет, – что вы. Ничего дурного, – произнесла она и ненадолго оглянулась на дом. – Просто пришло время уезжать.
– Уезжать? – переспросил я.
– Я и без того у вас загостилась, – пояснила Губова. – Да и в столице накопились дела, которые дальше откладывать нельзя. Письма сами на себя не ответят, обязательства тоже никуда не исчезнут. Да и дом без хозяйки слишком долго оставлять не следует.
– Вы нам совершенно не мешаете, – заверил ее я.
– Знаю, – Анна Павловна улыбнулась уже искреннее. – Именно поэтому мне особенно неловко уезжать. У вас удивительный дом, Николай Арсентьевич. Здесь очень легко забыть, что ты всего лишь гость.
– Никифору этого лучше не говорить.
– Почему?
– Он решит, что вы собираетесь остаться навсегда, и немедленно выделит вам отдельный шкаф.
Она тихо рассмеялась.
– Думаю, шкаф он мне уже мысленно выделил.
Некоторое время мы стояли возле площадки. Вокруг продолжалась обычная жизнь. Дружинники убирали тренировочное снаряжение, от казарм доносились голоса, где‑то возле кухни звякнула посуда. Из открытого окна дома потянуло выпечкой, и я неожиданно подумал, что за последние дни привык видеть Анну Павловну среди всех этих людей.
– Когда вы отправляетесь?
– Сегодня.
– Так скоро?
– Вещей у меня немного.
Она снова посмотрела на дом. И вот тогда я понял, что именно ее тревожит.