Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 492

Обратная дорога до поместья прошла почти в полном молчании.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Морозовым. Воевода откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Только теперь, когда опасность осталась позади, стало видно, насколько он устал.

– Плечо сильно болит? – спросил я.

– Терпимо. – ответил воевода и тут же зашипел от боли.

– Альбина Васильевна будет недовольна, – покачал головой я, и при упоминании секретаря, Морозов вздрогнул:

– А она тут при чём? – повернувшись ко мне, уточнил он.

Я пожал плечами:

– Просто предположил.

Воевода откинулся на спинку сиденья и снова прикрыл глаза.

– Не говорите ей, – попросил он, и в его голосе послышалась мольба.

Сидевший на переднем сиденье Гаврила тихо кашлянул, скрывая смех, за что в тот же момент получил от Лады тычок в бок.

– Ай! – вскрикнул он и покосился на девушку, которая кажется, не отрывала взгляда от дороги.

Я улыбнулся и отвернулся к окну. За стеклом мелькали тёмные деревья. Свет фар выхватывал из ночи темное полотно дороги и стоявшие по обе стороны от нее стволы деревьев, которые тут же снова исчезали в темноте. Где‑то у дороги мелькнул силуэт запоздалого путника, который остановился и проводил нашу колонну настороженным взглядом. Я невольно присмотрелся к нему, поняв, что это один из лесовиков. Его выдала куртка и кепка, которую носили все Иволгинские.

– Думаете, что наши соседи не выпустят пленных из леса? – вдруг спросила Лада.

– Они не станут противиться воле князя, – возразил воевода и добавил, чуть подумав, – Может они и не на нашей стороне. Но их хозяин защитил нас, и этим показал, что слово Медведева имеет вес.

– К тому же раненый сейчас в княжеском доме, – беспечно заметил Гаврила.

– Только потому, что никто против этого не возражал, – я пожал плечами. – Никому и в голову не придет, что Иволгин у нас в заложниках.

– Я не это имел в виду, – пробормотал Дроздов и охнул. Видимо дружинница снова ткнула его локтем в бок.

– Мы это поняли, – хмыкнул Морозов и бросил лукавый взгляд на покрасневшего парня, а потом и на Ладу. – А вы сработались?

Девушка дернулась, словно ее хлестнули веткой, а потом покосилась на своего соседа.

– Сработались, – охотно подтвердил он.

– Значит, можно на довольствие ставить в дружину нового бойца, – продолжил воевода.

– Не надо его в дружину, – подала голос Лада и добавила, поняв, что парень рядом обиженно засопел. – Потому что Гаврила физически уступает другим воинам.

– Я не слабый, – хмуро заявил Дроздов и нахмурился.

– У тебя другая сила, – неожиданно мягко пояснила девушка. – Но если дружина отправится в дозор, то за тобой придется присматривать.

– Это не так, – вспылил Гаврила. – Неужто я показал себя никчемным?

– Никто такого не сказал, – отмахнулась дружинница.

– Она права, – заявил я, привлекая внимание столичного гостя. – Если вы решите накачивать мышцы вместо того, чтобы развивать талант природника, то рискуете стать просто хорошим воином. Но это не сделает вас счастливым.

Парень открыл было рот, чтобы возразить. Но не нашелся с ответом и шумно выдохнул. Потом отвернулся к окну. Но я видел в отражении его лицо, понимая, что Гаврила переживает больше, чем хочет показать.

– Вы нужны Северску, – продолжил я.

– Очень, – тихо вторила мне Лада и проникновенно взглянула на Дроздова. Тот повернулся к ней и на мгновенье его губы дрогнули в робкой улыбке.

– Будьте уверены, мы подберем вам достойную должность, – сообщил Морозов, словно подводя черту под этой беседой.

Парень кивнул и вновь повернулся к окну. Но на этот раз он выглядел воодушевленным.

Постепенно лес начал редеть. Между деревьями всё чаще попадались знакомые указатели. Чем ближе мы подъезжали к поместью, тем сильнее я чувствовал усталость, которая навалилась, стоило опасности остаться позади. Заныли плечи, в висках появилась тяжесть, а мысли начали путаться. Даже произошедшее на лесопилке теперь казалось странным, почти нереальным сном: Вестник, пустые люди, чужая сила и город, которого ещё не существовало.

Сидевший рядом Морозов молчал. Судя по ровному дыханию, он либо задремал, либо очень старательно делал вид, что спит, чтобы я больше не расспрашивал о плече.

Вскоре, впереди показались огни, которые проступили между деревьями тёплыми золотистыми точками, и потом за поворотом возникли ворота поместья.

Почти во всех окнах первого этажа горел свет, а на крыльце уже зажглись фонари, и от одного их вида внутри стало немного спокойнее. После холодного леса, пустой лесопилки и чужого голоса, звучавшего словно из‑под земли, поместье казалось единственным нормальным местом во всём княжестве.

Машины одна за другой свернули на подъездную дорогу, Лада остановилась у крыльца, на котором нас уже ждал Никифор.

– Ну наконец‑то, – проворчал домовой, как только мы с Морозовым вышли из машины.

– Как Иволгин? – уточнил я, поднимаясь по ступеням.

– Жить будет, – ответил Никифор. – Спит еще.

– Приходил в себя?

– Ненадолго, – ответил Никифор. – Глаза открыл, огляделся и снова уснул.

Я с облегчением выдохнул. И только теперь заметил, что всё это время стоял, стиснув перила так сильно, что побелели пальцы.

Морозов как раз поднимался по ступеням, придерживая раненую руку. С каждым шагом лицо воеводы становилось всё мрачнее, но стоило домовому перевести на него взгляд, как Владимир Васильевич сразу выпрямился. И даже обозначил на губах легкую полуулыбку. Домовой нахмурился, но промолчал. Просто открыл дверь, пропуская нас в гостиную.

Я вошел в теплое помещение, снял куртку и только теперь заметил, насколько она была грязной. На рукавах засохла глина, на воротнике прилипли иголки, а на груди темнело пятно неизвестного происхождения.

Рядом послышался тяжелый вздох:

– Одежду оставьте здесь, – произнес Никифор и демонстративно закатил глаза. – Попытаюсь ее очистить. Хотя, судя по виду, это проще сжечь.

Я послушно оставил куртку у порога и поднялся на второй этаж. Вошел в свою комнату и сразу же направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Взглянул на себя в зеркало и едва не отшатнулся. Потому что выглядел я еще хуже, чем себя чувствовал.

Под глазами залегли тёмные круги, на скуле обнаружилась тонкая царапина, которой раньше не замечал. Волосы растрепались, а взгляд казался тяжёлым и чужим.

Я медленно провел ладонью по лицу, словно пытаясь убрать с него следы усталости. Но я все еще был под впечатлением от видения другого Северска. Стоило признать, что часть меня жаждала признания и хотела, чтобы все княжество получило при моем правлении рост и процветание. И конечно

В коридоре послышались шаги, и дверь приоткрылась.

– Николай? – послышался тихий голос сестры. – Не помешаю?

– Входи, – быстро одеваясь, произнес я.

Сестра появилась на пороге. На ней было простое домашнее платье из тонкой шерсти, волосы оказались собраны в небрежную косу. Она выглядела уставшей, и мне показалось, что ее глаза покраснели, словно совсем недавно она плакала. Девушка окинула меня внимательным взглядом. Подошла ближе и осторожно коснулась царапины на скуле. Я почувствовал тепло, а через мгновение, кожа начала зудеть. Я застыл, ожидая, пока сестра залечит ранку. Через пару мгновений, Марина убрала пальцы и прижалась лбом к моему плечу. Она постояла так несколько долгих мгновений, а потом отступила.

– Я испугалась, когда привезли Иволгина, – едва слышно произнесла она. – Видела его лицо, когда дружинники проносили его мимо. И он выглядел так, будто…

– Наш гость жив, – успокоил ее я. – Никифор сказал, что он даже приходил в себя.

Марина кивнула и взглянула на меня. Она пыталась выглядеть спокойной, но я заметил, что тревога из её взгляда не исчезла.

– Почему ты решил, что здесь Иволгину будет лучше?

– Так велела Ягиня, – охотно пояснил я.