Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 477
На краю поляны стояла Ягиня. Ее странное одеяние, состоящее из длинного платья, украшенного вышивкой и бусинами почти сливалось с густыми сумерками. Женщина оглядела нас с ленивым интересом. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась, обнажив ряд белых ровных зубов.
– Добрый вечер, – нараспев произнесла она и направилась в нашу сторону.
– Только не говорите, что случайно проходили мимо, – растерянно произнес я первое, что пришло на ум. И женщина покачала головой, давая понять, что оценила эту неуместную шутку.
– Случайности не случайны, – пробормотала она. Присела на пятки рядом с лежавшим Иволгиным.
Морозов нахмурился и на кончиках его пальцев появились искры. Но Ягиня цокнула языком, давая понять, чтобы тот не делал глупостей. К моему удивлению, стоявший рядом с воеводой леший коснулся рукава Морозова. А затем, старый хозяин леса сделал шаг вперед, и с уважением поклонился женщине.
– Наделали вы тут дел, – произнесла Ягиня, словно обращаясь к самой себе. – Теперь убирать придется, порядок наводить…
– Все поправим, – успокаивающе ответил Митрич и переступил с ноги на ногу. – Как малец? Жив ли?
– Лешего так просто не убить, – ответила женщина. – В этом мире это не так просто.
С этими словами, она покосилась на воеводу, будто знала все его тайны. На мгновенье в ее глазах мелькнуло что‑то странное, походящее на тоску. Но прежде чем я успел осознать, что вижу, она отвернулась к Иволгину и вздохнула и повторила:
– Все поправимю
Ягиня осторожно коснулась ладонью груди. Ее губы зашевелились, хотя звук с них не сорвался. Под сухими длинными пальцами вспыхнуло мягкое серебристое свечение, не похожее ни на одно из лекарских способностей, которые мне доводилось видеть раньше.
Свет словно спокойно тек сквозь ладонь, исчезая внутри тела Иволгина. Тот не шевелился, оставаясь бледным. Женщина закусила губу. Ее лицо исказилось от страдания, дыхание стало прерывистым. По лбу скатилась капля испарины.
Морозов дернулся, явно желая осенить себя знаком Всевышнего. Но сдержался и остался на месте.
Митрич отошел в сторону, аккуратно выбил из трубки пепел, и забил в чашу новую порцию табака. Чуть поодаль от него на земле продолжали лежать незнакомцы, на которых старый леший небрежно положил сломанное деревце. Березка надежно придавила бедолаг, которые уже не пытались выбраться и обреченно ждали приговора хозяина леса. При ближайшем рассмотрении я убедился, что они походят на людей. Вот только я слишком хорошо помнил, как они управляли диковинными зверями, созданными из веток, травы и земли. Выяснять кто они такие прямо сейчас мне вовсе не хотелось. И не только потому, что я выдохся. Мне было страшно за Иволгина, который все еще казался бездыханным.
Некоторое время на поляне царила такая тишина, что было слышно, как потрескивают еще не успевшие остыть обугленные ветви. Где‑то вдалеке снова коротко крикнула птица. А еще недавно мертвенно черные кусты будто постепенно оживали. Я заметил, как одной из ветвей ближайших сосен пробился пучок ярко зеленых иголок.
Ягиня все еще неподвижно сидела рядом с молодым лешим. Серебристое сияние под ее ладонью становилось то ярче, то почти исчезало, будто подстраивалось под едва уловимое биение чужого сердца. А затем, воздух вокруг неожиданно изменился. Исчез запах гари, которым еще совсем недавно был пропитан весь лес. Вместо него потянуло свежестью после грозы, влажной землей и молодой листвой.
Ресницы Иволгина едва заметно дрогнули. Потом пошевелились длинные пальцы. Леший тяжело вдохнул, словно вынырнул с глубины. Веки медленно приподнялись. Некоторое время он бессмысленно смотрел в темное небо, словно пытаясь понять, где находится. Потом перевел взгляд на склонившуюся над ним Ягиню.
– Так и знал… – едва слышно прохрипел он. – Что… ты придешь…
– Ты еще слишком молод, чтобы так бездарно погибать, – тихо ответила женщина и ласково провела ладонью по бледному лбу лешего.
Иволгин попытался усмехнуться, но вышло у него это скверно. Потом перевел взгляд на Митрича. И уголки его губ едва заметно дрогнули.
– Старик… – хрипло выдохнул он. – Все‑таки… успел…
Молодой леший хотел сказать что‑то еще. Даже приподнял голову, но лицо его вдруг исказилось от боли. Он шумно выдохнул, веки дрогнули, и уже в следующее мгновение тело снова безвольно обмякло.
– Что с ним? – с тревогой спросил я, делая шаг вперед.
Ягиня вздохнула и тяжело поднялась на ноги. Она отряхнула подол платья. Повернулась ко мне и сипло произнесла:
– Он слаб. Но жить будет.
И от этих слов я вдруг почувствовал, как тревога, которая собралась внутри в тугой узел, начала медленно отступать. Только сейчас я понял, насколько сильно боялся услышать другой ответ.
– Хорошая новость, – послышался за спиной голос Митрича и Ягиня подозрительно прищурилась.
– Вот как? – удивленно уточнила она. – Признаться, я думала что меж вами есть вражда.
– Скажешь тоже, – отмахнулся Митрич. – Вражда. Некоторые недопонимания были, лукавить не буду. Но чтобы вражда…
Он покачал головой и добавил:
– Такого я не припомню.
– Чудны дела – пробормотала Ягиня и посмотрела на меня в упор. – Неужто и впрямь новый князь решил ваши распри?
– Просто пришло время для новой жизни, – смущенно ответил я.
– А то, – согласился леший и погладил бороду, пытаясь скрыть улыбку.
Женщина перевела взгляд на лежавшего у ее ног молодого лешего и тихо вздохнула.
– Такие перемены к добру, – едва слышно произнесла она. – Мальчишке понадобится ваша помощь.
Лицо Митрича мигом посерьезнело.
– Насколько все плохо? – обеспокоенно уточнил он.
Ягиня на несколько секунд прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему‑то:
– Его душа едва держится в теле, – ответила она после паузы. – Сейчас он словно молодой дуб после удара молнии, который выгорел изнутри.
Я нахмурился.
– И что теперь?
– Сейчас ему нужен покой, – спокойно ответила женщина и рассеянно обвела взглядом поляну. – Здесь много боли и отголосков чужой силы. Да и сам лес слишком истощен после сегодняшнего боя. Ему сейчас не до того, чтобы делиться силами.
Я торопливо кивнул.
– Тогда отвезем его в лекарню.
Ягиня покачала головой.
– Нет. Отвезите его домой.
– Домой? – переспросил я и удивленно поднял брови.
– К вам, князь, – пояснила женщина. – В вашем доме есть живой источник.
– Какой источник? – не понял я.
– Домовой, – спокойно пояснил Дубов. – Если он примет Иволгина как своего, то сможет выходить.
– Сейчас это лучшее место для восстановления, – добавила Ягиня и хитр усмехнулась. – Поступите как я прошу. Так будет лучше для всех.
– Хорошо, – без колебаний ответил я. – Мы отвезем его домой.
Ведьма удовлетворенно кивнула.
– Несколько дней он почти не будет приходить в сознание. Не пытайтесь будить его, пусть спит столько, сколько потребуется.
Она опустилась на одно колено и еще раз коснулась ладонью плеча Иволгина, словно благословляя.
– Больше я ничем не могу вам помочь, – словно извиняясь, произнесла она.
– Уже сделали гораздо больше, чем кто‑либо другой, – ответил за меня Морозов и на лице Ягини появилась едва заметная усталая улыбка.
– Владимир, тебе бы тоже не помешала помощь…
Воевода не удержался и попятился, словно женщина перед ним собиралась напасть. Та тяжело вздохнула и покачала головой.
– Не ищи врагов там, где их нет, – посоветовала она и неожиданно оторвала тонкую ленточку от края рукава своего платья.
Она протянула вещицу воеводе и тот не неуверенно взял подношение.
– Завяжи на запястье, чтобы быстрее заживало.
– У меня и так все нормально… – начал было мужчина.
– Хватит спорить, – женщина нахмурилась. – Иногда надо уметь принять помощь. Просто потому что так будет лучше. Или ты и впрямь считаешь себя бессмертным, ведьмак?
Морозов открыл было рот, но не нашелся с ответом. Он смерил Ягиню подозрительным взглядом, а потом сунул ленточку в карман. Движение должно было выглядеть небрежным. Но мне показалось, что Владимир лишь пытался казаться безразличным. Особенно это стало очевидным, когда он пригладил карман.