Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 342
– Но я этого не сделал, – спокойно произнес Митрич. – Вы хороший человек, Владимир Васильевич. Который искренне хочет измениться.
Повисла тишина. Я попытался переварить услышанное. Воевода – пришелец из другого мира.
– А Иволгин? – наконец спросил я, с трудом находя силы и поворачиваясь к Митричу… – Откуда он прибыл? Из того же мира, что и Владимир Васильевич?
Леший задумчиво почесал бороду:
– Кто знает, – ответил он после паузы. – Миров великое множество, и здесь они сходятся воедино. Здесь граница между мирами тоньше, чем где‑либо ещё. Здесь есть место, куда можно… зайти. Если знаешь, как. Из какого‑то из таких миров и прибыли Иволгин и его клан. И судя по тому, как он зол на людей, они долго с ними воевали. И проиграли…
– Но вы же его приютили? – удивился я. – Неужели не узнали, откуда он прибыл и кто за ним гонится?
– Я дал ему и его клану приют, потому что он напомнил мне о том, что может случиться, если люди и старший народ не смогут жить в мире.
Меня как будто громом ударило.
– Места силы, – выдохнул я. – Вот что они разыскивают.
Воевода и Митрич удивленно переглянулись:
– Про изнанку между мирами мало кто знает, – растерянно начал Морозов. – Но если вы правы, выходит кто‑то очень сильно хочет получить доступ к этому месту. И ничего хорошего из этого точно не выйдет.
Я чувствовал, как по спине пробежал холодок, а внутри зашевелилось тревожное, давящее чувство, надвигающейся большой беды. Теперь мне стало понятно упорство неизвестных заказчиков, и колоссальные силы и средства, которые они вложили, чтобы попасть в этот лес.
– Нужно как можно быстрее узнать, кто за всем этим стоит, – произнес я и встал с камня. – Тогда можно будет понять, что делать. Митрич, ваши люди могут более пристально следить за чужаками?
Я вопросительно посмотрел на лешего и тот усмехнулся:
– А как же, – подтвердил он. – Для того здесь и стоим. Это наш долг и наша земля, мастер‑князь.
– Значит, нужно договориться с Иволгиным об этой же услуге, – продолжил я. – И попытаться объединить силы. Поодиночке пропадем, вместе выстоим.
Митрич с интересом посмотрел на меня, а затем кивнул:
– Вот поэтому Северск и принял вас, – сказал он, и в его голосе мне послышалось уважение. – Вы принимаете ответственность за край и за каждого его жителя. А не малодушно бежите от обязательств, спасая свою шкуру.
Я пожал плечами и просто произнес:
– Потому что у меня нет выбора. Северск стал моим домом. И я защищу его любой ценой. Спасибо за помощь, мастер Дубов.
– Было бы за что, Николай Арсентьевич, – усмехнувшись, ответил леший. – Вы сами до всего докумекались. Я всего‑лишь подтвердил ваши догадки.
– Проводите нас? – попросил воевода и леший кивнул:
– Отчего же не проводить? Идемте.
Он направился к краю залитой солнцем поляны. Мы последовали за ним. Аргумент шагал рядом с лешим, доверчиво подставляя лобастую голову под его ладонь.
Обратный путь мы проделали молча. Митрич шел впереди, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Воевода чуть оставал от меня, погруженный в свои явно невеселые мысли. Только Аргумент носился между деревьями, увлеченно что‑то выискивая.
Митрич провел нас до опушки, попрощался и шагнул за деревья. Воевода же направился к просвету между стволами.
– Владимир Васильевич, – окликнул я его.
Он остановился и обернулся:
– Да?
– Простите за прямой вопрос, но… – Я помедлил, подбирая слова. – Вы сожалеете? О том, что не удалось вернуться в свой прежний мир?
Морозов задумался. Потом медленно покачал головой:
– Нет, – просто ответил он. – Там мне больше нечего делать. Я был совсем другим человеком, Николай Арсентьевич. И становиться им опять я не хочу ни за что в жизни. А нового меня тот мир уже не примет.
Морозов на мгновение замолчал, задумчиво глядя на проступающее сквозь листву небо:
– Здесь я получил шанс стать кем‑то другим, – продолжает воевода тише. – Старый князь дал мне этот шанс. И я благодарен ему за это каждый день.
– Он был хорошим человеком? – спросил я. – Мой предшественник?
– Лучшим, кого я знал, – просто ответил Владимир Васильевич. – Справедливым. Мудрым. Добрым, но не слабым. Он понимал, что значит быть князем Северска. У него не всегда получалось как надо, но кто из нас без греха?
– Надеюсь, я стану правителем не хуже, – пробормотал я.
Морозов неожиданно улыбнулся:
– Вы уже стали, – сказал он. – Князь‑реформатор, который хочет сделать многое во благо края. Это о многом говорит. Идемте, Николай Арсентьевич. Раз уж завтрак пропустили, может быть хоть к обеду поспеем.
Я кивнул. Взглянул на небо, с удивлением понимая, что солнце уже перевалило за полдень. И мы направились к калитке.
Дружинник всё так же стоял на своём посту. Увидев нас, он выпрямился:
– Мастер‑князь, воевода, – отрапортовал он. – Всё спокойно. Никаких происшествий.
– Губов? – уточнил Морозов.
– Сидит в своей комнате. Марина Арсентьевна его проверяла. Говорит, что все нормально. Ну, в его ситуации…
Дружинник замялся, но я понял, что он имел в виду:
– Хорошо, – сказал я. – Продолжайте вести наблюдение.
Мы прошли через калитку. Довольный прогулкой Аргумент сразу же радостно, с громким лаем помчался к дому, видимо, желая выпросить у Никифора что‑нибудь особенно вкусное за то, что вывел нас из леса невридимыми. Мы же поднялись на террасу, где нас встретила Марина.
Сестра сидела в плетёном кресле с книгой в руках, но, судя по рассеянному взгляду, читала она явно невнимательно. Словно мысленно она была далеко отсюда. Увидев нас, она тут же бросила книгу на стол и вскочила:
– Наконец‑то! – воскликнула она с облегчением. – Я уже начала было думать, что с вами что‑то стряслось.
– Ну вот, – с улыбкой развел руки я. – Как и обещал, вернулся к обеду. Как Губов?
– Никифор отнес ему еду, но наш гость к ней почти не притронулся, – ответила она, закусывая нижнюю губу. Явный признак того, что девушка волновалась. – Сидит в комнате, смотри в окно. Отвечает односложно, взгляд пустой.
Она беспомощно развела руками и с тревогой в голосе продолжила.
– Кажется, его здесь нет. Словно в комнате осталась только пустая оболочка. Кукла.
– Как бы умом не повредился, – мрачно пробормотал я.
– Просто шок ещё не прошёл, – уверил Морозов, положив на мое плечо тяжелую ладонь. – После того кошмара, что он пережил в лесу, это абсолютно нормальная реакция. Наш Роман Победович увидел другой мир. И начал взрослеть, понимая, что не все строится на фамилии и титуле.
– Что жизнь куда сложнее, – пробормотал я, вспомнив слова Митрича.
Марина покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого тихо произнесла:
– Идемте в дом.
Воевода кивнул, соглашаясь с ней, и мы шагнули в гостиную, где нас встретил Никифор. Он сидел в кресле, гладя Мурзика и что‑то тихонько приговаривал.
– Вернулись наконец‑то, – пробурчал он, едва только мы вошли в помещение. – А я уж думал, что мой обед никому не нужен….
– Нужен, нужен, – торопливо заверил его я. – Мы как раз проголодались, пока гуляли по лесу.
– И всю дорогу до дома просто мечтали о твоей еде, – добавил Морозов. – Шли и гадали, что же будет сегодня на обед.
Никифор посмотрел на нас с хитрым прищуром:
– Что будет я вам не скажу, – довольно произнес он. – Поэтому милости просим в столовую. А я быстро накрою на стол.
Глава 18
Перерождение
Несмотря на все переживания, аппетит меня не подвёл. Стоило лишь увидеть накрытый стол, тёплый свет лампы, аккуратно расставленные приборы, почувствовать аромат свежего хлеба и травяного чая, как напряжение внутри понемногу отпустило. Я действительно с воодушевлением оценил на вид каждое блюдо, надеясь отведать все предложенное.