Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 318
Я замер. Сестре?
– Та, что стала колдуньей, – тихо пояснил второй гость. И мне показалось, что он заговорил впервые с тех пор, как я с ними поздоровался. – Она была дочерью одного из кланов каменного народа. Ушла к людям когда‑то и забрала с собой эту вещицу. Заслонка – это последнее, что осталось от её былой жизни.
Он немного помолчал, смотря куда‑то в сторону деревьев. А затем продолжил:
– Уходя в леса, она забрала эту вещь из человеческого дома. В ней все еще таится огонь наших предков. Для нас эта залонка – часть нашего наследия. Но мы не могли забрать её сами. Дом не пускал нас. Но вы сумели ее добыть. И мы вам благодарны за это.
– Почему ваша сестра вас покинула? Почему ушла к людям? – не удержался я от вопроса.
Лица гостей помрачнели. Тот, что казался мне моложе, ответил:
– Потому что её сердце забрал человек. Слабый, смертный. У нас не принято выбирать себе в пару людей. Потому что мы слишком разные. Но она решила стать ведьмой, чтобы продлить век любимого человека. У нее были знания о травничестве и мастерстве создания эликсиров нашего народа. Но наши снадобья не могут помогать людям. Так завещано поконом. И она разделила с ним свои годы. Они жили долго. Намного дольше, чем положено людям. Однако обмануть судьбу не смогли. Ее супруг почил. Наша сестрица могла обратиться к нам. Восстановить связь с горами и вернуть себе молодость. Но предпочла остаться в том доме, где была счастлива. Там она стала смертной.
В его словах звучала печаль.
– Она мертва? – спросил я.
– Давно, – ответил мужчина, что держал заслонку. – Теперь мы можем похоронить её как надо. С памятью о том, кем она была. До того, как любовь, а потом и боль потери изменила её.
Они снова поклонились:
– Долг наш перед тобой, князь Северска. Просить можешь. Камень ответит.
– Если понадобится помощь, – медленно произнёс я, – я обращусь к вам. Но сейчас… сейчас просто рад был помочь.
Тот, что держал заслонку, понимающе кивнул:
– Мудрые слова. Камень помнит тех, кто мудр.
Они молча склонили головы передо мной. Потом развернулись и направились к калитке.
– Вы мудро поступили, княже, – послышался за спиной голос воеводы, когда гости вышли за ограду, и их силуэты поглотил сумрак. – Не стали требовать платы сразу. Теперь у вас появились союзники. Из тех представителей старшего народа, с которыми не мог договориться прежний князь. Каменный народ долгов не забывает. Они из тех, кто долго помнит.
Я обернулся. Воевода стоял у ступеней террасы, внимательно глядя на меня. И мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что‑то вроде гордости за меня.
– Я просто сделал то, что считал правильно, – ответил я.
– Вот именно, – улыбнулся Морозов. – Потому и растёте вы, княже. Потому и принимает вас край.
– А эта история, которую они мне рассказали… – начал я, понимая, что воевода, скорее всего, все слышал.
– Иногда такое случается, – кивнул Морозов. – Редко, но бывает. Каменный народ создан кем‑то из старых богов. По легенде их вырезали из камня и вдохнули в них жизнь. Поэтому они и живут сотни лет. А людской век короток.
– Вот оно что, – пробормотал я.
– Идемте в дом, – ответил я и направился к террасе. Аргумент вильнул хвостом и куда‑то побежал. Видимо, решил, что его обязанности по охране заслонки выполнены, и теперь можно заняться своими делами.
Я поднялся на террасу. Морозов с улыбкой открыл передо мной дверь, и я вошел в дом. В гостиной у камина уже сидела Марина с книгой, а Вера что‑то записывала в блокноте. Гаврила раскладывал на столике свежие травинки, принесенные из леса, и выглядел донельзя серьезным. Но все подняли головы, когда мы вошли.
– Ну что, отдали то, за чем приходили гости? – живо поинтересовалась секретарь.
– Отдал, – кивнул я, устраиваясь в кресле. – Кажется, они остались довольны.
Вера кивнула:
– Это хорошо. Такие союзники всегда пригодятся. Мама когда‑то рассказывала про каменный народ. Говорила, что если им приглянуться, то найдешь лучших союзников. А уж раз им не понравишься, но хоть из кожи вон вылезешь, а ничего от их не получишь.
– Ежели не злоупотреблять их доверием, то можно найти поддержку на многие годы, – добавил Морозов, присаживаясь напротив. – Они помнят как добро, так и зло. И если их обмануть, они могут стать очень опасными врагами.
– Не собираюсь я их обманывать, – ответил я. – У меня и так достаточно забот.
Марина улыбнулась:
– Что можно получить от каменных людей? Булыжники?
– Они могут открыть шахты и замуровать их. Могут запереть пути в свои пределы и никого не выпустить с узких троп. Могут повернуть горные реки. Обрушить камни с высоких склонов. А еще они владеют самоцветами и рудами, что скрыты в глубине гор и земли.
Гаврила часто заморгал, наверняка пытаясь понять, не шутит ли воевода. Мне подумалось, что рано или поздно он все узнает о Северске. И торопить этот процесс не стоит.
– А где Роман Победович? Что‑то давно его не видно, – осведомился я.
– Он отправился в казарму к дружинникам, – удивил меня Морозов.
– Мне казалось, что Губов у себя в комнате, – рассеянно отозвался Дроздов и добавил, – А что он делает у дружинников? Там же… – парень запнулся и покраснел, очевидно, решив, что начальник пытается познакомиться с Ладой.
Вдруг парень быстро сгреб все травы со стола и рассовал их по карманам. Затем поднялся на ноги и решительно направился к выходу.
– Мне надо пройтись, – заявил он и вышел.
– Потеряли мы Дроздова, – хмыкнул воевода и добавил, – мне стоило ему сказать, что наш Победович захотел потренироваться на свежем воздухе. А ребята его уверили, что колоть дрова для бани – куда лучше любой тренировки.
– Тут есть баня? – оживилась Марина.
– Наш столичный гость рубит дрова? – с недоверием спросил я.
– У него не особенно хорошо выходило, когда я его видел в последний раз. Но Роман настроен серьезно. Он хочет доказать самому себе, что на что‑то способен.
– А что с Гаврилой? – уточнила Вера Романовна. – Почему мы его потеряли?
– Кажется, его очаровала Лада, – пояснил я. – При встрече с Иволгиным сегодня она оберегала нашего гостя. Так что, вполне возможно, симпатия взаимна.
– Вы виделись с тем мрачным человеком? – осведомилась Марина и зябко повела плечами.
– Он не человек, – напомнил Владимир Васильевич и бросил на меня напряженный взгляд.
Я помнил, что должен поговорить с ним о том, что узнал от лешего. Но не был готов к беседе прямо сейчас.
Разговор прервал Никифор, который вошел в гостиную с подносом в руках:
– Забрали? – коротко поинтересовался он. Я кивнул, и домовой расплылся в довольной улыбке:
– Вот и чудно. От этой вещицы за версту несло чужой силой. Тут такому не место.
– Мы уже это поняли, – усмехнулся Морозов.
– А я вам тут отвара принес, – добродушно продолжил домовой. – На лесных травах. Самое оно для вечера.
Он поставил поднос на столик, разлил напиток по чашкам.
– Спасибо, Никифор, – поблагодарил я и взял и сделал глоток.
Домовой сгреб в охапку притаившегося у кресла бельчонка и направился прочь из комнаты. Зверек возмущенно запищал.
– Сейчас мы тебе заморского чаю заварим, – пообещал старик.
Малыш сразу же успокоился и заурчал, словно котенок.
– Этот напиток ему не вреден? – запоздало спохватился я.
– Если употреблять немного и нечасто, то даже полезен. Мурзик становится немного бодрее, но не дуреет, – ответил Никифор и скрылся из виду.
Марина мечтательно произнесла:
– День определенно прожит не зря.
Я взглянул на нее:
– С чего такие выводы?
– Да хотя бы с того, что нам подали этот отвар, – улыбнулась сестра. – Каменный народ получил то, чего хотел. Ты смог заручиться их поддержкой. А скоро еще будет ужин…
Последнюю фразу она произнесла, прикрыв глаза.
– И то верно, – согласился я.
– Николай Арсентьевич, завтра у вас встреча в порту… – робко произнесла Вера.