Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 307
– Слушаюсь, мастер‑князь, – коротко ответил он.
– Идемте, Владимир Васильевич, – произнес я, и мы направились по коридору.
* * *
До нужного нам адреса мы добрались быстро. Особняк располагался в Белой стороне, где жила знать. Двухэтажное здание из светлого камня возвышалось за высокой оградой с коваными воротами. Воевода остановился на другой стороне дороги, взглянул на окна, в которых горел свет. Затем повернулся ко мне:
– Начинается самое интересное. Николай Арсентьевич?
Я кивнул и открыл дверь авто. Воевода последовал за мной. Мы подошли к воротам, и я уже собирался постучать, как створки открылись, явив нам троих бойцов в черной форме наемной дружины.
– Вы… – строго начал старший звена, но, рассмотрев нас, осекся.
– Ваш хозяин дома? – с улыбкой уточнил я, и боец молча кивнул.
– Мы пройдем, – заявил я.
Дружинник потянулся было к нагрудному карману, в котором была рация, но я его прервал:
– Не стоит. Это испортит сюрприз.
– Это не просьба, – грозно добавил Морозов.
Он шагнул вперед, отодвинул бойцов, что загораживали нам дорогу, и направился к широкому крыльцу. Я последовал за ним.
Мы поднялись по ступенькам, воевода потянул на себя тяжелую створку, и мы вошли в гостиную.
Просторное помещение было обставлено с явным стремлением продемонстрировать достаток хозяина. На мой взгляд, все выглядело дорого и безвкусно.
Высокие потолки с выкрашенной в золотой цвет лепниной. Массивная хрустальная люстра, от которой исходил яркий, почти режущий глаза свет. Стены были обтянуты тяжёлым бордовым шёлком с желтым растительным узором. На полу внахлест лежали азиатские ковры, словно хозяин боялся, что кто‑то не заметит их дороговизну.
Вдоль стен стояла пара обитых бархатом кресел с высокими спинками рядом расположился низкий столик с инкрустацией из перламутра. В углу разместился несуразно крупный рояль, на крышке которого лежала пыль.
В глубине комнаты, у камина, сидел пожилой мужчина в дорогом домашнем халате из шелка. Рядом, на небольшом столике, дымилась чашка с чаем и лежала расправленная газета.
Заметив нас, мужчина на мгновение нахмурился, а затем широко улыбнулся:
– Добрый вечер, мастер‑регент, – произнес он, вставая с кресла. – Признаться, не ждал вашего визита…
– Я тоже не думал, что загляну к вам в гости среди ночи, – с улыбкой ответил я. – Но обстоятельства сложились так, что я стою в вашей гостиной, мастер Вяземский. Ваш сын…
При упоминании о младшем Вяземском щека старика предательски дрогнула. И я быстро смекнул, что он был в курсе всего:
– Он отдыхает с друзьями в загородном клубе, – вернув лицу спокойный вид, произнес старик и поинтересовался. – А что случилось?
– Горе, – коротко ответил Морозов. – Или, наоборот, радость. Тут уж как посмотреть.
Я прошел к столику у камина, сел в кресло и жестом предложил Вяземскому разместиться напротив:
– Разговор у нас будет короткий, но вам лучше присесть, – произнес я и откинулся на спинку кресла. – Или сесть. Предлагаю вам самому выбирать подходящий термин.
Старик растерянно кивнул и притулился на краю кресла.
– Сегодня ночью, в отделе жандармерии задержали двух стражей правопорядка, которые пытались устранить очень важных свидетелей, – перешел я к делу. – Капитанов, которые вхожи в салон некой Яковлевой, куда был вхож ваш сын и двое его друзей. Мастер Архипов и мастер Синицын. Члены городского Совета.
Старик усмехнулся:
– Мы живем в свободное время в свободной империи. Мало ли кто вхож в этот салон? – просто уточнил он, и я тяжело вздохнул, пытаясь унять нарастающий гнев. Старик пытался юлить и отпираться.
– Эти жандармы дали показания под запись, что трое вышеназванных наняли их, чтобы убрать исполнителей диверсии в порту, – сказал я и дождался, когда собеседник поймет смысл моих слов. А потом весомо продолжил, – Так что дело выйдет очень громким. И при вынесении обвинительного приговора вашу семью ждет гражданская казнь и конфискация всего имущества. А детишечек ждет бессрочная каторга, на которой они вряд ли протянут год. Статья о порче Императорского имущества достаточно тяжкая.
Старик побледнел. Пожевал губы, обдумывая незавидное положение, в которое попал.
– Но кодекс аристократа вынуждает меня помочь вам, – вздохнул я. – Понимаю, детишки запутались или были запуганы… Подозреваемые в диверсии с радостью могут дать показания, что действовали из хулиганских побуждений. Так они получат более мягкую статью, а с раскаянием еще и половину срока. А ваш сын и его друзья не будут замешаны во всем этом безобразном деле.
– Что вы хотите взамен? – сухо уточнил хозяин особняка, бросив на меня острый взгляд, и я довольно кивнул:
– И вот мы начинаем понимать друг друга. Княжеству сейчас не нужны громкие скандалы. Я только вступил на должность, и шум привлечет ненужное внимание столицы. Но ваш сын, как и его друзья, не поняли самого главного.
Я сделал паузу и посмотрел на хозяина особняка:
– И чего же? – уточнил тот.
– Что здесь все решает князь, – мягко произнес я. – Не горстка оторвавшихся от земли и народа дворян. Не промышленники, которые по недоразумению решили, что могут здесь все купить. А я.
Я положил ладонь себе на грудь. Тишина стала осязаемой. Где‑то вдали снаружи дома залаяла собака. Мои следующие слова прозвучали почти торжественно.
– Со мной лучше дружить и не переходить мне дорогу. Поэтому я настоятельно рекомендую вам донести до своего сына эту простую и верную мысль. Если на заседании Совета я предлагаю что‑то, что пойдет на пользу княжеству, он и его друзья должны наперебой расхваливать эту инициативу и обеими руками поддерживать ее. Кивать как послушные болванчики. Если же он, или кто‑то из его друзей решит снова проявить строптивость…
Я развел руки и продолжил:
– То острог исправит пробелы в его воспитании. Топор закона подровняет всех. Вы понимаете?
Хозяин особняка опустил голову и ссутулил плечи, враз перестав пытаться казаться важным дворянином. Теперь передо мной сидел уставший старик, который принял проигрыш.
– Вы очень ловко вершите дела, Николай Арсентьевич, – тихо произнес он. – У вас есть хватка. Жаль, мой сын этого не понимал.
– Он думал, что в княжество прибыл регент, которому плевать на эти земли, – продолжил я. – Но все не так. И я сделаю все, чтобы это княжество процветало.
Старик рассеянно кивнул. Я же встал с кресла и направился к выходу. Уже у дверей я остановился. Обернулся и спокойно произнес:
– И еще: вы должны понимать, что бежать вам некуда. Ваши фамилии слишком известны. И без моего личного разрешения вам не продадут билет даже на пригородный поезд. За вашим домом будут наблюдать как за неблагонадежными. А если вы попытаетесь вывести со своих счетов деньги, переводы будут заблокированы. Так что, даже если вам удастся бежать, что маловероятно, вы разделите судьбу бывшего начальника Рыбнадзора, который отдал все на благотворительность, чтобы только покинуть город.
Старик метнул на меня взгляд, и в нем я увидел гаснущую надежду.
– Поверьте, начинать новую жизнь на чужбине, без средств к существованию, без влиятельной фамилии будет очень сложно, – заключил я.
И с этими словами я вышел из дома, оставив главу семьи сидеть с опущеной головой и обдумывать сложившуюся ситуацию. Морозов безмолвной тенью последовал за мной.
Медведев. Книга 6. Противостояние
Глава 1
Лесная прогулка
Я в очередной раз чертыхнулся с тем отчаянием, которое обычно приходит к человеку, который слишком поздно понял, что его уговорили на глупость. Если бы кто‑то со стороны услышал мои мысли, он бы решил, что я участвую в спасательной операции, а не плетусь по лесу с рюкзаком, который тянет плечи к земле.