Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ), стр. 288
– Может ему у Аргумента в вольере постелить? – уточнил воевода, наклонившись ко мне. – Право слово, больше проку будет. Ни один зверь к дому не подойдет, ежели он так громко лаять продолжит.
Губов вскочил на ноги, оглянулся на Марину и Гаврилу, будто все еще надеясь на поддержку. А потом широкими шагами направился прочь из столовой. Марина встала и поспешила за ним со словами:
– Прослежу, чтобы он дошел до своей комнаты. А то не ровен час, сбежит на ночь глядя в лес.
– Вряд ли нам так повезет, – философски заметил воевода.
– Простите, – вздохнул Дроздов. – Он из высокого общества. Сын главы нашей службы. Вот и привык вести себя… так.
– То есть, розг этот хлыщ не получал, – заключил Морозов и жалостливо добавил, – тяжело ему тут придется. Ну, Северск каждого исправить сумеет. Вы‑то сами, Гаврила Платонович, как?
– Я доволен, что удалось к вам приехать. Меня ведь собирались оставить в столице.
– Хотели вас пристроить в теплом месте? – склонив голову, уточнил воевода.
– Я там выговор получил, – нехотя признался парень.
– За что? – поразился я.
– За инициативу, – со вздохом пояснил парень. – Сказали, что незачем было прыгать выше головы. Надо было дождаться настоящего ревизора и дать ему работать согласно должностной инструкции.
– Но вы же не лыком шиты, – усмехнулся Морозов и хлопнул Дроздова по плечу. – А этого начальника мы научим уму‑разуму. Или и впрямь отправим к Аргументу на перевоспитание.
И мы рассмеялись, довольные тем, что шутка воеводы хоть немного разрядила обстановку, вызванную приездом нового управляющего.
Глава 26
Беседы за ужином
– Нужно будет предупредить Митрича и Иволгина, что новый управляющий заповедника маленько… себе на уме, – произнес я, когда смех за столом затих. – А то как бы не возникло проблем. Роман Победович – человек избалованный и с характером. А лесничие этого не жалуют.
– Зачем предупреждать? – усмехнулся Морозов. – Хороший же способ избавиться от этого… гостя.
На последнем слове воевода скривился, словно целиком съел лимон. Гаврила же удивленно посмотрел на Владимира Васильевича.
Я покачал головой:
– Гость – персона статусная. За такую по лесам проверки шнырять начнут. И вынюхивать, куда человек пропал.
– Зачем же так… радикально, мастера? – с трудом выдавил из себя Дроздов, и я благостно улыбнулся:
– Мы просто шутим, – попытался успокоить я гостя.
– Роман Победович… – Дроздов замялся, подбирая слова. – Он не плохой человек. Просто избалованный. Из‑за статуса семьи и положения в обществе привык, что все вокруг прыгают по его команде.
– Здесь ему придется научиться другому, – жестко произнес воевода. – Иначе долго не продержится.
– Простите, что я сопроводил его сюда, – проговорил парень с чувством. – Но он буквально не оставил мне выбора. Роман Победович был уверен, что ему стоит сразу представиться вам в неформальной обстановке. Посчитал, что вы будете только рады возможности завести с ним дружбу…
– Вот у кого надо научиться вере в себя, – хмыкнул воевода и поцокал языком.
Тут же из угла к нему метнулась тень, и через мгновенье на стол запрыгнул всклокоченный Мурзик. Он с вызовом уставился на Морозова, а потом вырвал из его пальцев кусочек булочки и с достоинством направился в сторону подоконника.
Гаврила с изумлением наблюдал за происходящим и удостоился презрительного фырканья от питомца, когда тот протрусил мимо.
– Это… белка? – растерянно уточнил Дроздов.
– Она самая, – спокойно подтвердил воевода.
– Но у нее… на спине… – гость замолк и гулко сглотнул.
В этот момент в столовую вернулась Марина. Она выглядела усталой, но жутко довольной.
– Угомонила нашего гостя, – обратилась она ко мне. – Дала понять, что завтра с утра ему стоит извиниться перед всеми присутствующими. Особенно перед Никифором.
– Сомневаюсь, что он послушается, – усмехнулся я.
– Он сам пришел в этот дом, – резонно заметила сестра. – Понадеялся, что тут к нему будут относиться по‑особенному. Уж не знаю, откуда он взялся такой избалованный, но он здорово просчитался.
– Роман Победович и впрямь немного… самоуверен, – осторожно добавил Дроздов, старательно избегая смотреть на Мурзика, который довольно нахально перебрался на спинку его стула.
– Тогда пусть готовится к тому, что Никифор устроит ему веселую жизнь, – философски заметила сестра и села на свое место.
Я кивнул и усмехнулся:
– Когда‑то я проходил через то же самое.
Марина удивленно подняла бровь:
– Ты ссорился с…
Она хотела было сказать «домовым», но вовремя осеклась и покосилась на сидевшего рядом Гаврилу.
– Когда только приехал в Северск, – ответил я.
– И как тебя отучили? – с любопытством спросила Марина.
– Там был целый комплекс мер. От открытых окон, к которым приманивались птицы, до лишения ужина. Думаю, Роман Победович пройдет тот же путь, если решит остаться в этом доме. Вот только хватит ли у него ума это понять быстро или придется долго учиться.
– Боюсь, что долго, – вздохнул Гаврила. – Он упрямый. И очень не любит признавать ошибки.
– Тогда ему точно придется несладко, – философски заметил воевода, отправляя в рот кусок ватрушки.
Гаврила вздохнул, но спорить не стал. Казалось, что за пару дней в Северске он уже начал понимать, как устроен этот город.
– Мы не станем выгонять его из дома, – проговорил я, отодвигая от себя опустевшую тарелку. – С него станется отправиться на поиски приключений. И хорошо, если все ограничится прогулками по Северску. А вдруг он додумается в одиночку пойти в лес…
Морозов мрачно кивнул.
– В этом случае нам придется доказывать, что мы непричастны к исчезновению назначенца из столицы.
– С чего вы взяли, что он пропадет? – неуверенно уточнил Гаврила. – У Романа Победовича полевая практика побольше моей.
– Не удивлюсь, если эта самая практика существует лишь на бумаге. А выходил на природу наш Губов в сопровождении слуг и под зонтиком, который прикрывал его от солнца.
– Все может быть, – нехотя согласился Гаврила и замер, когда обнаглевший Мурзик решил забраться к нему на плечо. – Что мне делать? – прошептал парень.
– Не пугать малыша, – посоветовал Никифор, который словно по мановению волшебной палочки появился в комнате.
Он взял питомца в руки и принялся гладить его по спине, прямо между прижатых к меху крыльев.
– Я никогда не видел таких белок, – осипшим от волнения голосом произнес парень. – Бьюсь об заклад, что пару минут назад я видел у него…
– Вы еще много чего найдете в Северске, – назидательно заявил домовой и приподнял зверька, позволяя ему распахнуть его удивительные крылья. – Вы ведь не думали, что в наших краях можно найти только оленя?
– Высший… – выдохнул Гаврила и машинально протянул руку, чтобы коснуться Мурзика.
Тот возмущенно застрекотал и скользнул под жилетку своего защитника. Никифор погладил питомца через ткань и пожал плечами.
– В другой раз он будет добрее. Только не вздумайте угощать его чаем. Для малыша этот напиток ядовит. И может причинить вред.
– Понял, – закивал Гаврила и перевел взгляд на меня, – То есть, вы нас не выгоните? Даже несмотря на поведение Романа Победовича?
– Вы можете оставаться здесь, пока не решится вопрос со служебным жильем, – пояснил я. – Как я понял, вы тут в роли заместителя господина Губова?
– Даже не знаю, – Дроздов потер затылок. – По бумагам я просто отправлен в отпуск. И сопровождаю Романа Победовича в его рабочей поездке на добровольных началах.
– То есть вам даже командировочные не платят? – возмутился Морозов.
– Да я и сам был рад, что смогу приехать вновь в Северск. Пусть и не сотрудником. Но с того момента, как я увидел в чаще прекрасного зверя, не могу найти себе покоя. Я просто уверен, что должен сделать все, что от меня зависит, чтобы исследовать среду обитания…